Кавказская и российская история вне общего прошлог

Кавказская и российская история вне общего прошлого: Две памяти, одно пространство.



История Кавказа и России не может рассматриваться как некое общее линейное прошлое, поскольку каждый из местных народов — ингуши, чеченцы, осетины, дагестанцы, карачаевцы, адыги — имеет собственную оптику восприятия событий. Однако эти различия не должны вести к разобщению. Напротив, они обязывают нас искать рациональные точки соприкосновения для выработки целостного взгляда на общекавказское наследие. Об этом наследии ярко свидетельствуют поразительные традиции (как в случае с Хизиром), уникальные памятники зодчества и виртуозные танцы, за которыми стоит не примитивный уклад, а глубокая, тысячелетиями вызревавшая цивилизация.

К сожалению, до сих пор многие кавказские историки находятся под влиянием евроцентристской схемы, в рамках которой народы Кавказа и России предстают в роли дикарей, а подлинные древности — башни, склепы, дольмены — трактуются лишь как утилитарные «крепости». Более того, самими кавказцами порой принимается навязанная извне доктрина, будто их предки жили по воровским обычаям. Так, например, М. Блиев смешал коренное население с кочевыми осколками-паразитами, оседавшими среди кавказцев веками.

Между тем собственная история ингушей неопровержимо доказывает: кавказцы не были дикарями. Они самостоятельно доросли до понимания Единого Бога, создали храмы и стройную систему правосудия. В авраамической традиции среди «дикарей» людьми (нах’ наох) признавались лишь те, кто дорос до понятия Бога, принимает семь законов и живет по правде.

Великую кавказскую историю и её сакральные традиции сохранили бессословные ингуши — своеобразная религиозная элита, носившая божественные имена (производные от эпитетов Бога) и хранившая символы веры: храмы, башни, склепы, уходящие корнями в кавказскую прарелигию. Единственным мировым аналогом такой ингушской бессословности можно назвать народ Авраама.

Внешнее влияние на Кавказе, безусловно, прослеживается по христианским и исламским храмам. Но если допустить, что кавказские аланы были ираноязычными создателями местных культур, возникает закономерный вопрос: где же тогда великие иранские храмы, сопоставимые по масштабу с кавказскими памятниками? Если ингуши (которых не случайно именовали «Кавка’с») сохранили сотни храмов и создали храмовый центр Асса, логично ожидать существования тысяч аналогичных иранских святилищ — а не сказок о дикарях-аланах, молившихся мечу.

В этом отношении гораздо честнее позиция хазароведов, которые помимо всеобщего тюркского языка(тюрское влияние гигантской Великой Степи),
выделяют язык белых хазар, сходный с гаргарским (кавказским, ингушским, храмовым). Примечательно, что русский язык подобно хазарскому, также обнаруживает параллели с гаргарским: достаточно вспомнить ингушские звуко-слова — Д (день), С (свет), Е (есть), Ж (живее) и другие. В лексике нахских языков действительно зафиксировано немало корней, сходных со славянскими. По этому поводу Д. Мальсагов отмечал: «...взаимодействие между русскими и северокавказскими народами и их языками было чрезвычайно интенсивным с древнейших времен». Б. Абаев также приходил к выводу: «есть в горских языках общие слова с русскими, свидетельствующие о каких-то давних связях между ними».

«Древняя иранская история гораздо ближе к храмовой истории Кавказа и сакральному гаргарейскому языку.»

Осетины, как и все кавказские народы, являются в том числе потомками кавказских алан. Цивилизацию же всегда создавали народы, доросшие до понимания Бога и возводившие храмы, — и Кавказ в этом ряду занимает достойнейшее место.
Игнорирование прарелигии Кавказа — вот что запутало и затемнило историю.




Часть 2

Пример массового героизма кавказцев, которые в холодной грязной реке искали малолетнего Хизира, и великая традиция добрососедства ярко свидетельствуют о великой общей историей, о том, что жители Северного Кавказа устали от навязываемой евроцентристской идеологии и искусственного противопоставления. Установка пулемётных дзотов на границах субъектов превращает страну и Кавказ в карикатуру на «дикий край».