Проникновение в observer II

На этой торжественной ноте Сэд зашлась тяжёлым кашлем, но, справившись с ним, продолжила совершенно невозмутимо возиться с кодом. В конце концов, она пока не собиралась умирать, а вот люди, захваченные Реджиной, вполне могли погибнуть, и это осознание подстёгивало не хуже кнута.
Когда среди тонны всяческого мусора, случайных записок и бесконечных графиков всё-таки нашёлся исходный код Мисы, Сэд даже подпрыгнула на месте и восторженно захлопала в ладоши.
— Ну и везучий я дурак! — заявила она, совершенно искренне улыбаясь. К этому моменту визуальные признаки отравления стали очевиднее, но хакерша продолжала их упрямо игнорировать, всеми силами делая вид, что ничего существенного не происходит. Для неё, точно так же, как для Ласточки и Дэннера, жизни других людей имели куда большую ценность, чем её собственная.
Остальные переглянулись, но на сей раз никто ничего не сказал. Элеонора вернулась к работе, а Генри уточнил только:
— Я могу чем-то посодействовать?
— Ещё одна героиня, — отметила Реджина. Она поднялась со стола и деловито оправила юбку. — Ладно, пойду я. С вами скучно.
— Наконец-то, — фыркнула Элеонора. — Наконец-то, мать твою, эта падла перестанет тут маячить.
— Это было невежливо, — строго проинформировала голограмма и растаяла.
— Да, — ответила Генри Сэд, с трудом сглатывая слюну – горло начала драть неприятная боль, как от простуды. — Нужно теперь на основе этой штуки разработать антивирус и запустить его в Мису. Желательно сделать его, — Сэд снова прервалась, чтобы прокашляться. Меж бледных растресканных губ едва заметным налётом выступила кровь, но Моника её благополучно не заметила, или сделала вид, что не заметила. — Обучающимся надо его сделать, чтобы он умел сам искать вредоносные коды в других системах. И в этом у меня практики маловато, а права на ошибку нет. Думаю, вы понимаете, — она постаралась улыбнуться, и открыла собеседнику жуткую картину, очень напоминающую то нечто из подземного бункера: окрашенные тёмной кровью идеально ровные белые зубы. Сама Моника по-прежнему старательно игнорировала изменения, происходящие с её телом.
— Понял, — кивнул инженер. — Можете на меня рассчитывать.
Он подвинулся, освобождая ей место, и раскрыл свой чемодан. Из него извлёк самую обычную флеш-карту в потёртом пластмассовом корпусе, и протянул Монике:
— Вот тут есть некоторые наработки. Вместе мы могли бы их довести до ума.
И в этот момент двери лаборатории вдруг заскрежетали и стремительно схлопнулись, как огромная пасть. Послышался мерный шум за стенами и под полом.
— Мать твою! — выразила эмоции Элеонора, роняя паяльник и обводя взглядом потолок. — Она нас изолировала!
— Кто – она? — встревожился Генри.
— Система безопасности. Там что-то происходит...
Однако сквозь стальные двери было не прорваться, а значит, и узнать, что за очередная напасть постигла злополучную клинику, не представлялось возможным.
— Да плевать, — отмахнулась Моника, усаживаясь рядом с Генри и вставляя флеш-карту в разъём своего ноутбука. — Нам сейчас главное надеть ту пижню, которую я нашла, на готовый скелет. И пустить всё это в Мису, а через неё – сами знаете, — Сэд не была уверена, слышит их Реджина или нет, а потому углубляться в подробности не стала, впрочем, Генри и без того всё понял.
Возились они в четыре руки ещё пару часов, но результат того стоил. Правда, к концу действа Моника едва сохраняла ясность сознания, периодически падая лицом на клавиатуру, но тут же подскакивая и продолжая работу. Она ни за что не простила бы себе, если бы от её медлительности или глупости погибли люди. Особенно друзья. И Реджина, которая имела наглость принять облик Ласточки... Да Сэд бы её на кусочки голыми руками порвала, коль могла бы!
— Итак, — хрипло выдохнула Моника, уже откровенно капая себе на колени кровавой слюной. — Права на ошибку у нас нет. Запускаем.
Она достала флешку с копией кода во избежание заражения исходников, затем подключила Мису кабелями и такой-то матерью к ноутбуку и щёлкнула мышкой. Пока ничего не происходило, Сэд огляделась и заметила распределительную коробку на стене, в которой обязательно должен находиться интернет-кабель. Если даже без разъёма, цельный, то врезаться в него не составит труда, зато антивирус пойдёт по системам Парадайза, как лекарство после укола по кровеносной системе. Главное, чтобы на Мисе сработало....
На несколько минут повисла напряжённая тишина. Её нарушал только тихий гул вентиляторов, да настенные часы, тревожным писком оповестившие, что на планете минул ещё один час. И даже Элеонора не материлась.
И, когда тишина зазвенела перетянутой струной, Миса открыла глаза.
