Соло на бэк-вокале. Глава 45

 К Московскому они подошли уже совсем как пьяные, останавливаясь на каждом шагу, жалея только о том, что нельзя, негде, а здесь – никак.
«Там…» - говорила она, отрываясь от его горячих губ - «там, на той стороне…»
«Что?» - спрашивал он, в очередной раз прижав ее к перилам набережной…
 «Там - Юсуповский дворец» - шептала она.
 «Я убью тебя!» - отвечал он так же шепотом.
 «Подворотни… там подворотни… можно спрятаться…»
До него, наконец, дошел смысл сказанного. Он собрался, поправил, ну, в общем, все, что нужно поправил. Забрался к ней под свитер, застегнул некоторый беспорядок в ее туалете, затем свой пиджак, взял ее за руку и застыл, как навигатор… Она показала… «Маршрут построен» И они совершили еще один сложный маневр с переходами на площади-ватрушке.


- Но все-таки нельзя коня и трепетную лань!.. - сказала ЛЛ.

- А кто тут конь, и кто лань? - спросила бабушка, она немножко мерзла, и ЛЛ пришлось сходить в палату за плащиком.

- Ну, я не в том смысле… - сказала она, вернувшись - В смысле разных людей в одну упряжку.

-  Нельзя, да…теперь очень хорошо это чувствую… Твои аргументы не достаточны… Хотя не лишены смысла… Это надо еще раз обдумать и обговорить.

- Но его тексты нужно удалить! – категорично заявила ЛЛ.

- Все? – ужаснулась бабушка.

- Все! – развела руками ЛЛ.

- Ты меня без ножа режешь! Ты понимаешь, что это половина обаяния?
 
- Автор у вас оспорит все свои тексты!

- Нет! Я думаю, ему понравится! И потом, это же на полгода работы! у меня столько нет!

-  Не выдумывайте! Да и зачем они вам? Влюбились?

Бабушка смутилась и запнулась:

- Ты же сама меня на эти тексты подсадила!

- Подсадила, да… Простите! Ну, что, это же всего лишь тексты… Вы думаете, он в жизни такой?

- Нет? - Глафира с детским ужасом посмотрела на ЛЛ.

- Да откуда мне знать?! Но вряд ли…- ЛЛ даже злилась на упертость собеседницы!

- Почему?

- Что почему?

- Почему ты думаешь, что он не такой?

- Ну, а я такая же?

- Ну, в каком-то смысле…

- Ну, и он в таком же… Переведите в проценты, и примените к его текстам. Вы меня выдумали, и его так же выдумали!  Да я понимаю вас, я сама этим переболела. Ну, что делать, милая моя, это чужое!.. Что я вам, как ребенку! Хотите, мой образ изрежьте, мои тексты, я не возражаю, вот как вам только заблагорассудится!




Они совершили еще один сложный маневр с переходами на площади-ватрушке.
- Дворец, говоришь? А что теперь в этом дворце?
- Что…, ааа … эта, как его, институт железнодорожного транспорта.
- Сюда?
- Наверное, надо попробовать.  Я никогда туда не заходила, видела, что люди заходят.
Он толкнул решетчатую чугунную дверь, и они оказались во внутреннем дворике. «Юсуповского дворца», или института инженеров…. а, выбор места не самый удачный, они добрались до ближайшего внутреннего угла и он, наконец, расстегнул джинсы, а она свои, войти спереди оказалось совершено невозможно, он развернул ее спиной и вошел, как по маслу. Она уперлась рукой в шершавую беленую стену массивного дворцового забора и только удивлялась, как и в такой ситуации, он может отключаться от внешних впечатлений и погружаться в процесс полностью. Он, грубо говоря, весь превратился в член. Через какое-то мгновение и она выключилась из внешних впечатлений, осязая только эти неумолимые движения. Подаваясь к ним, отдаваясь им, превращаясь в их продолжение.





- Хотите, мои изрежьте, вот как вам только заблагорассудится!

- Ну, с твоими-то я и вовсе не церемонилась!

- Да? я не заметила, забыла, наверное, какие они.

- Знаешь, у тебя тексты лучше.

- Да?

- Да…просто они не блестящие!

