Цвет вечной жизни

Цвет вечной жизни

(по мотивам статьи в «Правительственном Вестнике» № 18 от 23 января 1900 года)

Андрей Меньщиков

В залах Императорского Русского археологического общества в январе 1900 года пахло не просто пылью веков, а настоящей научной бурей. Под председательством знаменитого профессора Сергея Платонова цвет российской исторической науки завороженно слушал доклад выдающегося востоковеда и археолога Николая Веселовского. Речь шла о загадке, которая буквально сводила с ума исследователей, раскапывавших бескрайние южнорусские степи. Из темноты разрытых курганов на свет один за другим являлись костяки древних людей, уложенные в позу спящего — в согнутом положении на боку, но пугало и восхищало другое: кости покойников были сплошь покрыты яркой, несмываемой краской.

Веселовский систематизировал этот погребальный карнавал смерти, разделив багровые тени прошлого на четыре четких касты. Самые бедные покойники уходили в мир иной в буром саване из простой охры, унося с собой лишь грубые каменные топоры. Те, кто стоял выше, окрашивались нежной розовой краской, и в их могилах ученые находили первые крупицы золота. Но истинные владыки степей, вожди и шаманы, сияли ядовитым, огненным суриком — их ярко-красные скелеты лежали в окружении богатейшего оружия и драгоценностей. Лишь изредка, словно отблеск ушедшей эпохи, в скифских могилах вспыхивал редчайший желтый цвет. Археологическая наука того времени стояла на распутье, пытаясь разгадать хронологический шифр этих погребений и упрямо приписывая крашеные кости первобытному каменному веку.

Профессор Веселовский нанес по этому консерватизму сокрушительный удар, продемонстрировав коллегам чертежи свежего раскопа. Он обнаружил поразительный парадокс: в глубине кургана, в самых древних слоях, лежали воины с бронзовыми мечами, а на самой вершине, в более поздней могиле, покоился человек с примитивным кремневым ножом. Это было революционное открытие. Веселовский доказал, что человечество расставалось со своим прошлым неохотно. В силу священного обычая и религиозного страха, люди уже железного и бронзового веков продолжали класть в могилы предков каменные орудия просто «по старине», обманывая будущих археологов. Красный сурик на костях был не признаком дикости, а священным символом крови и возрождения, мостом, который древние металлурги и всадники строили в вечность, упрямо держась за ритуалы отцов среди наступающего века металлов.

***

Загадка багровых теней, некогда лишившая покоя академиков на заседании Русского археологического общества, спустя столетие открылась исследователям во всей своей первобытной глубине. То, что на заре двадцатого века казалось лишь случайным капризом истории или следами истлевших древних одежд, современная наука перевела на строгий язык химии и сакральной археологии. Оказалось, что разноцветный карнавал курганных костяков — это вовсе не отпечатки древних тканей. Перед нами предстал один из самых сложных, пугающих и величественных ритуалов, которые когда-либо знала степь.

Никакая одежда, даже самая густо пропитанная древними пигментами, не смогла бы оставить на пористых костях столь плотный, въевшийся за тысячелетия слой краски. Тайну багровых оттенков раскрыли палеоантропологи, доказавшие, что древние кочевники совершали над своими ушедшими сородичами двойное, таинственное захоронение. Зачастую тело покойного сначала предавали земле лишь на время, до полного очищения костей. Спустя месяцы или годы сородичи возвращались к могиле, бережно выкапывали скелет, очищали его от праха и вручную, словно холст, покрывали священной краской. В других случаях еще свежее тело, завернутое в кожаный саван, густо посыпали таинственным порошком, который по мере истления плоти намертво въедался в саму структуру человеческого остова.

Разнообразие цветов, которое профессор Веселовский когда-то счел признаком богатства и бедности, оказалось результатом древних технологий. Степные мастера были первыми алхимиками человечества. Самый простой, бурый и желтый цвет давала обычная природная охра, взятая из глиняных разрезов. Но для вождей и великих воинов требовался иной, огненный знак. Древние люди заметили, что если обычную желтую глину прокалить на жертвенном костре при температуре выше двухсот пятидесяти градусов, она теряет воду и рождается заново, превращаясь в стойкий, насыщенный алый гематит. Белый цвет несли в себе известь и мел, а нежно-розовый оттенок получался там, где огненный порошок смешивали со светлой глиной, пытаясь смягчить суровый лик смерти.

Зачем же люди эпохи бронзы превращали скелеты своих предков в яркие изваяния? Ответ кроется в сакральной философии древнего мира. Красный цвет для человека степи был синонимом крови, а значит — самой жизни. Покрывая кости умершего хозяина кургана багровым панцирем, сородичи не прощались с ним навсегда. Они совершали мистический акт консервации и грядущего воскрешения, возвращая иссохшему скелету цвет живой плоти. Это был мост, переброшенный через бездну небытия, попытка вдохнуть тепло священного огня и силу бьющейся крови в тех, кто отправлялся в бесконечный путь по дорогам загробного мира.

Текст статьи:

В ИМПЕРАТОРСКОМ РУССКОМ АРХЕОЛОГИЧЕСКОМ ОБЩЕСТВЕ, 21-го января, состоялось заседание членов русского отделения под председательством проф. С. Ф. Платонова. Проф. Н. И. Веселовский прочел доклад «К вопросу о крашенных костяках», обсуждение которого вызвало оживленные прения на нескольких заседаниях XI археологического съезда в Киеве. Почти все, производящие раскопки на юге России, наталкиваются на погребения в согнутом положении с окрашенными костяками. Окраска костяков представляет 4 вида: бурая, ярко-красная, розовая и белая. Состав первых двух красок: охра и сурик. Различие цвета окраски обусловливают различные вещи, находимые при костяках: так, при бурой окраске погребальная обстановка очень бедна, встречаются там большею частью каменные орудия, редко бронзовые, почти нет железа; при розовой окраске встречается в небольшом количестве золото, но самая богатая обстановка при костяках, окрашенных в красный цвет. Очень редко попадается желтый цвет, и то только в скифских могилах. Наиболее важно решение вопроса, к какому времени можно отнести эти погребения. Многие археологи относят их к каменному веку или к переходному времени от каменного к бронзовому. По мнению Н. И. Веселовского, едва ли возможно отнести их к каменному периоду. Находки кремневых орудий не есть необходимое условие каменного века. Люди, в силу обычая, уже в эпоху металлическую клали каменные орудия в могилы «по старине». Докладчик, приведя еще несколько теоретических доказательств своего мнения, сообщил о произведенных им раскопках одного кургана с крашеными костями, где внизу более древние погребения имели металлические орудия, а открытое наверху, очевидно более позднее, имело кремневые, рисунок кургана и найденные в нем вещи иллюстрировали в высшей степени интересное сообщение Н. И. Веселовского. Проф. С. Ф. Платонов, занимавшийся в последнее время рукописями летописного характера, сообщил о сделанных им некоторых весьма важных и любопытных наблюдениях.