— Ну, теперь-то можно уже позвать врача? — сердито осведомилась Элеонора.
Генри заботливо протянул Монике платок и отозвался:
— Куда – двери закрыты.
Моника приняла платок дрожащей рукой и неаккуратно стёрла подтёки, больше размазав их по бледному лицу.
Миса же не только открыла глаза, но вскоре смачно выматерилась и уселась на столе, не без разочарования разглядывая то, что осталось от её руки, отрубленной катаной Николаса.
— И долго я тут валяюсь? — поинтересовалась она у всех присутствующих, машинально обернувшихся на её длинную матерную тираду. Собственно, до этого Мэдди воспринималась в качестве исключения, но, оказывается, любого андроида можно научить материться.
Моника из последних сил, вцепившись обеими руками в ноутбук, поползла к распределительной коробке, варварски сорвала с неё крышку – на культурное открытие с отвёрткой и плоскогубцами не было ни сил, ни времени – и обнаружила вполне прилично обработанный кабель Сети с заводским штекером. Подарок, не иначе.
— Я тебе обещала, что с говном смешаю, — пробубнила Мона, обращаясь, очевидно, к Реджине, пока возилась с подключением. — Ну, так пожуй!
Это просто обязано было сработать! Даже если не деблокирует охранную систему, то хотя бы отпустит людей и позволит пользоваться остальной техникой. А дверь можно и ломиком выломать. Ну, или плазменным пистолетом, как показала практика.
— Давненько, — отозвалась Элеонора, закуривая. — Почитай с того момента, как Дэннер с Мэдди тебя сюда приволокли из доков. Но это уж не ко мне, я и так пашу аки нигер на плантации. — Она оценивающе прищурилась, пристально изучая результаты своего труда, и вдруг осведомилась: — В ушах не шумит?
Генри осторожно поддержал Монику под локоть. Он, кажется, был обеспокоен больше обычного.
— Интересно, — не особо многословно резюмировала Миса, удивлённо притом глядя на Монику. Она, очевидно, недоумевала, как такое немощное существо вообще способно передвигаться и худо-бедно соображать.
А Монике уже было совсем плохо. Она аккуратно поставила ноутбук с программой на пол и не без помощи Генри попыталась пересесть в коляску, где было удобнее – хотя бы ремни не давили на исхудавшее тело, но в самый ответственный момент потеряла сознание, в результате чего рухнула на пол. Из уголка посиневших губ кровь уже текла ручейком, да и в целом Сэд теперь точно не производила впечатление человека, не собирающегося в ближайшие сутки помирать. Но она сама уже ни о чём не могла подумать.
— Замечательно, — проворчала Элеонора, помогая инженеру её уложить на лабораторный стол за неимением кушетки. — Совсем распрекрасно... Она, что, с химвойсками там поцапалась, что ли? На дифосген похоже...
— Он же запрещён... — Генри с надеждой поглядел на Элеонору. — Скажи, что его здесь не применяют.
— Откуда мне знать! Ты идиот?! — Элеонора побледнела, и даже будто бы сделалась меньше ростом. — Выламывай эту дверь к херам! Зови медиков!
— Если это действительно дифосген, то я не успею.
— А вентиляция? Давай, ломай решётку и беги, я тут справлюсь. Ну, быстро!
— Я, конечно, постараюсь, — Генри задумчиво оглядел шуруповёрт и подключил в сеть. — Но я очень надеюсь, что за столько лет люди изобрели что-нибудь не смертельное.
Насчёт химвойск Элеонора, конечно, преувеличила, однако в тоннелях могло оказаться что угодно, в том числе и то, от чего обычный респиратор не защищает. Об этом, спускаясь в какое-то неведомое подземное учреждение, Сэд почему-то не подумала.
Было подозрение, что в тоннелях обитает ещё что-то помимо плесени, грибков и пыли, но искать  противогаз, не убитый временем, просто не представлялось возможным, особенно, когда рискуешь задохнуться безо всяких ядовитых газов. Да и в процессе откапывания из подземелья Сэд не почувствовала никакого резкого запаха, характерного, например, для того же метана или сероводорода. Хотя, может, всё дело в респираторе?
И тут вдруг Мэдди, легонько шевельнувшись, открыла глаза, как будто и правда прилегла вздремнуть на полчасика, и неловко поднялась на ноги.
— Я... пропустила что-то? — спросила она, хлопнув длинными ресницами, но потом обнаружила лежащую без чувств на столе Монику с текущей из уголка рта струйкой крови. — Ой, что с тобой?! — Мэддисон подбежала к столу и аккуратно погладила по голове бессознательную Сэд, испуганно на неё глядя.
— Предположительно отравление, — ответил вместо Моники Генри, продолжая аккуратно откручивать болты, закрученные Спичкой на совесть. — Но наверняка ничего не утверждаю.
Реджина не показывалась. Это не могло не радовать, но, в то же время, внушало некоторое беспокойство: а вдруг, у них ничего не вышло? Вдруг, на самом-то деле враг просто отступил для перегруппировки, чтобы затем ударить с новой силой и в самый неожиданный момент, когда они уже расслабятся и поверят в победу?
