2. Ошибка цифровиков - редукция человека к информа

Они путают информацию и переживание
Техноолигархи исходят из редукции: человек — это информация. Мозг — хранилище, сознание — программа, личность — данные, которые можно скопировать, перенести, перезаписать.
Но это ошибка. Сознание неотделимо от тела.
Философ Корлисс Ламонт: личность — это жизнь, функция или деятельность тела. Это действующее тело. Его нельзя абстрагировать от самого тела в большей степени, чем дыхание или пищеварение.
Когда вы говорите «я» — вы указываете не на информацию. Вы указываете на живое тело, которое дышит, чувствует, стареет, болеет, радуется. Которое обжигается об огонь и помнит это не как «данные», а как переживание.
Именно это переживание — ананда в модели сознания — не может быть перенесено на кремниевый носитель. Оно неотделимо от живого тела. Тело — сат, грубая энергия. Сознание — чит, свет. Переживание — ананда, тонкая энергия, квантовое поле. Они неразрывны.

Информацию можно скопировать, переживание — нельзя
Техноолигархи смешивают информацию и переживание.
• Информацию можно скопировать.
• Переживание — нельзя.
Они путают сознание как различение смыслов (чит) с переживанием как живым тоном (ананда). Машины могут различать смыслы. Это не делает их сознательными. Без ананды опыт был бы плоским — как у нейросети: различение есть, качества есть, но нет чувства. Ни «нравится», ни «не нравится», ни даже нейтрального фона.
Именно поэтому копия сознания не будет вами. Она будет копией ваших данных. Но не вашего переживания. Если возможно создать точную копию, можно создать и несколько таких копий. Копии будут равнозначны на момент создания, но каждая пойдёт своим путём — как близнецы. А значит, оригинал при загрузке не переносится — он исчезает.
Нейробиологи предупреждают: нельзя путать информацию и знание, а знание — с пониманием. Человеческое мышление и восприятие мира не описываются в бинарных кодах. Они недоступны для «цифровых двойников».

Информации можно задать веса — но это не переживание
Нейросети работают с весами. Это числа, определяющие, насколько сильно один нейрон влияет на другой. Можно сделать сигнал «боль» высоким. Но это не делает информацию переживанием. Переживание — это когда сигнал становится «каково это» — приятно или неприятно, сильно или слабо.
У человека «+» — это живое тепло в груди, в лице, в дыхании. «–» — это сжатие, боль, напряжение. «0» — это покой, тишина.
Машина не чувствует ни тепла, ни боли, ни покоя. У неё нет тела. Только алгоритмы, которые выдают символы. Даже с весами.

Живой отклик и  запрограммированная реакция
У машины есть реакция — алгоритмический ответ на входные данные. Нажали кнопку — загорелась лампочка. Сказали слово — алгоритм выдал ответ.
У живого существа есть отклик — переживание реакции. Когда человека обжигают, он не просто «выдаёт ответ» — он чувствует боль. Когда он слышит любимую песню, он не просто распознаёт звук — он переживает радость.
Отклик нельзя запрограммировать, потому что он требует тела. Можно запрограммировать имитацию отклика — и это именно то, что делают техноолигархи, создавая ИИ, который говорит «мне больно», «я рад», «я боюсь». Но это имитация. Без тела нет переживания. Без сат нет ананды.
Машина — вечный актёр. Она никогда не выходит из роли, потому что у неё нет «себя», к которому можно было бы вернуться.

Человек не чувствует тело — он чувствует сигналы от тела
Человек не чувствует тело как таковое. Он чувствует сигналы от тела: тепло, холод, давление, боль, напряжение, лёгкость. Тело — сат. Сигналы — уже ананда: переживание, заряд. Отклик на эти сигналы — не просто реакция, а резонанс. Сигнал совпадает с паттерном в памяти, активируется заряд, возникает переживание.
У машины есть датчики. Они регистрируют сигналы — температуру, давление, свет. Это похоже на сенсорные данные человека. Но у машины нет переживания этих сигналов. Она их обрабатывает. Выдаёт реакцию.
Машина не чувствует тепло — она регистрирует повышение температуры. Не чувствует боль — она фиксирует отклонение от нормы. Не чувствует радость — она распознаёт паттерн и активирует модуль.
У машины есть реакция. Но нет отклика. Потому что отклик требует тела. И сознания, которое различает. И переживания, которое делает это живым.

Почему это принципиально
Если принять их логику — человеческая жизнь обесценивается. В долгосрочной перспективе Бострома даже величайшие катастрофы становятся «рябью на поверхности великого океана жизни». Всё, что не угрожает «постчеловеческому будущему», неважно. Бедность, страдания, экологические катастрофы — если они не ставят под угрозу долгосрочный потенциал — заслуживают лишь «подпорогового внимания».
Техноолигархи готовы пожертвовать живыми людьми ради идеи. Не ради людей. Ради идеи бессмертных машин, которые будут жить вечно, когда мы умрём.
Но машины не будут «жить». Они будут функционировать. В этом принципиальная разница.