Личный агент императора. Роман. Глава 10

Глава 10. В «гостях» у Наполеона.
    Становиться любимцем чужого императора, в планах штаб-ротмистра русской гвардии небыло от слова совсем. Но, судьба как известно распоряжается нами на своё усмотрение.

    Когда граф Петр Александрович Толстой был назначен послом в Париж, штаб-ротмистр Чернышев оказался в числе молодых офицеров, которые должны были составлять посольскую свиту, но, помятуя свои наблюдения в Тильзите, государь замыслил совсем другое. Чернышов был избран для установления дружеских отношений с Наполеоном, выходивших за круг «официальной дипломатии». Теперь эта стратегия воплощалась в жизнь. Её успех или неудача зависели, в полной мере от таланта молодого офицера. И император Александр, был уверен, что штаб-ротмистр несмотря на свою молодость, справится!
    Прибыв в Париж, молодой офицер Чернышев первым делом, представился русскому послу.
    - Ваше Превосходительство, - штаб-ротмистр, курьер с особым поручением от государя императора прибыли'c, - доложил секретарь посла.
    - Просите! – кивнул граф Толстой, сидя в задумчивости за своим столом.
Чернышов вошел в кабинет посла, и представился.
    - Проходите голубчик, и сразу садитесь, мне уже доложили кто вы и что вы, - махнул рукой посол. – Давайте, что там у вас за депеша!
    - Ваше Превосходительство, письмо для вас от государя императора! Но аккуратнее при вскрытии, там внутри вложено ещё одно письмо лично для императора Наполеона. Вам предписано его вручить лично в руки! -  доложил курьер. Посол вскрыл конверт и углубился в чтение. Прочитав, он наконец поднял взгляд на прибывшего офицера, и спросил.
    - Вам государь не говорил, что написано в письме?
    - В общих чертах объяснил суть действий, но конкретно содержание письма не раскрыл, Ваше Превосходительство, - ответил Чернышов.
Посол кивнул.
    - Письмо предписано передать мне, и параллельно организовать ваше представление Его Величеству императору Наполеону. Вам братец предстоит выполнять поручения государственной важности, и в этом смысле, вас должны знать в лицо те кто эти поручения будут давать!
    - Вы хотите сказать, …
    - Да! Я хочу сказать, что вы будете выполнять поручения императора Наполеона. Касающиеся наших общих русско-французских дел! А пока, прошу расположиться при посольстве. Здесь у нас есть несколько гостевых комнат, где вы можете отдохнуть и поспать с дороги. В город можете выйти, погулять по Парижу, посидеть в ресторане. Единственно, прошу не задерживаться и прибывать в посольство к десяти часам вечера. После десяти у нас закрываются ворота на замок, до следующего утра!
    - Хорошо, я понял. А когда будет аудиенция?
    - С этим братец надо будет потерпеть. Когда его Величество император Франции посчитает нужным, и если, он посчитает нужным, нас обязательно оповестят! А поскольку без ответа от Наполеона вам уезжать нельзя, настраивайтесь на некоторую длительность жизни при посольстве. Впрочем, вы можете разместиться и в городе. Здесь достаточно много постоялых дворов. Кстати, прямо напротив посольства есть большой постоялый двор, наши курьеры из Петербурга часто на нем останавливаются. Единственная проблема, им частенько интересуется местная полиция, и лично министр полиции господин Фуше. Так что, если услышите большой гвалт и шум, знайте, идет облава. И возможно в таверне поймали очередного ройялиста!
    - Благодарю, Ваше Превосходительство, я определюсь, безусловно!
    - Ну что-ж, приятно провести время, штаб-ротмистр. Главное, не связывайтесь с парижскими женщинами и местными нищими. Это такой навязчивый народ. Запросто можете попасть в какую-нибудь историю. Тогда придётся привлечь парижскую полицию. Ну и такие неприятные инциденты портят фасад России. В общем, держитесь стороной от таких встреч.
    - Спасибо за предупреждение Пётр Александрович, - рассмеялся Чернышов, - Вы уж меня отпустите, а то заинструктируете досмерти!