И в этот момент очнулся больничный айтишник. Поскольку на столе, за вычетом Мэдди и Мисы, сделалось значительно просторнее, он едва с него от неожиданности не скатился.
— Где я?! — требовательно и с оттенком лёгкой паники в голосе вопросил он. — Кто вы такие?!
— Убивать не собираемся, — поспешил заверить Генри, на минутку приглушив шуруповёрт. — Во всяком случае, вас.
От такого ответа айтишник побледнел ещё больше и едва не хлопнулся в обморок.
— И-и ещё бы! Как я здесь оказался?
— Вот, придурок, мать твою ити-ть, — Элеонора, поднявшись, подошла к нему и сочувственно хлопнула по спине, да так, что беднягу аж перекосило. При виде татуированной и пирсингованной пожилой женщины с буйными радужными кудрями и в уставном камуфляже айтишник растерялся окончательно. Элеонора, безусловно, производила впечатление... не на всех благоприятное. — Говори, пудель ощипанный, как дверь открыть, а то у нас, вишь, девка загибается в двух шагах от медицинской, мать её, помощи.
Мэдди уже давно не знала, что такое отравление, но отлично помнила, как однажды в её лаборатории погибла уборщица, когда зачем-то полезла в шкаф с токсичными реактивами. И смириться с мыслью, что Моника умрёт такой жуткой смертью, Мэддисон не могла. Поэтому, коротко поглядев на старания Генри напару с шуруповёртом побороть вентиляционную решётку, подошла и бесцеремонно вырвала её вместе с болтами, брызнув во все стороны бетонной крошкой.
— Я с вами, — отозвалась она на вопросительный взгляд инженера. — Попробую помочь отключить систему безопасности ну или протащить что-нибудь. Не хочу, чтобы она умерла...
— Тогда скорее. — Генри аккуратно положил шуруповёрт, предусмотрительно отключив от сети, невозмутимо оправил плащ и первым исчез в трубе.
— Й-а-а не знаю эту систему! — негодующе уведомил айтишник, отстранил Элеонору и спрыгнул со стола, неловко подвернув ногу. — Я здесь впервые, откуда мне её знать. В системе эти помещения не значатся. Пустите вы...
Он, прихрамывая, подошёл к Монике, быстро осмотрел её и обернулся к остальным.
— Я знаю этот яд. И-и знаю, где его распыляют... — Айтишник взял Сэд за подбородок, повернул её голову, рассмотрел зрачки на свет. Ощупал лимфоузлы. — Й-если вы поторопитесь, то сделаете антидот. Да-айте мне карандаш и бумагу.
Элеонора, сунув руку в один из многочисленных карманов разгрузки, протянула ему химический карандаш с синюшным носиком и карманный блокнотик. Айтишник выхватил его, излишне поспешно, и, пристроив на краешке стола, принялся что-то быстро писать.
Мэдди прыгнула следом за Генри, не дожидаясь особых приглашений. В медицине она разбиралась плохо, особенно с учётом того, что уж почти век бродила в стальном теле, а потому могла только исполнять указания, но и это лучше, чем ничего. А ещё она по-прежнему смыслила кое-что в химии, а значит, если ей дать состав, то могла создать экспериментальный образец препарата. Без тестов, конечно, опасно будет его применять на человеке, к тому же настолько хрупком, как Моника, но у них нет выбора. Странные чувства связывали андроида и несчастную больную насквозь девушку, но Мэдди точно не смогла бы простить себе её гибели.
Они довольно быстро проползли по шахте и почти сразу увидели впереди чёрный провал выломанной секции. Из него тянуло затхлым сквозняком, сырым кирпичом и запустением. Здесь шахта поворачивала влево, и явно выводила к больничным помещениям. Лезть в провал казалось бессмысленной затеей – неизвестно, куда он приведёт, однако и по-пластунски быстро двигаться невозможно. А счёт шёл на секунды. Или рискнуть, или ползти дальше с той же скоростью, но уж точно за квалифицированным врачом.
Мэдди задумалась на доли секунды, а затем изрекла тоном, не терпящим возражений:
— Я туда, — она указала рукой в сторону зияющей дыры. — А вы – по нормальному пути, и неважно, кто быстрее.
Не дожидаясь согласия или возражений Генри, Мэддисон без разбега довольно храбро юркнула в черноту пролома. В темноте она видела лучше обычного человека, да и падения, торчащая из стен арматура, и тому подобные механические повреждения ей были не страшны.
Однако высоко прыгать ей не пришлось – ноги почти сразу врезались в пол, и послушно амортизировали удар. В обе стороны уводил коридор с низким сводчатым потолком. Освещения здесь не было, и зрение Джульетты автоматически переключилось на инфракрасный спектр. А переключившись, зафиксировало ещё не остывший след, чётко отпечатавшийся на слое волглой пыли на полу. Идентификатор сообщил, что след принадлежит лисе.
