Соло на бэк-вокале. Глава 39

- Оля, я вас прекрасно понимаю! Поверьте, я не в первый раз слышу эту аргументацию. И мне очень жаль, что я не соответствую вашему представлению об искусстве. Я только одного не понимаю, если я – такой уж убитый вариант, если мне не светит, если все так плохо, как вы описываете то, что вам… такой успешной и перспективной от меня нужно? Вот такая больная, разбитая жизнью, старая кляча. Вы почему-то мне звоните на другой конец земли и читаете лекцию, как быть успешной!
Идите к своим успешным и гламурным, кому там, товарищам по работе, или к кому еще можно пойти… Нет, вы терзаете меня – и ЛЛ взглянула на часы - уже час!.. Мне излагаете свои идеи и планы, мне объясняете, как я не права!  Кто я такая? Что вам это дает? Больше не с кем?!

- А что вы так цепляетесь за гламур? Чем так уж плох гламур? Что вам такого сделали красивые женщины, в дорогих платьях? Может, вы им просто завидуете? Красивой жизни, светским развлечениям, фоткам в глянцевых журналах, звездным знакомым?

- Э-э-э… да! В этом есть соблазн… Я однажды летела в самолете с Кристиной Орбакайте…

- Да? ну и как?

- Да как - никак. Что вы думаете, она кинулась меня обнимать и сказала, «ах! дорогая ЛЛ, а так счастлива с вами познакомиться!»

- )))

- Нет, я от этого нечаянного свидания почувствовала только, что я - пустое место. И с экрана она смотрит на меня значительно чаще, чем «вживую». Но, сказать, что я после этого стала как-то особенно несчастлива? Да тоже нет. Это такая прививка скромности. Не более. Завидую гламуру?.. Завидую, да… завидую… только одному: человек, который мне очень близок по духу, восхищает в творческом плане и по-человечески очень дорог – меня бы не выбрал, а выбрал бы шалашовку из этого домика Барби!

- Так вот, хотя бы ради этого нужно было биться! -  и Оля сделала хореографически выверенный жест красивым кулачком.





О НЕСОВМЕСТИМОСТИ.




Обширное и, самое главное, внимательное путешествие по родной стране приносит еще одно шокирующее и в чём-то неприятное открытие: страны-то и нет. Конечно, вовсе не в том смысле, что Пенза существует лишь в виде цифровой модели в компьютере Российского телевидения, а мэра Владивостока играет перед телекамерами актёр МХАТа Кузькин.

Нет, всё есть: и города, и реки, и даже леса, то есть части страны налицо. Однако страна - это не только нечто единое, но еще и однородное или, по крайней мере, гомоформное. Но какая уж тут гомоформность, если с одной стороны - ледяная тундра, а с другой - знойные пески.

Самая же большая разница - это люди. То, что в Москве, Екатеринбурге, поселке Вижай и станице Ясиноватая жизнь разная, причем разная в принципе; и что между ними лежат не тысячи километров, а десятилетия - факт, известный давно, однако тщательно игнорируемый: слишком уж жесткие выводы напрашиваются.

У жителей разных областей, городов и поселков разные жизненные уклады, разные убеждения - разные до полярности, и пропасть настолько велика, что перед ней меркнут любые национальные и религиозные различия. Потому что одни мечтают о стремительных, быстрых трамваях, тогда как другие - о трамвае, который дожидается всех опоздавших и останавливается у каждого столба. Отчаявшись, первые пересаживаются на машины, мечтая, как утопят в пол педаль газа, но выясняется, что те, другие горой стоят за своё право переходить дорогу в любом месте, наискосок, не торопясь и обязательно с дерюжным мешком за спиной.

Это и есть несовместимость. Москвичу есть больше тем для разговоров с лондонцем, нежели с жителем Ясиноватой, а тому, наверное, духовно ближе обитатели кибуца или корейской коммуны. В итоге москвичи общаются всё же с колхозниками-станичниками, по причине общности языка. Но помилуйте, разговаривать с человеком лишь оттого, что вас с детства обучили одинаковому языку - всё равно, что в силу крайней лени жениться на соседке.

Что желанно для одних, невыносимо для других. 5% населения готово дневать и ночевать в Сети, другие 7% ненавидят её до истерики, потому что неохота на старости лет разбираться во всех этих "ха-тэ-тэ-пэ"... Тем нужны возможности для развития, этим - сохранение привычной среды обитания.