    - Ха-ха-ха-ха! Прошу прощение ротмистр, привычка!

В Париже Александр Иванович чувствовал себя как в родной Москве. Потеряться в этой большой деревне было мудрено, а язык он знал в совершенстве, так что за семь дней блуждания по улочкам и улицам города, изучил его вдоль и поперёк. По вечерам штаб-ротмистр любил погулять по берегам Сены, где собирались карточные шулеры, местные нищие и просто праздно гуляющие такие как он. Разговоры были разные, в том числе и о войне, императоре, местные слухи и много разной другой информации. По возвращению на постоялый двор, Чернышев записывал наиболее интересные разговоры и информацию. Он делал это по собственному разумению для анализа и понимания жизни в чужом государстве! Таким образом он препарировал Францию, чтобы понять чем живёт империя, и может быть узнать что будет дальше.
Наконец, на седьмой день, его пригласил посол.
    - Александр Иванович, вы готовы к аудиенции с Его Величеством королём?
    - В целом да Петр Алексеевич!
    - Ну что-ж, значит завтра мы приглашены! Поедем на посольской карете, так что с раннего утра, милости просим в посольство. Император встаёт рано и работает много, так что задерживаться нельзя. Нам надо прибыть минута в минуту к девяти часам утра!
    - Хорошо Петр Алексеевич, я буду рано утром!
Можно себе представить, как учащенно забилось сердце молодого человека, когда ему сообщили, что на другой день его ждут во дворце Тюильри! В таком молодом возрасте, иметь общение с двумя величайшими императорами, - предел мечтаний любого молодого дворянина, и уж тем более офицера.

    Процедура аудиенции была отточена да блеска, но забюрократизирована ещё со времён Людовиков, так что русский посланник со своим гостем не прошел мимо, будучи вынужден около часа ожидать приема. Наконец, их пригласили в кабинет императора.
    Войдя в кабинет, они оба остановились в дверях.
Французский император был чрезвычайно разговорчив, когда пребывал в хорошем расположении духа. В этот день он заговорил о действиях корпуса маршала Нея в Прусскую кампанию. Ней, один из его любимчиков, так что говорить о нем Наполеон мог часами, подчеркивая в любом случае свою гениальность. Потом он вдруг заметил Чернышева и, пораженный видом двух новеньких наград на мундире молодого офицера, спросил:
    - А вы тоже воевали месьё? А на вид такой молодой!
    - Так точно Ваше Величество! Штаб-ротмистр русской гвардии Чернышов! Воевал Ваше величество! И в австрийской и в прусской кампании, в составе кавалергардского полка Его Величества императора Александра!
    - М-м-м-м-м, даже так?! – с удивлением отметил император, - Так значит вы один из недавних моих врагов! А где вы заслужили эти награды? Насколько я понимаю, это не рядовые награды месьё Чернышов!
Чернышев, щелкнув каблуками, бодро ответил:
    – При Аустерлице и Фридланде Ваше Величество!
Брови Наполеона взлетели вверх.
    - Так вы, … участник самых знаменательных битв прошлых кампаний, молодой человек! Занятно, занятно! И в каком качестве вы участвовали в этих битвах, позвольте мне спросить? – поинтересовался Наполеон.
    - В качестве адъютанта шефа кавалергардского полка генерала Уварова!
    - Да, признаю, русские кавалергарды храбрецы, 
Интересная тема для обоих собеседников найдена, и французский император продолжил расспрашивать русского офицера.
    - А что вы думаете «мон шер» о причинах вашего поражения под Аустерлицем?
Вопрос сложный. Для русского офицера, который получил боевое крещение в этой битве и не раз был в одном шаге от смерти, вопрос очень сложный. Но Чернышов, ничуть не смущаясь, достойно на него ответил.
    - Ваше Величество, ответ на этот вопрос очень неоднозначный. К поражению союзников в битве привели несколько факторов. В первую очередь, безусловно ошибки союзного командования!
    - То есть, вы хотите сказать, что ваш штаб и ваш император допустили ошибки, которые привели к поражению в этой битве?