Лиса в Парадайзе?.. Хотя, в свете последних событий, Мэдди уже ничему не удивлялась.
Она, в целом, перестала удивляться ещё с тех пор, как из человека превратилась в компьютер. Поэтому, недолго думая, рванула по этому следу почти бегом – мало ли, в какую неведомую даль он её выведет. Когда надежда уже едва-едва теплится, то и у лисицы не грех попросить помощи.
Неизвестно также, по какой причине, но она чувствовала вину за страдания Моники, в частности по поводу её собственного спасения. Да и не только Моники, если уж на то пошло, но... Просто только она сейчас умирала на столе, захлёбываясь собственной кровью. Если бы Мэдди знала, что там происходит с Ласточкой и Владимиром, она бы и вовсе, наверное, на запчасти распалась...
Спустя примерно минуту коридор разветвился: одна ветка пошла вправо, прямая как стрела, другая, по которой шла Мэдди, продолжала льнуть к стенам клиники, повторяя их рисунок, а оттого извиваясь. Если верить карте, путь почти завершился. Мэдди уже отвернулась было от коридора, как вдруг в дальнем его конце мелькнул тёплый оранжевый силуэт. Да не один. Она даже моргнула несколько раз – не помогло. Несколько зверей – волки, барсы, медведи – что само по себе уже было немыслимо, видеть их вместе, бежали навстречу. Вёл стаю крупный матёрый лис с надорванным ухом. Вообще, все звери были крупнее своих собратьев раза в два-три. Кроме медведя, он, вроде, аномальными габаритами не отличался.
Дальнейшее уже ни в какие рамки не укладывалось. Звери остановились. Все, кроме лиса. Тот пробежал ещё несколько шелестящих шагов, остановился, встряхнулся и... перед Мэдди распрямился высокий худощавый человек с неприятным, жёстким лицом.
— Чую кровь, — без предисловий хрипло констатировал бывший лис, слегка приподняв затасканную шляпу в мимолётном знаке приветствия. Потянул носом. — Чую болезнь. И дрянную отраву. Но в тебе крови нет. — Чёрные глаза цепко уставились на Мэдди, сузившись. Только не ласково, как у Владимира, а будто бы насторожённо. — В госпитале такого запаха нет. Это чужой запах. А ну, кыш! — прикрикнул он на волка, который выступил было вперёд. Волк послушно вернулся на исходную.
— Конечно, нет, — отозвалась Мэдди. Для неё вопрос звучал даже несколько оскорбительно, но откуда лису об этом знать... Оборотню? Да, пожалуй. Собственно, её даже больше занимал вопрос не о том, как они тут оказались и что собой представляют, а что им всем тут надо.
— У меня подруга умирает, — продолжила она, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я врача ищу.
Услышав это, лис шагнул вперёд и бесцеремонно обнюхал последовательно всю Мэдди целиком, особо заинтересовавшись правой рукой. От него самого пахло зверем, мускусом, влажной шерстью и, почему-то, в целом спектре запахов отчётливо выделялась хвойная свежесть. Он взял руку Мэдди в свою и задумчиво лизнул палец. Такое странное поведение, конечно, провоцировало кучу вопросов, но, если он, правда, мог помочь – то почему бы и нет? А он вёл себя именно так, будто мог. Ну, в конце концов, у каждого ведь свои странности.
Завершив обнюхивание, лис фыркнул и коротко распорядился:
— Веди.
Волк тихонько недовольно зарычал, но лис заставил его притихнуть. Он даже ничего не сказал, не обернулся. Просто вдруг неуловимо-текуче сменил позу, и вся его худощавая фигура сделалась грозно-предостерегающей. Волк опустил голову и шагнул назад.
Мэдди, конечно, всё ещё очень хотела помочь, но разум у неё пока работал, поэтому она отняла руку и заявила:
— Ага, щас, я такую антисанитарию потащу к ней! Мне врач нужен, а не блохастый зверинец, — она отмахнулась от них и рванула в противоположную сторону, где продолжался больничный коридор. Мельком задумавшись о времени, Мэдди поняла, что находится здесь слишком долго, и есть два варианта: либо Моника уже умерла, либо Генри нашёл врача раньше, и ей уже оказывают помощь. Только вот... Спросить-то не у кого. Хотя стоп, как это? Она решила позвонить Шену.
Лис её ответом не удостоил, видимо, решил действовать самостоятельно, а может, и нет, кто ж его знает. Вновь обернувшись, он бесшумно растворился в темноте. Зато остальные звери остались дожидаться вожака.
Всё это было подозрительно. Кто он такой? И какой ему-то интерес, скажите, пожалуйста. Он явно не похож на эмпатичного альтруиста, способного помогать ближнему просто по велению сердца, как Дэннер, или Моника, или Ласточка, или кто другой из их странной разношёрстной компании. Значит, есть что-то ещё, а что именно – Мэдди не знала, и потому неосмотрительно было бы этому лису доверять. Вот, правда, за всеми этими размышлениями он успел куда-то деться.
