Палач или судья, или исполнитель не властен

                Мы не отвечаем на агрессию тем же не потому, что
                другой недостоин ответа, а потому что мы отказываемся
                превращать реакцию в форму окончательного суждения о
                человеке.

                Перед лающей собакой
                не оскалишься в ответ
                и не лаешь как собака,
                потому что человек.


; Сила, а не общественное мнение правит миром, но мнение использует эту силу. ; ; И чувство и ум мы совершенствуем или, напротив, развращаем, беседуя с людьми. Стало быть, иные беседы совершенствуют нас, иные — развращают. Значит, следует тщательно выбирать собеседников. ; ; Понятие справедливости так же подвержено моде, как женские украшения. ;



 Любая попытка человека своим действием «дописать» Божий приговор (например, через посмертное унижение) сама по себе является нравственной ошибкой, потому что человек присваивает себе то, что принадлежит только Богу. Если вера утверждает, что окончательный суд принадлежит Богу, то человек не может своими действиями лишить другого вечности. Он может убить, надругаться над телом, оклеветать память умершего, но не может изменить Божий суд о нём. Следовательно, любое оскорбление живого или умершего обращено не столько против вечной участи этой жертвы, сколько против самого совершающего. Палач (или судья, или исполнитель) не властен над окончательным Божьим судом о человеке и не может заменить его собственной оценкой. Грех ложится не на того, кого пытались унизить, а на того, кто своим действием присвоил себе право окончательного суда, независимо от того, совпадёт ли его человеческая оценка с Божьей.

  Any attempt by a person to "add to" God's judgment through their own actions (for example, through posthumous humiliation) is in itself a moral error, because they appropriate for themselves what belongs only to God. If faith affirms that final judgment belongs to God, then a person cannot deprive another of eternity by their actions. They can kill, desecrate a body, slander the memory of the deceased, but they cannot alter God's judgment of them. Consequently, any insult to the living or the dead is directed not so much against the eternal destiny of the victim, but against the perpetrator themselves. The executioner (or judge, or executor), insofar as they presume to extend human judgment beyond its proper limits, has no power over God's final judgment of a person and cannot replace it with their own assessment. Sin falls not on the one they attempted to humiliate, but on the one who, by their action, appropriated the right of final judgment, regardless of whether their human assessment coincides with God's.