Рецензия, наука которую мы заслужили

Когда я получил отказ из журнала «Известия РАН. Теория и системы управления», я ожидал увидеть подпись живого человека, печать редакции и, возможно, пару убийственных, но экспертных замечаний, которые заставят меня переписать статью так, что она станет лучше. Вместо этого мне прислали документ, похожий на распечатку разговора с поддержкой банка — без подписи, без даты, без фамилии, но с удивительно бодрым набором шаблонных фраз.

В заголовке красовалась строка «Рецензент». Кто этот человек? Профессор? Доктор наук? Или, прости господи, чат-бот, которому скормили мою статью и сказали: «Напиши что-нибудь умное и негативное, только покороче»?

Сначала я удивился: как можно разгромить работу, не сказав ни слова о её содержании? Ни одной конкретной формулы не названо, ни одна страница не указана, ни одно уравнение не процитировано. Зато есть замечательная фраза: «Общий уровень изложения не соответствует уровню журнала». Это как сказать актёру: «Вы плохо играете, но я не видел спектакль».

Потом я заметил классические маркеры цифрового разума. Перечисление замечаний под номерами, каждое ровно по три предложения. Отсутствие вступления и заключения. И, конечно, знаменитая «критическая амплитуда» — когда рецензент пишет, что «формулы произведения и суммы семантически одинаковые» и считает это недостатком, хотя автор сам же объясняет, что они эквивалентны и выбираются по удобству. Это как критиковать стакан за то, что он прозрачный, и требовать доказательств его непрозрачности.

Особый цирковой номер — пункт 4, напечатанный в кодировке, которую не распознаёт ни один вменяемый текстовый редактор. Это не опечатка. Это «галлюцинация» нейросети, которая перепутала Windows-1251 с UTF-8 и выдала нам абракадабру вместо аргумента. Я представил себе уважаемого профессора, который сидит в своём кабинете, курит трубку и набирает рецензию в программе «Блокнот», не замечая, что его буквы превратились в иероглифы. Абсурд.

Самый убойный пассаж: «Актуальность решения поставленной задачи сомнительна, так как проблема моделирования легко решается численно». Господи, да мы не моделируем! Мы оцениваем аналитически! Это как сказать велосипедисту, что его поездка бессмысленна, потому что есть поезда. Да, поезд быстрее, но велосипед не требует расписания, вокзалов и билетов. Метод Казакевича даёт мгновенную оценку «на салфетке», не запуская симуляцию в Matlab. И это — его сила, а не слабость. Но робот этого не понимает. Робот знает только, что «численные методы» — это умные слова, и вставляет их в список.

Я задаю себе вопрос: кто виноват? Редакция, которая сэкономила на экспертизе и запустила мой текст через ChatGPT? Или академическая система, которая превратила рецензирование в бюрократическую формальность, где главное — галочка «отказ» и пустой лист? Скорее второе.

Когда я прошу прислать официальную рецензию с печатью и подписью, я жду либо молчания, либо ответа «мы не разглашаем данные рецензента». Но это не защита конфиденциальности, это защита анонимности алгоритма. Ведь если выяснится, что рецензент — это бездушная программа, то весь акт рецензирования теряет смысл. А вместе с ним — и вера в то, что наша наука ещё опирается на живой ум, а не на статистические закономерности, выученные на корпусе текстов.

Парадокс: мы боимся, что искусственный интеллект захватит мир, но сами добровольно впускаем его в свои редакционные порталы, чтобы он решал, быть или не быть нашей работе. Мы боимся, что роботы станут судьями, но когда они приходят, мы удивляемся их тупости. Может быть, не стоит удивляться? Может быть, стоит просто потребовать, чтобы нас судили люди?

Я написал письмо в редакцию. Я попросил официальный документ. Я готов ждать месяц, два, три. Если мне ответят, что рецензия «анонимна и не подлежит дополнительному заверению», я пойму: я не прошёл экспертизу живого человека, я прошёл тест Тьюринга наоборот — компьютер проверил, умеет ли моя статья обманывать другой компьютер.

И знаете, что самое смешное? Моя статья — как раз о том, как оценивать время переходного процесса. Я предлагаю метод, который не требует итераций. И теперь я вижу, что он пригодился — для оценки того, сколько времени уйдёт на то, чтобы получить настоящую человеческую рецензию. Похоже, время регулирования этой системы стремится к бесконечности. Или, проще говоря, роботы нас достали.