Да это, в общем, и не важно. А важно то, что они успели. Все они.

Элеонора внимательно изучила формулы.
— Ну, допустим, я это сделаю. Но где гарантия, что ты в диагнозе не ошибся, чучело? Может, это, вообще, не та отрава?
Айтишник раздражённо отмахнулся.
— Ну, са-ами тогда спасайте свою по-одружку! Ра-аз вы мне не верите...
— Расслабься, я просто уточняю, — примирительно сказала Элеонора и взялась за приготовление лекарства.
Моника вдруг как будто бы пришла в сознание. Организм не переставал бороться за жизнь, и разбудил мозг, наверное, с посылом a la «да сделай ты хоть что-нибудь», но она, к сожалению, не могла. Сатурация была критически низка, внутренности жгла мучительная боль, будто Мона хлебнула растворителя, мышцы, и без того не отличающиеся крепостью, совсем обмякли и отказывались слушаться, а в горле, раздираемом резью, неприятно булькала кровь.
Ужасный конец, подумалось хакерше, но зато вполне достойный такого плохого и бесславного героя.
Узнав Элеонору по радужному затылку, Сэд хотела заговорить с ней, но скопившаяся в горле кровавая слизь помешала. Ну вот, даже попрощаться ни с кем не получится... А что будет с Владимиром, когда он узнает? Вернее, если, ведь он и сам может сгинуть где-то... А Ласточка? Она хоть жива? А Олег, который считал Монику своей подругой? Они все застанут бездыханное тело, испачканное в собственной крови... Грустно. Хоть, это должно было случиться рано или поздно, но, виделось не настолько бестолково-героически.
Взгляд начал потихоньку тускнеть. В принципе, даже своё последнее желание Мона умудрилась исполнить – влюбилась, пусть и без особой взаимности, так что можно было с чистой совестью и умереть. Жаль только, что рядом этого человека сейчас не будет, Моника бы хотела улыбнуться ему напоследок. И Вадиму тоже. Он добрый...
Айтишник руководил процессом. Получалось у него излишне нервозно, но зато доходчиво. Элеонора не стала уточнять, откуда он знает про газ и ликвидацию последствий отравления – и так понятно, что парень не так прост, как кажется на первый взгляд. Постепенно дело продвигалось. Не помешала бы поддерживающая терапия, вот только какая? Они ведь не знали, какой препарат способен вступить с этой отравой в смертельную реакцию, и оставалось только надеяться, что Моника продержится до прихода медиков.
Миса тем временем, пользуясь возникшей тишиной, кое-как поднялась со стола, неуклюже, по-человечески придерживая повреждённую руку, и, посмотрев недолго в сторону запертой двери, подошла к лежащей на столе Монике.
— Не верю, что это ты спасла меня, — сказала она, глядя в ничего не видящие глаза. — Такая хрупкая и беззащитная...
Сказано это было не то с ненавистью, не то с презрением, пухлые губы Мисы скривились в некрасивой гримасе.
Моника в ответ лишь безмолвно улыбнулась, мол, извини, что ущемила своим убогим существованием. Миса этот ответ считала и приняла к сведению, но злиться дальше не стала, отвернулась и оставила умирающую в покое.
Помощь пришла, откуда не ждали: с той стороны послышался топот, затем грохот металла и шум болгарки, прорезающей двери. Как только металл ослаб достаточно, дверь бесцеремонно вырвал Шен, позади которого, вжавшись в него, как дитё в отца, пряталась испуганная Айя.
За Шеном обнаружился Тадеуш и ещё несколько медиков, и даже с каталкой, которые нетерпеливо протиснулись вперёд.
— Я так и знал, — сообщил последний. — Не зря торопились.
— Вы-ы нас освободили! — обрадовался айтишник, который активно помогал Элеоноре в приготовлении противоядия. — По-одождите, не увозите её.
— А что с ней?.. Ну, лёгкие-то мы, хотя бы, можем почистить, она задыхается.
Айтишник кивнул.
— Мо-ожете. — Следом он назвал медикам совершенно ни о чём не говорящую Элеоноре, Шену и остальным буквенно-цифровую комбинацию. Тадеуш нахмурился и, дав знак товарищам приступать к работе, склонился над Моникой.
— Да быть того не может. Его ж ещё в войну запретили...
— Но-о кое-где он оста-ался. — Айтишник машинально поправил пальцем очки. — В старых бо-омбоу-убежищах, например...
— А почему нас тут закрыло? — спросила Элеонора.
— О... наверно, здесь установлена автоматическая система безопасности на экстренный случай.
— Не тупи! — взбесилась Элеонора. — Я спрашиваю: почему эта хреновина нас тут забаррикадила, мать твою.
— Ну... — Тадеуш явно не знал, как ответить. — В общем... сама увидишь.