- Вот спасибо!

- Я ж тебе сказала, что лучше… Но у него… Это просто какой-то фейерверк!


ЛЛ не подозревала, что ее так утешат слова Глафиры. И о нем, и о себе.




Он застонал, и крепче сжал руками ее грудь. Теперь уже она застонала. Он так красиво кончал, как пружина, постепенно напрягаясь, медленно собираясь, уплотняя движения к финишу, и включая в финале весь арсенал. Ей так нравилось это слушать, что она знала, ждала и сама успевала… Позор нынешней ситуации заключался в том, что, открыв глаза, она обнаружила, что они занимаются сексом напротив окон охраны. Буквально на самом виду. И ей даже показалось, что на них изнутри кто-то смотрит.  Она растерянно обернулась на партнера, он проследил ее взгляд.
- Ниче так мы даем, да? – спросит он и, улыбнувшись, прикрыл ее спиной от возможных зрителей.
Помог ей заправить в джинсы майку, рубашку, застегнуться. «Мне нравится, что ты не носишь лифчик» - сказал он, медленно застегивая свои джинсы, заправил майку, прислонившись щекой к ее виску. Потом еще раз вдавил ее в угол, дождался, когда она обнимет его. Еще раз прижался напоследок ко всему до чего достал. Потом отпустил, взял за руку и повел к воротам, помахав на прощание окнам охраны.





- Ты любишь фантастику, ну, ту, старую, советскую, научную?

- Ну, да, да, наверное. Читала, много.

- Вот и я. А наше поколение так все было больное до фантастики. Потому что от реальности тошнило!

- Отлично понимаю.

- Так вот от вашей реальности так же тошнит! И так же хочется сбежать в фантастику, в фэнтези, у меня внуки – только фэнтези. Я кое-что прочла. Ну, что, отлично понимаю детей. Битвы, мужество, мущ-щины, дружба, грубая пища, грубая любовь, поединки, дуэли, кодекс чести!  «Никакой пидарни в белых рубашонках» - у меня так внук говорит, пятнадцать лет, на минуточку!

- Что прямо вот так и говорит? При бабушке?

- Ну, он же не ругается матом! говорит по существу… А о чем я там?.. А, фантастика. Так хочется курить… Научная. В одной повести читала. Мужчина. Молодой, красивый, сильный, приходит в себя в непонятном месте, и ничего не помнит. Обнаруживает рядом женщину. Красивую, изящную, эталонную. Короче, оба образцовые… И она тоже в себя приходит… Ничего тоже не помнит… И они знакомятся, и начинают осваивать этот мир, понятно, у них там симпатии… А потом как-то вдруг парень узнает, что за ними следят. В общем, оказывается, что они пленники инопланетян, а те проводят над ними эксперимент по спариванию и продолжению рода...


ЛЛ снова закурила сигарету и старательно дымила теперь на Глафиру.

- Ну, и мужчина спрашивает у инопланетян, они как-то там контачат, уж не помню как… и он спрашивает «почему мы?» А ему показывают видео, два человека удивительной красоты. А инопланетяне говорят, что выбрали самых красивых на планете. Вы просто обязаны были полюбить друг друга! Ему – инопланетяне.

- А при чем тут я?

- Прости меня, Ленка, и ты и он! -  я вас скрестила так, без спросу… И ты и он! У вас такие тексты! Вы просто обязаны были полюбить друг друга!

ЛЛ зависла на добрых пять минут. Сигаретный дым, горечь сигарет, горечь утрат, горечь воспоминаний. Почему воспоминания о счастье приносят столько боли?





Они выбрались из белого дворика на набережную
- Куда теперь?
- Пойдем дальше? Там еще есть, что посмотреть… И потом рано еще, пока мосты сведут.
- Ты знала?
- Что?
- Что так долго и далеко?
Она виновато улыбнулась.
- Я тебя накажу!
Она засмеялась:
- Ты прямо, как в порнографии - злой-злой!
И он снова прижал ее к перилам.
- Ладно, если не будешь меня сильно дразнить, наказывать буду дома.
- Тогда, может, сразу домой?
- К тебе или ко мне?
И он снова прижал ее к перилам.



