А где же церковь?

   Наше детство не знало ни телевизоров, ни тем более смартфонов. Мир мы познавали из книг и рассказов взрослых. Когда я ещё не умела сама читать, мой старший брат, Валерка, брал детскую книжку со сказками, и мы забирались с ним или на русскую печку, или на полати, наши любимые места, где я под его тихое, таинственное чтение попадала в волшебное царство.
   А когда ко мне приходили подружки, я хвасталась, что уже умею читать, и, чтобы не сомневались, рассаживала их по местам или приглашала на вместительную печку, раскрывала сказки и, опираясь на красочные иллюстрации, для большей убедительности начинала водить пальцем по строчкам и пересказывать содержание по памяти, добавляя ещё что-нибудь своё. И ведь верили, разинув рты.
  А как мы любили слушать разные байки из жизни от своих родителей! Это были и смешные истории, и такие, от которых душа трепетала от страха – про водяных, русалок да леших. Повзрослев, мы, конечно, поняли, что страшилки рассказывались для того, чтобы мы, как говорится, не лезли в воду, не зная броду.
   Особенно мне запомнилась одна странная история, со слов отца,  произошедшая с ним в детстве.
   Как-то раз уже вечером он прилёг отдохнуть на кровать, а мы с братцем забрались к нему под крылышко, чтобы послушать что-нибудь интересное. И, немного подумав, он начал:
 – Давно, давно, когда мы были такими же пацанами, примерно, как вы, отправились с другом в лес по грибы, которых в то лето было мало. Бродили по лесу долго, перекликаясь друг с другом, наконец, решили возвращаться домой. И отправились, как нам казалось, по направлению к дому. Идём, идём, а выйти из леса никак не можем. Вдруг видим, в сторонке у дерева стоит дверь, которую мы не встречали раньше никогда. Мы же не в первый раз пошли в лес, знали эти места уже достаточно хорошо. Друг предложил мне, ради любопытства, заглянуть за эту дверь, но меня что-то остановило, вспомнил предостережения своих родителей как раз о таких вот дверях, что их лучше обходить стороной, они уведут в другой мир, откуда можешь и не вернуться. Сказал об этом другу, и мы внимательно осмотрелись по сторонам. Впервые лес показался нам необычным и незнакомым. И тут я вспомнил о главном ориентире, нашей церкви, которую далеко видать. Выбрали самое высокое дерево, и я полез на него. В детстве мы могли даже с обезьянами потягаться в этом деле – нам покорялись только так самые высокие деревья в наших лесах.
    Забрался, оглядываюсь. А где же церковь?! Кручу головой – нет её в обозримом пространстве! Глянул вниз, чтобы сообщить другу об этом, а внизу и друга нет. Я чуть от страха не свалился. Обламывая сучки и ветки, лихорадочно начал спускаться вниз, крича: «Петька, ты где? Петька, отзовись! Петька!!!» Когда я, наконец, свалился с дерева, Петька выбрался из кустов, где лакомился малиной. Он не поверил мне, что церковь исчезла. Но я для убедительности поклялся, перекрестившись, что это –  чистая правда. Оба  тут же начали  молиться. В наше время мы знали много молитв. Не то, что вы сейчас растёте безбожниками. Вдруг Петька зашипел на меня: «Тише! Вроде как колокольный звон послышался». Мы прислушались. Точно! Значит, идти надо на звон. Только решили, как вдруг  слышим –  вдалеке голоса. Мы переглянулись и, что есть силы, закричали, зовя на помощь. Вскоре из лесу показались наши встревоженные родители. Мы кинулись к ним навстречу. Было тут и слёз, и соплей, а поздней, уже дома, и ремня. Оказалось, что они нас  третий день искали, а ваш дед, мой отец, служил в церкви звонарём, он всё время, как только узнал, что мы потерялись, через небольшие промежутки звонил в колокола, – закончил, нервно сглотнув, отец.
    А мы, прижавшись к нему от страха ещё теснее, почувствовали, что он всё это только что пережил ещё раз.
   Вспоминая об этом уже сейчас, убеждаешься – мир не прост, ох, как не прост. И загадок  в нём всё - таки немало.