Мэдди бы тоже сказала пару ласковых слов об этой штуковине. Айя же лишь удивлённо хлопнула длинными ресницами и с тревогой покосилась на Монику, сейчас больше похожую на недобитого вампира.
— В бомбоубежищах да, — решился ввернуть Шен, — но откуда ему взяться на складе данных? Хотя он мог остаться там ещё со времён военных действий, эту дрянь в сухих брикетах производили. А в действие он приходил от воды... — с этими словами он подошёл к Монике с другой стороны стола, чтобы не мешать работе врачей, и осторожно взял её маленькую хрупкую ладошку в свою огромную стальную пятерню. — Повезло тебе. За столько лет подвыветрилась зараза. Была бы свежей, уже б давно лёгкие вытекли...
У бедной Моны аж зрачки расширились, как только она вообразила эту жуткую картину. Но... Рука Шена обладала удивительной способностью успокаивать, Сэд ухватилась за неё, как за поручень, и ей стало немного легче. Хотя бы появилась уверенность, что она не умрёт.
— Давай-ка без подробностей, умник, — одёрнула Элеонора, аккуратно запуская перегонный куб. — Ещё чуть-чуть.
Тадеуш мимоходом склонился к сотруднику:
— Давай.
Что именно «давай» – Моника узнала только когда медбрат распаковал здоровенный шприц и с размаху всадил иглу в грудную клетку. Шприц принялся вытягивать какую-то розовую слизь, видимо, вперемешку с кровью. Наверное, именно эта слизь набилась в лёгкие и не давала дышать. Во всяком случае, сделалось легче. Следом нахлобучили на лицо кислородную маску. Тадеуш отдавал распоряжения, и держал её за запястье, видимо, контролируя таким образом пульс. Некоторое время спустя появился Генри в компании с Валерием Францевичем, который на ходу с кем-то разговаривал по телефону.
— Ну, вот, — жизнерадостно произнёс он, хитро подмигнув Монике. — Всё ж нормально у вас. А то взяли моду: чуть что, сразу реанимацию звать! — Валерий Францевич плюхнул на пол чемодан, раскрыл его и с хлопком натянул перчатки. — А у них всё нормально. Правда же? — обратился реаниматолог уже к самой пациентке. Сэд ответить не могла, но он, похоже, на ответ и не рассчитывал. — Помирают они мне тут… да щас! Я вам помру! Разбежались. Вот, сменюсь – так и помирайте себе, хоть десять раз. Но предупреждаю сразу: я потом ведь приду и всё равно откачаю...
Говоря всё это, он успевал работать. Генри, убедившись, что Моника в надёжных руках, вернулся к своим обязанностям.
Удобно быть андроидом. Чтобы ответить на звонок и поговорить, тебе не нужно куда-то бежать и за что-то хвататься, всё происходит моментально и с помощью воли разума. А ещё вслух говорить не нужно.
Поэтому, не отвлекаясь от моральной поддержки пациентки, Шен принял вызов Мэдди. О чём они говорили, окружающим было неизвестно, но очень скоро она ввалилась в лабораторию через всё ту же вентиляционную шахту и, убедившись, что всё в порядке, прикрутила решётку на место, затем сползла по стене на пол, как будто у неё сели батарейки, и закрыла лицо руками. Шен вынужден был отвлечься от Сэд и отправиться на помощь к подруге, поскольку Моне уже ничто не угрожало.
В подвале почти наступила идиллия. Мэдди сидела на полу, Шен бережно обнимал её, тепло, по-человечески, будто они никогда не были андроидами, хотя с такой-то жизнью человечность могла уже давно выветриться, как нечто мешающее и совершенно ненужное.
Монике же тоже было не привыкать лежать с эндотрахеальной трубкой в горле и терпеть различные манипуляции в виде уколов, капельниц и прочих не слишком приятных вещей, вот она и терпела, даже слёз не было. Наверное, потому, что она слишком устала, не только физически, но ещё и морально. Всё-таки для такой большой ответственности эта хрупкая девочка не годилась, во всяком случае, пока что.
Элеонора как раз успела приготовить лекарство и вручить его Тадеушу. Требовалось время, чтобы состав стабилизировался, как пояснил айтишник, но со временем как раз были проблемы.
— И всё-таки, что у нас опять приключилось?
— Ну... — Тадеуш вздохнул, искоса поглядев на Элеонору. — Я не знаю, как это объяснить. В общем, увидите сами.
По знаку Валерия Францевича санитары покатили Монику в токсикологию, прихватив с собой лекарство, остальные медики ушли с ними. И в лаборатории сразу сделалось тихо, и как-то пусто.
Айтишник тоже, извинившись, вернулся к своим обязанностям. Реджина по-прежнему не подавала признаков жизни.
— Ну, — Генри, потянувшись, с хрустом размял пальцы, — кажется, получилось. Но я бы на нашем месте пока не радовался, мало ли, что.
— Ты, мать твою за ногу, опять нас напугать решил? — хмуро осведомилась Элеонора, занятая старинной народной забавой «выжать из пустой бутылки сорок капель». Генри улыбнулся.