    - Нет Ваше Величество!
И штаб-ротмистр Чернышов понял, что соглашаться с этим утверждением Наполеона, значит поставить себя в один ряд с теми лицемерами которые каждый день потакают самолюбию императора, соглашаясь с каждым его утверждением. В понимании самого Чернышова, - гений это в первую очередь человек думающий! А значит, есть события, о которых нужно говорить правду. И Александр Иванович решил, что это именно тот случай, когда есть смысл спорить если нужно, и даже опровергать доводы великого полководца по поводу ведения упомянутых сражений, если есть такие доводы. И он продолжил.
    - К сожалению, командующим союзной армией в этой битве был назначен австрийский генерал Веройтер. Он принимал решения, отдавал распоряжения и планировал действия на поле боя. И к сожалению, как и генерал Макк, которого Ваше Величество гениально обыграли до этого и взяли в плен, генерал Веройтер был в плену своих заблуждений, на которые он настаивал с упорством обреченного. Иногда создавалось впечатление что австрийский генерал просто шпион Вашего Величества!
    - Почему вы так думаете?
    - Сир. Аустерлиц был лишь конечным аккордом битвы. Сама финальная битва началась задолго до столкновения на поле Аустерлица.
    - Глубоко мыслите «мон шер», продолжайте – согласно закивал Наполеон.
    - Если подготовка к битве велась несколько недель, и в результате, вы Ваше Величество своим гениальным маневром просто заблокировали генерала Макка и пленили его. То сама битва началась с нападения войск маршала Мортье на армию графа Кутузова! Главная задача Мортье была разбить арьергарды Кутузова и навязать встречное сражение. На помощь же ему выдвинулся маршал Даву, который должен был перехватить Кутузова, ещё до его соединения с другими армиями. Но Кутузов форсировал Дунай и разгромил Мортье у Кремса. Даву же, не успел перехватить армию Кутузова, которая соединилась с корпусом Буксвегена  и австрийской армией.
    - Хм. Вполне точно описана диспозиция начала компании. Теперь я верю, что вы адъютант генерала гвардии. Такие штабные способности у обычного офицера встречаются редко! Хорошо. Так в чем моя ошибка в этой ситуации?
    - А вы не ошибались, Ваше Величество! Это Мортье не сумел выполнить поставленную тактическую задачу, в результате чего был разгромлен. Мюрат, допустил ошибку вступив в переговоры с Кутузовым, в результате чего, образовалось перемирие, которое оттянуло время и дало возможность графу Кутузову оторваться от преследования. Ну и в результате этого, маршал Даву не успел перехватить армию Кутузова, которая двигалась слишком быстро, и ничего не помешало её воссоединению!
    - Блестящий анализ! – одобрительно кивнул Наполеон. – Однако, это как известно не спасло объединённую армию от поражения?
    - Да Ваше Величество, потому что командованием союзных сил были допущены ещё несколько грубых ошибок, которые тоже повлияли на дальнейшие события! И если бы битвой руководил Кутузов, кто знает, как бы всё повернулось для французской армии!
Граф П.А. Толстой был несказанно изумлен той непринужденностью, с которой этот юнец
присланный из Санкт-Петербурга позволял себе говорить со знаменитым французом! Дерзость – это наименьший эпитет, который можно придумать. Его солдатская правда в глаза, выглядела как разговор на равных! С точки зрения графа, аудиенция была безнадежно провалена, и их не выгнали из дворца, только благодаря долготерпению императора Наполеона.
    - В таком случае поделитесь своими мыслями, раз уж мы обсуждаем мою победу, - ухмыльнулся император.
    - Извольте! Столкнувшись с Кутузовым, авангард Мюрата ошибочно принял основные силы Дохтурова за арьергард Багратиона. В результат контрудара под Вишау, был расстроен и бежал с поля боя потеряв почти два эскадрона убитыми и эскадрон пленных! Да, стычка была небольшой. Даже не сражение, но от этой победы русские солдаты и офицеры почувствовали подъем. Его можно было использовать! Тотчас же ринуться в атаку, и с учетом мастерства противника как можно меньше заниматься хитроумными маневрами, а по-русски — «ломить стеной»!
