Алёна Малова. Глава 18. Не для публикации

Алёна Малова остановилась в подъезде, всё ещё прижимая к себе пакет с пирожками. И вдруг её пронзила мысль: если сейчас просто развернуться и уйти, эта встреча останется лишь тёплым, но мимолётным воспоминанием. А ей нужно было больше — ей нужна была их правда. Та самая, которую не напечатаешь в газете, но без которой любое расследование рассыплется, как старый дом от первого сильного ветра.

Она глубоко вдохнула. Собравшись с духом, Алёна вышла к ребятам.

— Подождите, — тихо, но твёрдо сказала она.

Все четверо разом повернулись к ней. Вася чуть приподнял бровь, не вынимая рук из карманов, но взгляд его стал острее, цепче. Лёха замер с полуоткрытым ртом, будто уже собирался что-то сказать, но передумал. Дамир чуть наклонил голову, а Ренат скрестил руки на груди — словно заранее готовился не верить.

Алёна сжала пальцы, собираясь с силами.

— Я… я сейчас работаю корреспондентом в городской газете, — выпалила она, будто прыгнула в ледяную воду, и тут же почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Не от страха — от того, что сейчас она открывала перед ними не просто дверь, а всю свою уязвимость.

На секунду повисла тишина. Даже ветер, казалось, перестал гонять листья по асфальту.

Первым не выдержал Лёха:

— Ты… что? Корреспондент? Алёнка, ты шутишь?

Ренат хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки — скорее удивление пополам с тревогой:

— О чём пишешь? О погоде или о праздниках?

Алёна покачала головой, глядя прямо на Васю. Почему-то именно его спокойный, внимательный взгляд придавал ей сил.

— Нет. Я веду расследование. Про «30 штат».

Слово повисло в воздухе — тяжёлое и густое, как дым. Лица парней мгновенно изменились. Лёха перестал улыбаться, Дамир выпрямился, Ренат опустил руки, а Вася… Вася просто чуть прищурился, будто перед ним внезапно выросла невидимая стена и он пытался разглядеть, что за ней.

— «30 штат»? — переспросил Вася негромко.

Алёна кивнула. Кончики пальцев дрожали, но она не отступала.

— Да. Я знаю, что это опасно. Знаю, что многие на моём месте даже не подходили бы к этой теме. Но я не могу закрывать глаза, когда вижу, как они ломают чужие жизни.

Лёха резко выдохнул и шагнул вперёд, но тут же остановился, поймав короткий, едва заметный жест Васи. Тот чуть качнул головой — и Лёха послушно замер.

— Алёнка, ты хоть понимаешь, о чём говоришь? — процедил Лёха. В его голосе слышалась не злость, а почти панический страх за неё. — «30 штат» — это не дворовые разборки. Это совсем другой уровень.

Дамир положил руку ему на плечо, но смотрел при этом на Алёну:

— Зачем тебе это? Ты могла бы писать про выставки, про новые кафе… Зачем лезть туда, где даже нам порой страшно нос показывать?

Алёна опустила взгляд на пакет с пирожками, потом снова подняла глаза:

— Потому что я видела и слышала, что они делают. Я уже месяц собираю информацию. Знаю, как они запугивают людей. Если я могу хоть что-то сделать, хоть как-то подсветить это, чтобы люди знали правду… Я должна.

Ренат медленно покачал головой:

— Храбрость — это хорошо. Но иногда это просто глупость. «30 штат» не любит, когда о них пишут. Совсем не любит.

Вася наконец сделал шаг вперёд. Он двигался не спеша, спокойно, но так, что все остальные будто сами собой чуть подвинулись, давая ему пространство. Он смотрел на Алёну долго, словно взвешивая каждое слово, прежде чем его произнести.

— Ладно, — сказал он наконец. Голос звучал ровно, без эмоций, но от этой ровности становилось даже страшнее. — «30 штат»… Это старейшая контора в городе, наверное, одна из первых. Когда я был маленьким, слышал о них разные байки от взрослых пацанов. Это не просто банда. Это система. У них свои люди везде: на рынке, в администрации, даже среди ментов. Они не просто дерутся и вымогают деньги. Они строят свой порядок. И любой, кто пытается этот порядок нарушить… исчезает. Тихо. Так, что потом даже матери не верят, что их сын вообще когда-то жил.