— Нет. Но я обнаружил один любопытный момент. Думаю, вам будет интересно.
— Ну-ка, ну-ка, — Элеонора швырнула бутылку в мусорную корзину и вытащила новую из ящика стола.
— Вот. — Инженер шевельнул мышкой, и монитор послушно вспыхнул. Пальцы Генри забегали по клавиатуре, и вскоре на экране обозначился радар. — Сигнал поступает отсюда.
На мониторе плыла в чёрном космическом пространстве, окутанная лохмами циклонов, матушка-Земля. Чуть сбоку мерцал огонёк – спутник. На него-то и навёл Генри стрелочку курсора.
— С орбиты? — удивилась Элеонора.
Генри кивнул.
— Но это ещё не всё. То, что я отследил, это, так сказать, филиал. «Главный офис» находится не здесь.
— Час от часу не легче, — мрачно выдала Мэдди, разглядывая находку Генри. — И что, кстати, с этой сволочью? Ну, с Реджиной. Она больше нас не тронет?
— Надеюсь, — ответил инженер таким тоном, будто конкретно он уже забросил это гиблое дело – надеяться. — Только мне вот эта строка в реестре что-то не нравится. Подозрительная какая-то.
— Давайте, гляну, — предложила Мэдди, выбравшись из рук Шена. Тот остался сидеть на месте, видимо, эмоции были не чужды и его металлическому сердцу, и здорово его потрепали. Айя же аккуратно пристроилась рядом с ним, тоже, видимо, ища способ успокоиться и прийти в себя.
— Что произошло, пока я была в отключке? — требовательно спросила Миса.
— Много, что, — мрачно отозвался Шен и закрыл глаза.
— Парадайз заразила какая-то вирусная программа, которая использовала в качестве базы твоё тело, — пояснила Айя чуть более развёрнуто, глядя на Мису огромными грустными глазами. Потом тяжело вздохнула и опустила голову.
Миса же заметно обозлилась и в гневе так сильно ударила по столу, что тот прогнулся под её стальным кулаком. Из открытого порванного шланга брызнула на пол синяя кровь.
— По кой чёрт я вообще с вами связалась!? — выкрикнула она, чуть ли не хрипя от злости.
— Зачем ты кричишь? — жалобно спросила Принцесса, коротко глянув на подругу. Хотя, могла ли она так её называть?..
— Потому что у меня от вас одни проблемы! — продолжала бушевать Миса. — И от вас, и от ваших человеческих друзей!
— Заткнись, — непривычно резко бросила через плечо Мэдди. — Твои вопли ни к чему не приведут, а работать мешаешь.
Миса, кажется, ещё больше от этого завелась и, мощным движением таза потеснив Генри, вцепилась одной рукой Мэддисон в плечо. Та непонимающе вскинула бровь.
— Это ты меня в это втянула! Из-за тебя я потеряла Ника и теперь валяюсь здесь!
— Он хотел нас всех убить, — процедила Мэддисон сквозь зубы, уже подозревая, что дело пахнет керосином.
— Но не меня!
— Дурдом, — вздохнул инженер, возвращаясь к работе. — Не знал, что андроиды умеют закатывать истерики...
— Эти умеют, — подтвердила Элеонора, которая в углу аккуратно паяла чью-то плату. — А ты веди себя прилично, второй раз чинить не будем. — Элеонора окунула жало паяльника в кислоту и сдула непослушную чёлку. — И вообще. Мы тебя не заставляли помогать, так что нефиг тут на нас батон крошить, это твоё решение. Так что, подозреваю, ты не такая паскудина, как тут щас изображаешь. Слышь, Мэдди, а она всегда истерит, или это у неё системный сбой? Если что, подправим. Сделаешь, Миллистер?
— Сделаю, — не оборачиваясь, кивнул инженер.
Миса не удостоила вниманием мешки с костями и продолжала сверлить взглядом Мэддисон.
— Только не говори, что он тебя любил, — попросила Мэдди слегка брезгливо. — Он этого не умел.
— А ты хочешь сказать, что умеешь? — поинтересовалась Миса, намекая на сидящего на полу Шена.
— Нет, — сдержанно отозвалась Мэдди. — Успокойся сначала, потом поговорим. Мне работать надо.
Тут чуть было не началась драка, но Мэддисон предотвратила её, воспользовавшись однорукостью противницы: швырнула на пол через себя и надавила толстой подошвой ботинка на горло. Задушить андроида не выйдет, конечно же, хоть и очень хотелось, но обездвижить – вполне.
— Имей совесть, — тихо и зло выплюнула Мэдди, наклонившись к перекошенному от гнева личику Мисы. — Мы тебя спасаем, а ты орёшь дурниной. Угомонись, а потом иди на все четыре стороны, тебя тут никто не держит.
