Одесса, какая ты? коммуналка -3

Сегодня проснулась в 5 часов от писка. Показалось, что гнездо с птенчиками находится прямо у меня в комнате, так звонко и явственно были слышны их голоса. Поднялась, осмотрелась – нет никого… Окна раскрыты настежь, и писк раздается откуда-то из-за зеленой ограды…
И мне подумалось, что когда я впервые приехала в Одессу, была похожа на такого же неоперившегося писклёнка…

Никак не могу припомнить, каким образом семилетнюю девчонку оставляли одну в этой чужой коммунальной квартире…
То, что мне было тогда семь лет, это я уверена, потому что врезался в память один случай: мы с тётей Зиной идём по городу. Тепло, всё вокруг очень красиво… На большой клумбе с помощью цветов выложена дата: день, число, год… Это такая клумба-календарь. Мне она очень понравилась… Еще помню, что по ходу нашей прогулки я читаю вывески. «Перукарня», «Iдальня», « Булочная»… Слово «булочная» - мне понятно, идальня – там, где едят, а «перукарня» - наверное, там где пекут хлеб… Но в окне почему-то видно, что это парикмахерская, там сидят люди, которым делают причёски…
Я не задавала тёте вопросы, потому что просто стеснялась, хотя вопросов становилось всё больше и больше…

И вот тётя Зина спрашивает у меня, а хочу ли я пойти в кино? Ну, конечно же – хочу… Мы заходим в кинотеатр, тётя подаёт билетёрше свой билет, а та спрашивает: «А где билет на девочку?» Тётя начинает объяснять, что она (значит я!) ещё дошкольница, просто рослый ребёнок…

И тут меня как будто кто-то дёрнул за язык…
- Тётя Зина, но я уже перешла во второй класс, радостно сообщила эта последовательница Павлика Морозова…
Тётя Зина крепко взяла меня за руку…
- Значит, пойдём домой!

Заплакала ли я тогда – не помню… Но до меня дошло, что я поставила в неловкое положение свою добрую и красивую тётю, и запомнила детской особой памятью, что когда взрослые разговаривают, лучше помолчать… Хотя, если честно, мне было стыдно, но не за себя, а за тётю…

Но, замечу, увы, когда я сама стала взрослой, то никак не могла сдержаться, чтобы не высказать свою точку зрения, которую считала истинно верной… Попадало ли мне за эту «правду-матку»? Можете не сомневаться, что таки да, доставалось на орехи…

Что ещё мне запомнилось в то детское одесское лето? В первой комнате коммуналки жила пожилая еврейская пара, а с ними – внучок – Шурик. Шурик был на год старше меня, но такой упрямый и дерзкий, и всё норовил нашкодить или сбежать… Мне кажется, что бабушка привязывала его за ногу к столу… Это было такое наказание…

Когда тётя Зина давала мне денежку и просила сбегать в соседнюю булочную за хлебом, бабуля просила купить хлеб и для них, что я с удовольствием и делала…
Но вот однажды, приехала к соседям мама Шурика и его отчим. Они были худые, стройные, загорелые. Вернулись из загранки, где работали на китобойной флотилии «Слава», заработали немало денежек, и собирались купить кооперативную квартиру в Одессе.
А покуда да пока, теснились в небольшой соседской комнате за шикарной китайской ширмой… Ширма мне очень нравилась. Я могла долго её разглядывать, когда мне разрешалось зайти к соседям.
Но самое главное, что, пока мама Шурика улаживала свои дела, его отчим, которого звали дядя Саша, водил нас Шуркой на море…

О, это было незабываемые денёчки! Мы брали с собой что-то покушать, резиновый круг, постилку и проделывали длинный (для меня) путь через Парк Шевченко прямиком на Ланжерон…
Тётя Зина безоговорочно доверяла дяде Саше, зная, что я под его присмотром не утону и не затеряюсь в муравейнике Ланжерона.

Вот он-то и научил меня не только держаться на воде, но и плавать без помощи круга. Просто взял меня под животик, бросил в воду и сказал: «Плыви!» И я начала бить по воде руками и ногами и… поплыла. Потом мы с Шуркой плавали наперегонки, потом дядя Саша научил нас нырять за крабами. Нам купили такие специальные очки, и мы врезались головой в воду, шарили по песку, и, увидев большого краба, хватали его и радостно возвращались на поверхность. К нашему сожалению, наши находки оказывались не такими большими, как на дне… Короче, мы их просто отпускали восвояси…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

-