Алёна Малова. Глава 17. Старые знакомые

Бабье лето будто решило напоследок подарить городу кусочек счастья: солнце садилось поздно, заливая кирпичные стены домов мягким золотистым светом, а воздух был таким прозрачным и тёплым, что казалось — стоит только поднять голову, и увидишь, как по небу плывут не тяжёлые осенние тучи, а лёгкие летние облака. Ветер лениво гонял по асфальту сухие кленовые листья, и они мягко шуршали под ногами прохожих. В воздухе витал особенный осенний аромат — прелой листвы, далёкого дыма костров и едва уловимого намёка на зиму, которая пока не спешила вступать в свои права.

Алёна Малова, войдя через арку, попала в родной двор — и будто шагнула в прошлое, которое тут же обступило её со всех сторон. Тут ей на глаза попалась знакомая четвёрка парней. Лёха, Дамир, Ренат и Вася. Хоть они и были старше её кто на год, а кто на два, девушка их прекрасно помнила. Когда-то они были просто мальчишками из её двора: Лёха вечно затевал какие-то авантюры, Дамир всех мирил, Ренат знал наизусть все дворовые легенды, а Вася просто был тем, кто всегда приносил с собой что-нибудь вкусное — то булку с маком, то пару яблок.

Ребята стояли на привычном месте, возле своей «шестёрки». Машина выглядела потрёпанной, но ухоженной — будто парни вкладывали в неё не только время, но и часть своей гордости. Лёха что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками, Дамир спокойно кивал, Ренат скрестил руки на груди и смотрел куда-то вдаль, будто высчитывал невидимые маршруты, а Вася стоял чуть впереди остальных — не выпячиваясь, не крича о своём праве быть первым, но так, что сразу становилось ясно: здесь главный он. В городе он был больше известен как лидер бригады Васи Жёлтого.

— Алёнка?! Мать честная, да это же Алёнка Малова! — выкрикнул Лёха, первым узнав её в полумраке, разбавленном последними лучами солнца. Он шагнул вперёд, будто хотел обнять, но замер на полпути, заметив, как Алёна слегка отступила, инстинктивно прижимая к себе сумку, словно щит.

Он понял без слов и вместо объятий просто неловко взъерошил свои волосы, а потом расплылся в широкой улыбке:

— Ну надо же… Сколько лет, сколько зим! Ты откуда взялась?

Алёна слабо улыбнулась в ответ, и на этот раз дрожь в пальцах была не от страха, а от странного, почти забытого чувства — радости от встречи с теми, кто когда-то был частью её мира. Она не хотела показывать, как сильно колотится сердце, как хочется вдруг просто посидеть с ними на старой лавочке и поболтать ни о чём. Но обниматься она не стала — ни с Лёхой, ни с кем другим. Слишком много всего накипело, слишком много чужих рук было в её жизни за последнее время, и сейчас даже дружеское прикосновение казалось чем-то, к чему она пока не готова. Зато её улыбка была настоящей, тёплой, и в ней читалось: «Я рада, что вы здесь».

Дамир первым уловил эту тонкую грань между радостью и насторожённостью. Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что прячется между ними, потом мягко кивнул Лёхе — мол, не торопи события. Потом повернулся к Алёне и улыбнулся так, как умел только он: спокойно, будто весь мир мог подождать.

— Привет, Алёнка. Давно не виделись. Ты как? — спросил он, и в вопросе не было ни любопытства, ни желания залезть под кожу — просто искреннее участие.

Алёна кивнула, чувствуя, как с плеч будто сползает тяжёлый мешок:

— Да… нормально. Даже хорошо, что встретила вас. Честно.

Ренат хмыкнул, не меняя позы, но в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти незаметное:

— Двор без тебя скучал. Тут всё по-старому, только чуть серьёзнее стало.

Алёна снова кивнула, будто принимая это «чуть серьёзнее» как данность. Она и сама видела, как изменились ребята. В них не осталось мальчишеской беспечности, но зато появилось что-то другое — ответственность, привычка держать слово, умение стоять друг за друга.

Вася, который до этого стоял чуть в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу, вдруг шагнул вперёд и протянул ей пакет:

— Вот… тут пирожки. С капустой. Тётя Зина напекла. Ты… бери, а то они остынут.

Алёна посмотрела на пакет, потом на Васю — и вдруг почувствовала, как к горлу подступает комок, но на этот раз он не душил, а наоборот, будто согревал изнутри. От этой простой, почти детской заботы, от того, что кто-то просто подумал, что она может быть голодной. Она осторожно взяла пакет, стараясь не задеть пальцы Васи, и тихо сказала:

— Спасибо, Вася. Правда. Это… очень кстати.

Лёха нахмурился, глядя на то, как она вздрагивает от каждого резкого звука. В его взгляде мелькнуло то самое знакомое упрямство, с которым он когда-то шёл разбираться с обидчиками младших ребят.

— Кто тебя обидел? Скажи только имя — мы разберёмся, — рявкнул он, но тут же, поймав предостерегающий взгляд Дамира, сбавил тон: — Прости, Алёнка. Не хотел пугать. Просто… если надо, мы поможем.

Дамир мягко положил руку Лёхе на плечо:

— Лёха, дай человеку дух перевести. Алёнка, слушай: мы тут, конечно, не ангелы, но своих в обиду не даём. А ты из нашего двора. Значит, своя.

Ренат фыркнул, но в этом фырканье не было насмешки:

— Это точно. Помнишь, как ты в пятом классе Вовке Сидорову нос разбила за то, что он кота с крыши столкнул? Мы тогда все думали: вот это характер!

Алёна слабо улыбнулась, и в этой улыбке было уже не столько смущение, сколько тихая гордость:

— Я тогда сама испугалась больше всех. Но кота жалко было.

На несколько секунд повисла тишина — но не напряжённая, а какая-то уютная, будто они снова были теми самыми детьми, что сидели на лавочке и болтали о пустяках. Ветер снова пробежал по двору, подхватил несколько сухих листьев и закружил их в медленном танце, а солнце, опускаясь всё ниже, окрашивало всё вокруг в тёплые, медовые тона.

Потом Лёха вздохнул и посмотрел на Алёну серьёзно, без прежней горячности:

— Слушай, тут у нас… свои правила. Не самые добрые, не самые честные. Но есть одно железное: своих не трогаем. И если кто-то из чужих на тебя косо посмотрит — пусть лучше десять раз подумает. Ты поняла?

Алёна кивнула. В груди вдруг стало тепло — не обжигающее, а ровное, как от печки в холодный день. Не потому, что ей пообещали расправиться с врагами, а потому, что её снова признали своей.

— Поняла, — тихо сказала она.

Дамир хлопнул Лёху по плечу:

— Ладно, герой, не пугай девчонку. Пусть идёт домой, отдохнёт. А завтра… если захочешь, расскажешь, что стряслось. Или не расскажешь. Это твоё дело.

Алёна снова кивнула, прижимая к себе пакет с пирожками.

— Спасибо, — прошептала она и пошла к подъезду — уже не так осторожно, не так напряжённо. Потому что теперь она знала: если вдруг станет совсем плохо, ей есть к кому обратиться.

А парни ещё долго стояли и смотрели ей вслед. Алёна, закрывая за собой дверь подъезда, вдруг почувствовала, что впервые за долгое время ей не так страшно оставаться в этом городе. Тёплый воздух бабьего лета, пахнущий опавшей листвой и далёким дымом костров, словно шептал: «Всё будет хорошо. Просто дай себе время».