Перед Мэдди андроиды почему-то испытывали чувство то ли глубокого уважения, то ли страха, а оттого слушались её, как строгую воспитательницу. Наверное, из-за того, что сами совершенно не знали, куда им деваться и что делать, а Мэддисон могла подкинуть идей на этот счёт. Поэтому Миса перестала голосить и отчаянно рваться на свободу, а Мэдди в свою очередь отпустила её, только убедившись, что в ближайшие тридцать секунд не получит пули в лоб – один из Регуляторов у Мисы всё ещё был на месте.
— Отдай пистолет, — строго велела Мэддисон, протягивая руку, как мать, которая обнаружила, что сын начал курить. Миса долго смотрела на неё исподлобья, но всё-таки сдалась. Мэдди не стала его далеко уносить, но от истерички убрала подальше.
Элеонора отложила паяльник и мрачно оглядела Мису, прикидывая, сколько тут ещё работы.
— Ладно... слышь, Мэдди. Тащи эту истеричку на стол, конечность ей, хоть, приделаю, а то как она пойдёт. Извини, Шен, я тобой попозже займусь, а то у меня тут экстренный, мать его, пациент.
— Я в порядке, — отмахнулся Шен совершенно искренне. — Ей нужнее.
Тем временем напуганная Айя, убедившись, что в ближайшее время Миса истерить не собирается, набралась смелости, подошла поближе и, посмотрев той в глаза, спросила с детской непосредственностью и абсолютно беззлобно:
— Почему ты всегда такая злая? Мэдди старается нам помочь, а ты...
— Потому что я ненавижу то, чем меня сделали! — надрывно выкрикнула Миса, перебив Принцессу; та даже назад шарахнулась, боясь, что ей сейчас перепадёт, боль ведь она умела чувствовать, как и холод, и жар, и всё остальное. Это нужно, чтобы иметь возможность опекать ребёнка, а то будет, как у Сеньи – колыбелька в обмёрзшей изнутри комнатушке... Кстати, как там она?
— Мы все не в восторге, — подал голос Шен, который незаметно  возник рядом, настолько бесшумно он переместился из угла к столу. — Но это не повод плеваться ядом во всех подряд, а особенно в тех, кто пытается помочь тебе.
— Из-за вас погиб Ник! — Миса уже не кричала и, кажется, вот-вот готова была разрыдаться – эмоции били через край, а о её эмоциональном интеллекте никто не имел ни малейшего понятия, потому как у всех одиннадцати он разный, а значит и спрогнозировать её дальнейшее поведение было невозможно. Напряглись все. — Он был единственным, кто меня ценил! Мы хотели убежать...
— Куда, глупая? — включилась в разговор Мэдди, прибегнув к интонации заботливой мамы. — Даже если бы вы покинули Город, в вашей жизни ничего бы не изменилось. И Николас, вероятнее всего, просто убил бы тебя через некоторое время.
— Почему? — недоумевала Миса.
Мэдди тяжело вздохнула, подошла поближе и сказала мрачно:
— У него была такая программа.
— Что?!
— Да. Убивать всех, кто ему мешает.
— Я спросил у него, зачем ему так много оружия против органики, мне это показалось подозрительным. А очнулся я уже здесь, — подтвердил Шен.
— Я... Я видела, как он тела людей прятал... — губы у Айи задрожали, она сама чуть не расплакалась, но Шен ласково её приобнял и тем самым успокоил. — И он попытался меня с Эгилем сжечь...
— А я влезла в его логово без приглашения, и он отсёк мне башку, — завершила повествование Мэдди. — Это мы ещё не берём в расчёт, что он сделал с Эзраэлем, мы его пока не восстановили, и сколько он убил людей, мы тоже не знаем.
Миса больше не кричала и ничего не спрашивала. Она поникла, опустила голову и – внезапно – на тёмной коже блеснула слезинка. Оказывается, безжалостный стрелок, ненавидящий людей, всё-таки умеет плакать.
Айя, в отличие от остальных, данному факту ничуть не удивилась и, протянув к Мисе руку, заботливо погладила её по плечу.
— Всё закончилось, — резюмировал Шен тоном умудрённого сединой старца. — А нам надо двигаться дальше.
— Ложись вот сюда. — Элеонора, пыхнув вишнёвым табаком, ткнула паяльником на стол. — Восстановим тебе трудоспособность. Кстати, по поводу Эзраэля... — прибавила она, ловко выуживая из общей кучи необходимые инструменты и реактивы. — Шен, лапуля, ты не мог бы ещё кое-чего нам раздобыть? И заодно разузнать, что там за жопа опять приключилась с Парадайзом.
— Да, без проблем, — оживился Шен. — Составьте мне список, я схожу. А насчёт Парадайза я позвоню, как узнаю.
— Уже. — И Элеонора извлекла из кармана листочек в клеточку.
Двери-то открыли, но отвлекаться ей было всё ещё некогда.
И в этот момент монитор мягко засветился. Учитывая, что компьютер никто не трогал – Сэд увезли в палату, а Генри взял паузу – все дружно подумали, что не к добру это. Правда, розочек, пока что, не намечалось, но компания насторожилась.