Приказ короля 3. Тень прошлого. Глава 50

Я сидел на поваленном дереве, глядя, как языки пламени лижут почерневшие дрова. Пил горячий травяной чай, жевал лепёшку. Рядом сидел Фарис и о чём-то размышлял — он не ел и тревожно смотрел на деревья.

— Что-то не так? — спросил я.

— Катрина долго не отвечает, — сказал он. — По времени птица с письмом уже должна была долететь до неё и вернуться.

Я поставил кружку на землю и посмотрел на него.

— Уже поздний час, возможно, она  легла спать. Наверно, и не прочитала ещё письмо, — предположил я, чувствуя, что сам начал волноваться.

Фарис не ответил, только посмотрел на огонь. Пламя отразилось в его вертикальных зрачках. Я понял, что он не уснёт, пока не получит ответ, пока не убедится, что с Катриной всё хорошо. После той сгоревшей деревни он не находил себе места. И я понимал его. Страшно было представить, что вражеские солдаты доберутся и до его дома.

Из мрачных мыслей меня вывел шум. Я оглянулся и увидел, что из леса вышли двое друидов, неся в руках несколько убитых перепелок и пару зайцев. Они шли, весело переговариваясь, в направлении костра. За ними шла Дэя и горько плакала.

— Зачем вы это сделали? — кричала она.

— Что сделали? — не понял друид.

— Убили их! Зачем?

Друиды, взглянув на девушку, засмеялись и бросили добычу возле котелка.

— У нас ещё есть припасы, не надо было этого делать, — Дэя всхлипнула и склонилась над тушками зверей, погладив дрожащей рукой мёртвого зайца. В её глазах было столько боли, что мне казалось, я чувствую её на расстоянии.

Фарис тоже не сводил с неё глаз — казалось, увиденное его сильно поразило.

— Она оплакивает их, как родных, — сказал он с удивлением.

— Она любит животных, у неё связь с ними. Но я не думал, что настолько сильная, — прошептал я.

Мирра, наблюдавшая эту картину, прекратила говорить с магами и подошла к сестре.

— Что ты здесь устроила? — прошипела она.

— Зачем? — спросила Дэя, поворачиваясь к Мирре и утирая слёзы. Её голос дрожал. — У нас ещё есть еда. Мы могли бы обойтись без этого!

Во взгляде Мирры мелькнуло раздражение.

— Мне нужно кормить отряд, — холодно сказала она. — До мёртвых скал ещё путь не близкий.

— Но у нас есть лепёшки, сыр, сушёная рыба, ягоды, грибы, — воскликнула Дэя. — И я могла бы попросить волков принести больше еды, если бы ты попросила!

Мирра усмехнулась — насмешливо, презрительно.

— Ты что, действительно хочешь устроить сцену из-за каких-то птиц и зайцев? — спросила она, и в её голосе зазвенел металл. — Ты ведёшь себя как ребёнок, Дэя. Они нужны нам для еды. Мы не можем питаться одними лепёшками и ягодами.

— Но мы… — начала Дэя.

— Хватит! — резко оборвала её Мирра. — Твоё отношение к животным просто смешно. Ты думаешь, что лес — это игрушка? Что звери созданы для того, чтобы ты гладила их и жалела? Они такие же, как мы. Они едят, чтобы выжить. И мы едим, чтобы выжить.

— Но мы же не голодаем! — Дэя почти кричала, слёзы текли по её щекам. — Мы могли бы…

— Ты могла бы заткнуться, — отрезала Мирра. — Хватит позорить меня перед отрядом. Если ты не способна понять простые вещи, то хотя бы молчи!

Дэя отступила на шаг, приживая руки к груди. Слёзы текли по её щекам, и я видел, как она дрожит, как сжимает кулаки, пытаясь сдержать себя.

Я не выдержал.

— Мирра! — крикнул я, поднимаясь на ноги. — Хватит!

Она резко обернулась, уставившись на меня. Я подошёл к ней и встал между ней и Дэей.

— Что? — спросила она. — Ты тоже будешь защищать зайцев?

— Я буду защищать её! — сказал я, кивнув на Дэю. — Ты не имеешь права так с ней разговаривать. Она имеет право на свои чувства. Не все считают животных просто мясом.

Мирра сжала зубы, но промолчала. В её глазах сверкнула злость, но она не стала спорить. Только развернулась и пошла к костру, бросив на прощание:

— Вечно ты защищаешь всех, Аксель. Даже когда это не нужно. Лезешь не в своё дело.

Я не стал отвечать. Подошёл к Дэе, взял её за плечи.

— Дэя, — тихо сказал я. — Не слушай её. Ты вправе чувствовать то, что чувствуешь.

— Я просто не понимаю… — прошептала она, вытирая слёзы. — Зачем было убивать их?

Я обнял её, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит.

— Я знаю, — сказал я. — Это несправедливо. Хочешь, я лично прослежу, чтобы ни одно животное больше не пострадало за время нашего пути?

Она не ответила, лишь сильнее прижалась ко мне, уткнувшись лицом в моё плечо, и я чувствовал, как слёзы текут по её щекам. Я молчал, гладя её по голове.

За моей спиной слышался треск костра, голоса магов, обсуждавших что-то своё. А я стоял и обнимал её, чувствуя, как что-то в моём сердце начинало таять.