Алёна побледнела, но не отвела взгляда:

— Я знаю. Я читала дела. Видела фотографии. Но если все будут молчать, они станут только сильнее.

Ренат фыркнул, но без злости — скорее с горькой усталостью:

— Мы тут тоже не ангелы, Алёнка. Держим свои точки, решаем свои вопросы. Но против «30 штата» мы — как воробьи против стаи волков. Они нас просто сметут, даже не заметив.

Алёна медленно кивнула, будто принимая эту жестокую правду. В груди всё сжималось от страха, но где-то глубоко внутри разгорался упрямый огонёк: она не могла отступить. Не сейчас.

— Тогда просто расскажите мне то, что знаете, — прошептала она. — Не для статьи. Просто чтобы я понимала, с чем имею дело. Чтобы не наделать ошибок.

Парни переглянулись. В этом молчаливом обмене взглядами было столько невысказанного, что Алёна почти физически чувствовала, как тяжело им даётся каждое решение.

Наконец Вася чуть наклонил голову:

— Хорошо. Но слушай и запоминай: это не для публикации. Это чтобы ты осталась жива.

Он помолчал секунду, собираясь с мыслями, а потом заговорил — негромко, размеренно, будто диктовал инструкцию, от которой зависит чья-то жизнь:

— У них три основных направления. Первое — контроль рынков и ларьков. Любой, кто хочет торговать, платит им процент. Отказался — ларёк сгорает. Второе — долги. Они дают деньги под дикие проценты, а если не отдаёшь… лучше не доводить до этого. Третье — завод. Они обворовывают его через своих людей: мастеров, вохровцев. Оформляют металл по липовым накладным и вывозят. Схема старая, но работает как часы, потому что прикрыта на самом верху.

Ренат добавил, глядя куда-то в сторону, будто не хотел встречаться с Алёной глазами:

— Ещё у них есть своя сеть информаторов. В каждом районе, в каждом дворе. Кто-то стучит за деньги, кто-то — потому что боится. Если ты начнёшь задавать вопросы, они узнают об этом раньше, чем ты выйдешь из подъезда.

Дамир кивнул, подтверждая:

— И ещё. У них есть «чистильщики». Те, кто убирает проблемы. Тихо, без следов. Поэтому, если ты увидишь кого-то из них рядом с собой дважды — беги. Сразу. Не оглядываясь.

— А кто у них главный? — Алёна пристально посмотрела в глаза Васе.

Вася сплюнул в сторону:

— Люди говорят, что у них сейчас передел власти идёт. Молодые, более дерзкие, устраняют от дел стариков. Сейчас в лидеры пытается выбиться Талгат под погонялом Сипок.

От этого имени у девушки похолодело внутри.

Лёха сжал кулаки, и в его глазах снова вспыхнул тот самый упрямый огонь:

— Но если вдруг… если тебе станет совсем туго, ты знаешь, где нас искать. Мы не сможем воевать с ними, но спрятать, вывезти, дать время — сможем.

Алёна слушала, впитывая каждое слово. С каждой секундой мир вокруг становился чуть мрачнее, чуть опаснее. Но вместе с тем она чувствовала странное облегчение: теперь она знала, с кем имеет дело. Знала правила игры — пусть и такие жестокие.
Она медленно кивнула:

— Спасибо. Это… очень много значит.

Вася посмотрел на неё долгим, пристальным взглядом, будто пытался заглянуть ей в душу и понять, хватит ли у неё сил пройти этот путь. Потом чуть заметно кивнул:

— Помни главное: не пытайся быть героем. Геройство тут не поможет. Поможет осторожность. И умение вовремя уйти.

Ветер снова пробежал по двору, подхватил несколько сухих листьев и закружил их в медленном танце. Солнце почти село, и последние лучи окрашивали кирпичные стены в тёмно-золотые тона, делая их похожими на застывшее пламя.
Алёна крепче прижала к себе пакет с пирожками — как будто он был маленьким островком тепла в этом холодном, опасном мире.

— Я запомню, — тихо сказала она.

И, не прощаясь, повернулась и пошла к подъезду. На этот раз её шаги были не такими осторожными, не такими напряжёнными. Не потому, что страх исчез, а потому, что теперь она шла не вслепую. А парни ещё долго стояли и смотрели ей вслед.