Причем и те, и другие отстаивают своё право на комфортную, не раздражающую среду. Но попробуйте составить такой закон: гарантии для одних всегда лишают свободы других. Какая может быть свобода предпринимательства, если работника нельзя уволить? Телевидение уже не знает, что и как показывать. Детей в рекламе - нельзя (видимо, воспитатели добились), сцены употребления водки - тоже. Обсуждают, не запретить ли демонстрацию предметов женской и мужской гигиены - видимо, слишком многих по жизни бесят выбритые лица и белые брюки.

Нельзя, конечно, сказать, что подобные разногласия были свойственны лишь нашей стране. В Турции чадры вынуждены уживаться с мини-юбками (кстати, законом запретили всё-таки чадры - у нас бы сделали наоборот), в США гонениям подвергаются курильщики и бабники. Однако мало где дистанция между частями одной страны достигает столетий и столь принципиальна.

Оставаться вместе - лишь отравлять жизнь друг другу, всё равно любителям спутникового ТВ и приверженцам хозяйственного мыла договориться не удастся. Остаётся разойтись миром.

Тут нельзя не вспомнить, что громадные империи - пережиток прошлого, когда страны постоянно воевали друг с другом, и войны выигрывались не умением, а числом. Сейчас маленькая Швейцария живёт получше даже, чем США, а небольшая Ливия наводит на те же Штаты ужас вылазками своих террористов...

Кстати, та же Швейцария ухитряется поделиться еще и на кантоны с разными языками. А монолитность США - кажущаяся, отдельные штаты живут по разным законам. Пожалуй, и нам есть смысл двинуться по этому пути, стремясь к тому, что одни регионы станут оплотом либерализма с детьми в рекламе и эротикой в фильмах, а другие - строгого благонравия в старообрядческом духе; где-то будет социализм, где-то - свобода предпринимательства. И каждый будет выбирать жизнь себе по вкусу.

Разумеется, это лишь идея, которая выглядит безумной, и никогда не будет реализована по тысяче причин. Всё равно нечто подобное будет происходить. Люди разных взглядов и идеалов будут учиться не мешать друг другу, а значит - не замечать друг друга. Это будет страна фейс-контролей.

Вместо развода - апартеид. Раздельное проживание.
                (Л.К. 2001 года)





ЛЛ устало вздохнула:



- Олечка, ну я же билась! Вот сколько жила с ним, столько и билась. Но сейчас-то какой мне смысл биться? У меня ведь и другие задачи в жизни были… У меня еще и ребенок на руках всю жизнь, а какое-то время еще и муж был, и жить нам всегда негде. Это ты еще маленькая. Много ты зарабатываешь в своем телевизоре? - она и не заметила, как перешла на «ты»

- Мало.

- А на что живешь?

- У меня папа - крутой перец!

- Вот видишь, а у меня папа был самый обыкновенный. И первый муж был самый обыкновенный… И я сама - самая обыкновенная. С той точки зрения, с которой вы меня судите, я самая обыкновенная. Но я и не убиваюсь, что Кристина Орбакайте, не узнает меня в самолете. У меня другие критерии крутизны.

- Например…

ЛЛ призадумалась:

- Ну, например, был такой мультик, не помню название… «Большой Ух»… Там… прилетает инопланетянин на землю, такой смешной, коротышка и пузан, все песню пел: «мы медузы, мы медузы…ты-ды ты-ды, мы похожи на арбузы… ты-ды, ты-ды»
И знакомится случайно с местным…то-се, про звезды  ему втирает, все такое, крутышка, короче, такой… А местный говорит: «у меня тоже есть звезда»; тот – «да, ладно!»; этот – «пойдем!»; и приводит его на пруд, а там восход, он так кусты раздвигает, а там лилия, и она так открывается, глядя на солнце, короче, с ума сойти! - они оба такие зачарованные, потом так тихо кусты закрыли и на цыпочках ушли.
Это разные школы, понимаешь? И разные взгляды. Там в мультике – чуваки поладили. Но это ж мультик… Если я тебе щас скажу, у меня звезда, ты ведь мне - не поверишь. Ты скажешь «докажи», сколько стоит, спросишь, где купила? Покажи?  и «от Армани ли френч?»

- Это очень умно, и слишком иносказательно для меня, можно как-то попроще?
- Ну, например, вы сравниваете: респект – не респект.

Оля подозрительно смотрела из экрана монитора.

