Неотразимый

НЕОТРАЗИМЫЙ
- Я – всемогущий. Я – бессмертный. Я – самый богатый. Богатейшими людьми в этом мире считают Ротшильдов, Рокфеллеров, но все они мелкие лавочники по сравнению со мной. Если бы я выкинул на продажу половину принадлежащих мне бриллиантов, то цена их в мире упала бы настолько, что домохозяйки их покупали в супермаркетах после покупки молока и хлеба. А золота у меня столько, что я могу построить из него в Египте ещё одну пирамиду, не меньшую чем пирамида Хефрена. Но богатство для меня не главное. Главное – бессмертие. Я живу с основания мира и буду жить до его конца, если он когда-нибудь будет. Людишки во все времена мечтали о бессмертии. Любой правитель, придя к власти, прежде всего, искал знахарей, шаманов и врачей, что найдут для него эликсир бессмертия. Многие продлевали свою жизнь до времени немощи и слабоумия, и мне было смешно, потому что настоящий эликсир вечности был совсем в другом. В ненависти, в злости, в ярости, в смерти, той, что один человек несёт другому человеку. Многие правители искали бессмертие, принимая ванны крови. Мне это было ненужно. Я питался этой энергией напрямую. Я чувствовал, как сила и молодость вливались в мою физическую субстанцию после походов Чингисхана, или Варфоломеевской ночи. Первая мировая, Вторая мировая, Освенцим или Верден – всё это было как приятный завтрак, сытый обед или изысканный ужин. Временами всё затихало, и малочисленные войны, что длились где-то на окраине мира не доставляли мне того наслаждения. Что там жертвоприношение майя, или резьня хутху тутси в Руанде. Вот тогда мне приходилось пускать в ход все свои сокровища. Я втихаря, через третьих лиц подсовал их новым властителям, и те начинали строить триеры, или дредноуты, рассчитывая сокрушить мощь своего соседа. Я невидимым присутствовал во всех великих сражениях, и просто пьянел от того, как жизненная энергия тысяч людей перетекала в мою голубую кровь. Были и виды десертов, вроде гладиаторов в Риме. Я до сих пор скучаю по этой забаве. Энергии я получал от этого мало, но какова была игра на грани жизни и смерти! Многих великих полководцем мне приходилось взращивать, воспитывать, имя их – легион! Македонский, Цезарь, Атилла, Чингисхан, Наполеон. Каждый был самолюбив, мог владеть искусством подчинения масс. Каждый мечтал о своём. Македонский – объединить весь мир, Цезарь – стать самым лучшим во всём. Нужно было просто оградить его до времени от случайностей, развить самую сильную черту характера, и выпускать на поле боя. Они подписывали со мной договор, что будут воевать до конца дней. И часы их жизни останавливались в то время, когда они переставали воевать. Македонский устал, Цезарь начал думать больше о Клеопатре и своём сыне от неё. Атилла  просто был удачливым бандитом, который завоевав полмира, уже не знал, что делать дальше. Мои любимцы – Чингисхан и Наполеон, те хотели воевать всегда. Но одного сразила старость, а второго - мышьяк англичан. Самый удивительный из моих воспитанников – Гитлер. С такой внешностью трудно править народом, и мне даже пришлось поделиться с ним своей силой. Но у него было невероятная ярость на весь остальной мир. Ущербные люди всегда копят злобу на тех, кто более красив или удачлив, как в любви, так и в богатстве. Увы, он тоже не оправдал моих надежд. Он подсел на наркотики, а это убило его внутреннюю энергию. В последнее время в мире стало слишком спокойно, и я начал дряхлеть. Снова пришлось пустить в дело золото и бриллианты. Чтобы растормошить этот мир пришлось выйти на новый уровень. Башни рухнули, и вернулось время постоянных войн. Для меня  всё хорошо. Пока живы человеческая зависть, злоба и ненависть – я буду жить. А это вечно, неистребимо, это живёт в каждом, нужно только немного поскрести душу, чтобы отлетело то, что зовут добром, милосердием, любовью. И вот он уже мой донор. Всё хорошо! Всё хорошо. Вот только… Я не выходил из своего дворца уже двести лет. Нет, дворец такой, что все эти короли, шейхи, фараоны, все бы просто захлебнулись желчью от зависти, пройдясь по его залам. Золотые стены, потолки, с выложенные всеми видами драгоценностей узорами. Где бриллианты кажутся просто бесцветными камушками, соседствуя с жемчугом, голубыми сапфирами, красными рубинами и зелёными изумрудами. Всё хорошо. Вот только последние сто лет я живу один. Все старые слуги умерли, а новых - я не могу нанять. Всё это началось ещё при Наполеоне. До этого я мог спокойно ходить по улицам Парижа в самом изысканном платье. Я присутствовал при казни Людовика, и был в Конвенте, когда Дантон  в ярости порвал свои записи и швырнул их в сторону Робеспьера. Но уже тогда я ловил странные взгляды, а Наполеон, это корсиканский щенок, подобранный мною на гаупвахте в Оксонене, начинал при виде меня сильно потеть и отводить глаза. Я спросил слуг - в чём дело. Честно ответил только Жан, самый доверенный. Тот самый, которому я смог продлить жизнь на двести лет. Он сказал, что во мне становится всё меньше человеческого, и всё больше демонического. Объяснить больше он не смог, а проверить я не могу. Я не отражаюсь в зеркале, это единственное, что я не могу изменить в этом мире. Старые слуги вымерли, те, кого я пытался нанять сейчас, так пугались при виде меня, что мне приходилось их убивать, чтобы они не разболтали обо мне другим людишкам. Никого из них почему-то уже не прельщали предложенные мною  огромные деньги. Страх при виде меня стал сильнее жажды нажив. Последним умер Жан. Когда появилась фотография, я обрадовался. Затем пришёл период кинематографа. Но всё было бесполезно. Меня не было на этих кадрах. Я возлагал большие надежды на цифру, но и там, ни на одном носители не было моего отражения.
Я по-прежнему держу мир под контролем. Хорошо, что кроме телефона появился ещё одна дьявольская разработка - интернет. Для забавы я играю на бирже, но, когда надо, я появляюсь на сайте очередного потенциального властителя мира и предлагаю ему деньги, золото или бриллианты. Все они интересуются, какие будут отступные. Они и не догадываются, какой валютой я возьму свою долю. Всё хорошо. Вот только зеркала… Как они меня бесят!  Они везде! А меня в них нет!
Евгений САРТИНОВ