Люблю во преки всему 1 глава

Стоял тёплый вечер. Солнце уже почти спряталось за далёким хребтом, оставляя на небе только узкую полоску багряного света, похожую на заживающий порез. Вся деревня Балтуй, утопающая в зелени старых тополей, была занята делами. Где-то за огородами слышался звонкий стук топора — кто-то чинил забор, а из открытых окон доносился запах парного молока и свежеиспечённого хлеба. Коровы, проводив взглядом уходящее солнце, тяжело вздыхали у плетней, а куры неторопливо клевали упавшие ягоды вишни.

В Балтуе никогда не было работы — заводы обходили эту глухомань стороной, и поэтому жители, словно испокон веков, жили только за счёт своего хозяйства. Каждый двор был маленьким государством: огороды, сараи с птицей, хлева для скотины. Это был тяжёлый, но честный труд, который с утра до ночи наполнял жизнь смыслом.

Ирина шла с леса, с трудом переставляя уставшие ноги. Корзина, полная спелой брусники, тяжело тянула руку вниз, а в ладонях, перепачканных соком, горел приятный холодок. Она заправила выбившуюся прядь каштановых волос за ухо и глубоко вдохнула терпкий, пахнущий мхом и хвоей, воздух. От усталости в голове слегка шумело, но на душе было спокойно и радостно от удачного сбора.

Вдруг впереди зашуршали кусты, и из-за поворота, чуть не сбив её с ног, вылетел парень. Это был Максим. Такой же, как и она, деревенский, восемнадцатилетний, с вечно взлохмаченными тёмными волосами и озорными глазами, в которых плясали солнечные зайчики, даже когда солнце уже садилось. На его старой, выцветшей рубахе висела травинка, а на коленях красовались зелёные пятна от травы.

Ирина ахнула от неожиданности, но, увидев его, невольно улыбнулась. Сердце её пропустило удар и забилось чаще — не от страха, а от того самого волнения, которое она привыкла прятать в глубине души. Она уже давно заметила, как её взгляд сам собой тянется к нему, как она ждёт его появления у колодца или на вечерних посиделках. И, кажется, Максим смотрел на неё точно так же: чуть задержав дыхание, с лёгкой робостью и надеждой.

— Ирка! — запыхавшись, выпалил он, и его голос прозвучал немного хрипло от быстрого бега. — А я тебя ищу!

— Здравствуй, Макс, — ответила она, чувствуя, как к щекам приливает румянец, который не скроет даже вечерний сумрак. — Случилось что?

— Да нет, — он переступил с ноги на ногу и вдруг, словно набравшись смелости, выпалил: — Ира, пошли сегодня на костёр! Мы, ну, молодёжь наша, решили собраться у старой кузницы. Посидим у огня, я гитару прихватил. Я тебе одну новую песню выучил, — он смущённо улыбнулся, и эта улыбка озарила его лицо таким теплом, что у Ирины внутри всё затрепетало.

Она опустила глаза на бруснику, делая вид, что раздумывает, хотя в душе уже всё решила.

— Хорошо, Макс, — тихо ответила она.

Его лицо расплылось в счастливой улыбке. Казалось, он готов был подпрыгнуть от радости.

— Тогда договорились! — сказал он, чуть подавшись вперёд. — Я забегу за тобой в одиннадцать. Как стемнеет. Не опаздывай, ладно?

Он снова улыбнулся, глядя ей прямо в глаза, и Ирина почувствовала, что тонет в этом взгляде. Всё вокруг — и лес, и уставшие ноги, и тяжёлая корзина — перестало существовать. Остался только он, его запах хвои и дыма, и его голос, обещающий чудесный вечер.

Максим, будто боясь, что передумает и убежит, легко развернулся и помчался дальше по тропинке, перепрыгивая через корни. Его фигура быстро растаяла в сумерках, но Ирина всё ещё стояла на месте, прижимая корзину к груди, и чувствовала, как в груди разливается тепло, похожее на тот самый будущий костёр. Она смотрела вслед, и в её голове уже звенели аккорды его гитары, а сердце гулко стучало в такт приближающемуся свиданию.

Вздохнув, она пошла домой, но ноги теперь несли её легко, словно сами по себе. Скорее бы наступила та самая ночь, где в тишине, под звёздами и под его песню, весь мир сожмётся до маленького круга света от пламени, в котором будут только двое — она и Максим.