Перевод или талантливая отсебятина?

Как на сайте Стихи.ру, так и у нас на Прозе, любят цитировать следующие чеканные строки:

"О, женщины, их чары жгут
И гибель нам сулят.
Но нет безумцев, что рискнут
Отвергнуть сладкий яд."

Слов нет - хорошо сказано! Но почему сие афористичное четверостишие приписывают кубинскому поэту Хосе Марти (1853-1895)? Среди доступных мне переводов стихов этого автора и даже в его "Obras completas" - Полном собрании сочинений - мне не удалось найти сочетаний со словами hechizos - чары, loco - безумец, veneno (ponzona) dulce - сладкий яд, arriesgar - рисковать, rechazar (negar, renunciar,  despreciar) - отвергать.

Тогда я решил проследить, откуда у нашего четверостишия растут ноги. Оказывается, растут они из новейшей киноинтерпретации знаменитой новеллы Проспера Мериме "Кармен"! Речь идет об одноименном фильме, увидевшем  свет в 2003 году (авторы сценария Висенте Аранда и Хоаким Хорда; совместное производство кинокомпаний Испании, Англии, Италии). В первых кадрах этой версии шедевра Мериме зритель читает с экрана два четверостишия:

"Del tirano? Del tirano
Di todo, di mаs!, y clava
Con furia de mano esclava
Sobre su oprobio al tirano.";

"De mujer? Bien puede ser
Que mueras de su mordida; 
Pero no empanes tu vida   
Diciendo mal de mujer!

Jose Marti"

Тем временем мужской голос за кадром вещает на русском языке:

"Тиран жестокий, как с тобой
Зло обошлась судьба.
Ты пал поверженный рукой
Покорного раба.";

"О, женщины, их чары жгут
И гибель нам сулят.
Но нет безумцев, что рискнут
Отвергнуть сладкий яд."

Всё вроде бы хорошо: у Хосе Марти действительно есть такое стихотворение. В ПСС оно состоит из трех строф, не озаглавлено и проходит под номером XXXVIII. Вот только русский поэтический перевод, особливо в том, что касается "женских чар" является, на мой взгляд, не переводом, а полной отсебятиной. Если первая строфа в подстрочном переводе выглядит более или менее похоже на то, что звучит в закадровом тексте:

"О тиране? О тиране говори всё и даже больше! И пусть рука раба с яростью гвоздит тирана, обрекая его на позор/поругание",

то второе четверостишие можно перевести примерно так:

"О женщине? Очень может быть, что ты умрешь от ее укуса. Но не пятнай свою жизнь, говоря плохо о женщине!"

На всякий случай привожу стихотворение Хосе Марти в  переводе Овадия Савича  (1896–1967):

О тиране? Скажи про тирана
всё — и больше того! Присуди
всей яростью рабской груди
к бесчестью, к позору тирана!

О неправде? Скажи о неправде,
как крадется она осторожно
в темноте; скажи всё, что можно,
о тиране и о неправде.

О женщине? Даже развенчанный,
отравленный — умирай,
но жизни своей не пятнай,
говоря дурное о женщине!

Итак, повторяю: четверостишие "О, женщины, их чары жгут/И гибель нам сулят./Но нет безумцев, что рискнут,/Отвергнуть сладкий яд" - это очень далеко от Хосе Марти, но вполне в духе истории о цыганке Кармен из Трианы. Тогда кто же сотворил чеканные строки? Если верить Алисе AI, "Ирина Гаврилова — известный переводчик и сценарист дубляжа. В её портфолио множество работ, и этот проект (закадровый русский текст в киноленте "Кармен", 2003 - А.А.) стал одним из заметных".

P.S.
В порядке шутки предлагаю свой перевод четверостишия. Пусть он не исполнен пафоса, зато, по-моему, текстуально ближе и нагляднее передает авторскую мысль и образы:

Даже если женщина - змея,
Укусить тебя всегда готова,
Лучше помереть, считаю я,
Чем сказать о ней худое слово.