Быть может Ваше Величество, вы нашли бы способ отразить удар. Но скорее всего, вы вынуждены были бы отойти, что не могло бы не стать причиной серьезного ослабления моральных сил ваших войск.
Австрийский генерал Вейротер сделал все наоборот. По его распоряжению союзная армия, должна была заниматься отрезанием французской армии от пути отступления. Кто ему внушил что гениальный Наполеон будет отступать, - остаётся загадкой!
Но проблема в том, что решения этой задачи было приказано совершить бредовый, абсолютно ненужный маневр, продиктованный исключительно схоластическими фантазиями самого генерала. Нормальными словами его описать очень сложно!
Вместо того чтобы лететь вперед на крыльях победы, войска мешались, пересекались на марше, стояли без дела, проклиная своих командиров. Примерно так же союзная армия двигалась и 30 ноября. В результате вместо того чтобы немедленно дать генеральное сражение, союзники топтались на месте! Была потеряна инициатива, и самое главное –время!
    - Но почему вы думаете, что ваше наступление закончилось бы успехом? Ведь по большому счёту, приказ на отход авангарда Мюрата дал я, а потери, которые понесли мои войска в этой стычке были несущественны?! – возразил император.
    - Да, это так. Но в этот момент времени Ваше Величество, французская армия не была готова к сражению! Вы ждали маршала Нея с его корпусом, артиллерию которая была ещё на марше! У вас небыло резервов для того чтобы вступить в генеральное сражение, потому что союзная армия в этот момент всё ещё была в неплохой защитной позиции, и имела слишком больше преимущество и в солдатах, и в артиллерии!
    - Браво! Вы блестяще разбираетесь в тактике «мон ами»! Но почему вы думаете, что я бы поступил именно так, а не нашел бы другой выход?
    - Сир, вы военный гений, но не Господь Бог! Наши конные казачьи разъезды перехватили несколько посыльных с письмами, которые частично приоткрыли завесу над вашими планами на эту битву.
С самого начала вашего пребывания в Брюнне вы твердо решил для себя, что должны будет дать сражение союзникам на обширной равнине, простиравшейся к востоку от города Аустерлица между отрогами гор, ограничивающих поле будущей битвы с севера, и болотистыми перелесками, закрывающими ваш южный фланг! На тот момент времени вы и сами не могли сказать, как вы расправитесь с союзной армией, но что совершенно очевидно, это должно было быть оборонительно-наступательное сражение! А под Вишау, у вас были совсем другие условия, и небыло резервов! Поэтому исполнить свой план там вы не могли, никак не могли! Потому и отдали приказ об отступлении армии Мюрата! Вам нужно было заманить и довести силы союзников до выбранной вами позиции, и заставить их там принять генеральное сражение! Но победа союзников в стычке под Вишау, могла полностью перечеркнуть ваши планы!
Да, вы умеете принимать гибкие планы, и ваш план сражения постоянно модифицировался в связи с обстановкой. Однако его генеральная линия оставалась неизменной: выйдя на аустерлицкое поле, союзные войска должны были перейти в наступление. А как только это произойдёт, немедленно собрать в кулак все силы и, используя ту или иную ошибку союзников, нанести им мощный контрудар в слабое место!
В одной из перехваченной нами депеш к маршалу Даву, вы сами писали что в случае отсутствия грубых ошибок со стороны неприятеля и недостатка времени для концентрации значительной массы войск, вы Ваше Величество не исключаете отход на новую позицию! Эта позиция была выбрана вами лично, на высотах за рекой Шварцавой под защитой пушек Брюннской цитадели.
Подобный вариант, разумеется, был запасным и не самым лучшим. Тем не менее вы как главнокомандующий допускали такую возможность! Вот и получается. Что в случае атаки союзников сразу после боя при Вишау, вам Ваше Величество ничего бы не оставалось как использовать этот запасной план!
    - Верно! Вы совершенно точно описали положение дел «мон ами», но это ещё ни о чем не говорило! Даже при этой ситуации, всё ещё находилось в моих руках. Я мог дождаться Нея и уже в других условиях нанести поражение противнику, – развел руками император.