- А ЧТО мне даст? этот респект? Он дает мне возможность общаться, с кем я хочу общаться? Или просто здороваться с Кристиной Орбакайте в самолете? А мне надо? Если твой респект - всего лишь вывеска? А платить-то за нее нужно полноценными деньгами, силами, поступками. Но у меня уже есть люди, ради которых стоит совершать поступки, и тратить деньги и силы… И потом, Олечка, я боюсь.  Я не люблю на людях – мне страшно, не комфортно.  Это даже не вопрос преодоления. В этом же надо потом все время жить и соревноваться! с людьми, которые безразличны. Зачем? Для чего? Если бы можно было так в тишине, в безопасности, я бы может и соблазнилась. А так, тиражировать свою вывеску, мне - ни к чему совсем.
С точки зрения твоего респекта, я конечно «слаще редьки ничего не едала». Бабушка моя так говорила: «Слаще редьки ничего не едала» А я едала! Я жила там, где хотела! Ходила по улицам, которые люблю! Дружила с теми, кто нравился! Учила то, что хотела учить, читала взахлеб, пела всласть, целовалась до одури! Любила мужчин, которых… которых любила. Страдала до умопомрачения! Я, может, надорвалась уже. А мне еще сына поднимать. Что вы терзаете меня?! Я ведь и не навязываю вам свое мнение. Я просто хочу его иметь! И иметь право выбирать. Не спрашивая у вас разрешения! Все!


-  Оно у меня есть. Оно мое. Мнение. Мое. И я выбираю. И разрешения не спрашиваю.

- Но вы осуждаете!

- Что я осуждаю?

- Гламур и глянец!

- Да, осуждаю.

- А говорите, что не навязываете свое мнение!

- Стоп, стоп! Давай-ка поподробнее…в этом месте… Гламур и глянец – это УЖЕ мнение, которое навязали!.. Целой стране!.. И это не то, чем бы человеку следовало гордиться… Это то, что было в Советском Союзе, с точностью до наоборот… Там народу навязали мнение, что стремиться к материальному – это разврат и буржуазный предрассудок… А  теперь вы мне навязываете глянец и гламур, и вот именно таким воинственным тоном предлагаете мне… навязываете мне… мнение, что гламур – это то, за что стоит биться и положить на это жизнь!

-  Я не говорила положить жизнь… Просто красиво жить – это красиво!

-  Я ради этого деньги зарабатывать не стану! И Вика не станет… Пока что… нет. А ты да - ты в этом выросла. А теперь приперлась какая-то нищая училка и засирает бедной Вике мозги! Простите за мой французский!..


Оля сделала протестующее движение:

- Это не так, я так не говорила!

- Ну, чего уж там, Олечка, я не хуже вас считываю эмоции…А вы попробуйте, переформатируйте ей мозги! Объясните ей, что ей не надо Ваню любить, а надо гнать по жизни за успехом, за деньгами, за Пьером Карденом. Делать карьеру, рвать ж…пу, чтобы попасть в ящик, и смотреть оттуда на людей чаще, чем вживую. Принимать за своих тех, кто уже в Кардене. Вы не слышите разве, что схема уродская?

- То есть вы считаете, что карьера, успех и деньги – это плохо! Пипец! Давайте жить в нищете, есть всякую дрянь, оставаться, как вы, незаметной серой мышью и плевать на успех… Только для того, чтобы когда-нибудь какой-то там дебил-инопланетянин, пришел посмотреть на лилию в моем болоте? Я правильно вас поняла?

- Нет, конечно, не правильно… Надо делать карьеру и стремиться к успеху, и есть вкусные вещи, и баловать детей и любимых. Но!.. Не любой… ценой!

- То есть Пьер Карден – это не та цена!

- Именно что не та!.. Пьер Карден, как бы объяснить…, он не потому крутой, что дорог… А он дорог, потому что крутой! Это лекала, которые шлифовались по сто лет, это мастерство, там столько выдумки, столько инженерных решений, иногда даже чересчур. Но если вопрос стоит, «я живу для того, чтобы носить Кардена!», тогда я в гробу видала вашего Кардена!

- Знаете, я думаю, что Карден – примерно так же.

- Безусловно! Даже не протестую… Сейчас-то Карден значит именно это: что у тебя куча денег, или ты изображаешь, что у тебя куча денег…то, что так дорого твоему сердцу карьера, успех…  Статусные вещи, статусные игрушки, статусные отношения. И это значит, что наш спор не разрешим. И мы никогда друг друга не поймем… Но Вику испортить я вам не дам!

- Да с чего вы взяли, что я так уж гоняюсь за Викой!

- А за чем вы гоняетесь?

- Я хочу успеха!

- Успеха… у кого?