- Глафирочка Андреевна! С вами с ума можно сойти! Вы влюбились! И в меня тоже? – ЛЛ обняла Глафиру – у меня никогда не было читателя лучше вас! Спасибо вам! Я это очень ценю! Но так нельзя. Хотя, почему… Я сама в голове такое смешиваю иногда.

- Может, ему позвонить?

- Вы? Вы в своем уме? И кто будет звонить?

- …

- Это исключено! Я это даже обсуждать не собираюсь! Нет… Этот роман так оставлять нельзя! Тут чужие тексты, понимаете? Ему не понравится. Особенно про женщин.  Это же все письма, у каждого есть реальные адресаты.  Он не ее герой, и она не его героиня… Если хотите распоряжаться своими героями - пишите их сама с самого начала.

- Да как ты не поймешь… У него безупречная партия! Это вечная любовь!

- Нет, не хочу, не понимаю, и это даже не обсуждается!

- Да, что ты такая упертая!

- Я понимаю, к чему вы клоните… Я не буду ему звонить! И мне некуда, я удалила все его номера!

- А в чем дело?

- Мы живем в слоеном коктейле, и в разных его слоях. И они не смешиваются. И даже если вдруг… случайно смешаются, потом все равно расслоятся…

- Какая ты, оказывается, не романтичная!

- Нет, не романтичная. Вы меня сильно приукрасили в своем романе. И мне это даже очень, оч-ч-чень польстило… Я вся такая белая и пушистая…Но… я – не такая! Я злая. Обидчивая. И даже жестокая временами!

- Лен-на! Ну, что ты!..




Они дошли до Лермонтовского проспекта, посмотрели на самый красивый модерновый дом на Фонтанке, потом повернули к Троицкому собору:
- Я думала, что мы до секса доберемся где-нибудь там… - и она махнула рукой куда-то в тот конец Фонтанки, до которого они не дошли.
- Да? Так ты все-таки думала добраться до секса?
- Ну, у меня была такая мысль, правда, не на виду у всех, и не на Московском проспекте.
- Нет, скажи мне, что ты меня хотела.
- Пожалуйста… Не мучь меня…
- Скажи!
- Я тебя хотела…
- Давно?
- Просто там рабочие какие-то окраины… я думала, что там легче спрятаться… Ну, найти укромный уголок…
- Я не про это спросил.
- С самого начала… Почему ты спрашиваешь?
- Я думал, ты меня дразнишь.
- И все равно пошел…
- Да.
- А ты почему?
- Хотел узнать наверняка…
- Узнал?
- Да, ты все-таки собиралась меня трахнуть?
- Дурак! – она засмеялась - я думала… я собиралась тебя полюбить, гадский ты папа! Вот знаешь, секс портят слова! А тебе хотелось бы, чтобы я тебя хотела трахнуть, или полюбить?
- Мне надо подумать - сказал он, усаживая ее на колени.
- Я тоже подумаю, на счет трахнуть… Может, все-таки домой? Давай ко мне…Не хочу больше экстрима
Он с сожалением вздохнул, снял ее с колен, и они пошли ловить такси.




 - Мне очень понравился ваш текст, Глафира Андреевна.

- Правда?

- Правда… Очень хорошо пишете. Я, конечно, не знаю, будет ли это востребовано, но очень бы хотелось.

- Правда?

- Да, светло, красиво…

- То есть ты займешься моим романом?

- Глафирочка, я этим никогда не занималась, я даже не представляю, как к этому подступиться… Но, я попробую, уж если Леной Марковой занимаюсь, то вами – сам бог велел! Только вы уж, пожалуйста, не умирайте, ладно? – у ЛЛ навернулись слезы, а Глафира открыла ей свои материнские объятья.

- А я подумала, что ты злишься, потому что я твой роман пишу…

- Я и злюсь.

- Не злись. Это не так.

- Нет?

- Конечно, нет. Я свой роман пишу. У меня тоже была любовь. Целый роман с этим миром, с его мужчинами… Просто, может, не такой виртуозный, не такой дерзкий, зато нежный, настоящий, вечный. И этот роман, эта любовь, она тоже стоит того, чтобы остаться… Если я умру, от нас вообще ничего не останется, понимаешь?