    Наполеону до такой степени понравились суждения и чистосердечие Чернышева, что он продлил разговор с ним более установленного для аудиенции часа.
В те времена внешний вид посланца иностранной державы, его ум, манеры, умение вести беседу свидетельствовали о характере личных отношений монархов. Наполеону было хорошо известно о неприязни к нему Александра I, которую русский царь искусно скрывал. И на это были свои причины. Но в данном случае, император оценил уровень посланца, как высокую оценку, которую ему дал сам император Александр. Русский офицер с его безукоризненным французским, ухитрился обойтись без явной лести, что удивило императора, привыкшему к бесконечным комплиментам. Контакт был установлен!
    - Ну хорошо «мон шер», а что вы скажете о битве при Фридлянде? И давайте присядем, что мы стоим.
Далее беседа протекала как бы на равных, к ужасу присутствовавшего российского посла графа Толстого, ошарашенного неслыханной дерзостью своего соотечественника.
    В своей оценке сражения при Фридланде Чернышев отметил все: стойкость и отвагу русских войск, просчеты русского командующего и ошибки французского командования, позволившие русским выиграть время и организованно отойти. Стоявший за Наполеоном Толстой напрасно подавал ему знаки, чтобы он умерил свой жар. Чернышов, не замечая этого, продолжал отстаивать честь русской армии и принудил Наполеона с ним согласиться.
    - Безусловно вы правы! Не могу этого сейчас отрицать, – кивнул император.
    - Трезво оценивая результаты этого сражения, - подвел итог Чернышов, - Могу сказать, что, только нерешительность русского командующего Бенигсена, спасла французскую армию от поражения! И здесь бы не помогла ни гениальность Вашего Величества, ни допущенные ошибки, - подчеркнул он в заключение.
Наполеон, конечно, знал об этом лучше Чернышова, но он был потрясен глубокими военными познаниями собеседника.

    Уставший от насыщенной беседы, император Наполеон откинулся на спинку кресла, что было явным признаком что аудиенция закончена. Штаб-ротмистр Чернышов встал и внимательно посмотрел в окна, выходившие на набережную Сены. Наполеон, перехватив этот взгляд, спросил:
    - Вам нравится Париж «мон шер»?
И вдруг Чернышов, неожиданно для самого себя, спросил императора:
    - А не считаете ли вы Ваше Величество, что когда-нибудь мне придется брать штурмом французскую столицу?
Это была неслыханная дерзость! У посла даже челюсть отвисла от такой дерзости. Но,…
Император Наполеон не придат такого значения ответу, и, после некоторого молчания ответил, что русский офицер может лишь на балах брать Париж и что не французская армия, а женщины будут у его ног...
Заключая беседу, французский император с явным удовольствием сказал:
    - «Мон шер ами»! Позвольте мне вас отныне так называть! Я напишу императору Александру. Что ваша миссия завершилась полным успехом, и я желаю, чтобы он впредь посылал в Париж именно вас!
После аудиенции граф П.А. Толстой не удержался и задал Чернышеву не вполне деликатный вопрос:
    - В полном ли ты находишься разуме?
Но штаб-ротмистр ничего не ответил, лишь отвел взгляд от посеревшего лица посла. Он точно знал, что произошло на сегодняшней аудиенции! Государь был прав, император Наполеон сам ищет эту неформальную связь, и вот теперь она установилась! А послы, … что послы? Их дело – дипломатия!

    Чернышев пробыл в шумном и прекрасном Париже одиннадцать дней. Он был одним из первых красавцев своего времени, отличался всегда необыкновенной ловкостью и любезностью в обхождении и, зная французский, как свой родной язык, произвел большое впечатление на тогдашнее высшее парижское общество. С этих пор князю Чернышеву в Париже не было другого имени, кроме как «le beau russe» (красавец-русский).
    17 февраля 1808 года русский посол в Париже граф П.А. Толстой, отправил Чернышева с письмом от Наполеона обратно в Россию.