- У публики… у людей… у народа…
 
- Вот это и нужно понимать… Вика и есть твоя публика, Оля! Она потому тебе так и нравится. И я твоя публика… Хотя это тебе нравится значительно меньше…пока. Но именно поэтому ты со мной и бэ-сэ-дуешь… И если это тебя утешит… Ты нравишься и мне, и Вике. Именно поэтому мы с тобой тоже бэ-сэ-дуем…

Оля смутилась, и даже, кажется, порозовела щеками. Даже ЛЛ смутилась.

- Но за ваш гламур я надрываться не стану!  Не прет! Я за те несколько лет так устала!.. Я не могу на-отдыхаться, иногда самой себе завидую, что никому ничего не надо доказывать, что можно просто жить, ходить на работу, делать дело, которое не требует надрыва, не стоит страха…  Я лежу, как удав… И счастлива. Ну, так было… Пока не появились эти его тексты опять.

- Вот, хотела вас спросить. Про тексты. А он в жизни такой же? Ну, в смысле…

 - Я поняла, Оля…Нет, не такой… но узнаваемый.  Не знаю, почему он запретил себе быть таким всегда. Мне кажется, он тоже боится… Ну…

- Я поняла… Знаете, я никогда ничего такого не читала…

-  Я тоже… - ЛЛ засмеялась - У меня от него все время рвет башню. Веришь? Всю жизнь. А я-то ведь много прочитала… А его читаю, и меня начинает колбасить от ощущения Н-настоящей Ж-жизни, понимаешь?  Он такой «Встань и Иди!» - и ЛЛ обеими руками изобразила повелительный магический жест - и я такая встала и пошла. Понимаешь?  Откуда силы? Страсть! Кураж! Смелость! Столько желаний! Столько надежд! У меня силы просыпаются, только когда я чувствую запах настоящего. Понимаешь? Знаешь, как строевая лошадь, запах пороха, ногу в стремя, шашку наголо! – битва! - что смеешься? Понесло? Ну, да, меня понесло…

- Вы прикольная! – улыбалась Оля с экрана монитора - а мне Вика рассказывала, что вы с Глафирой в больнице пол отделения развлекали.

- Да?.. неужто пол отделения?..  Глафира да, она, конечно, уникум! Она, кстати, работала у вас на Белоярской АЭС. Много лет - сказала ЛЛ как журналист журналисту.

- Да? Кем?  –  спросила Оля как журналист, и в глазах у нее заскакали знакомые Вике с Ваней бесенята.

- Как раз тем, кем надо – инженером по технике безопасности.

- Да, ладно!

- Честное слово.

- Вы тоже подумали про пуск четвертого блока?

- Да, я просто не знала, что третий тоже был на быстрых нейронах…

- Да?

- Да и она с ним работала, а муж у нее был начальником службы эксплуатации этого реактора, чувствуешь, какой источник. Ну, и потом, она – физик.

- Круто! Спасибо! ЛенЛексевна, реально спасибо!

- Ей будет приятно… У них та еще семейка была: если что-то случается, то одно из двух: или она под суд или он…

- Почему?

- Ну, как почему, как у нас разбираются: или технику безопасности нарушили, и, значит, Глафира - под суд, или служба эксплуатации насифачила, и значит, мужа туда же! Вот так они и работали не за страх, а за совесть, потому что спирать-то не на кого… Вот… Поэтому, Оля, я тебя попрошу, не ищи на кого навесить собак!.. Разберись по-взрослому, не пожалей времени. Ну, если уж делать, надо делать настоящую журналистику, ты же под этим всем подписываешься… И еще, Олечка, поделикатнее с нашей бабушкой. Она очень хороший человек. Добрый, веселый, легкий. Глумливый порой. Но при всей своей браваде, очень уязвимый… Она, если захочет, тебе и еще много чего расскажет…

Расстались они по-приятельски. Оля даже обещала держать ее в курсе своих изысканий, по интересующему вопросу.

Последний вопрос, который ЛЛ задала своей новой приятельнице, был о квартире.

- Оля, а что за квартира, в которой ты сейчас находишься?

- Да просто квартира, я ее сняла в июле.

- А где она находится? Не в районе вокзала?

- Ну, да недалеко…

И ЛЛ назвала адрес.

- Откуда вы знаете?

- Мы ее когда-то снимали, с моим, как ты говоришь, последним мужем. Ну, правда, мы тогда были любовниками...

- Обалдеть! – прежде чем выключиться, Оля другими глазами оглядела этот свой бивуак…

ЛЛ же отключившись, набрала в поиске знакомые имена...