83

- Я тебе щаскну! Я тебе крапивой щас щаскну! Не щас, а сразу… Щаскает она…
Крик доносился со стороны открытой чердачной дверцы.
Анна попробовала встать, но резкая боль в ступнях полоснула словно ножами.
- Вот это находилась я, - озадачилась новой проблемой девушка. Стала продвигаться к дверце на коленях, благо недалеко. К тому же на невысоком чердаке всё равно нельзя было встать в полный рост.
Осторожно выглянула наружу, держась одной рукой за полусгнившие доски косяка.
Чердак был расположен невысоко, но всё же возвышался над садиком, плетнём и соседским двором. И в соседнем дворе перед взором Анны предстала безрадостная картина.
Довольно плотная крестьянка стояла, уперев руки в бока, и честила худенькую девочку, которая пробегала по двору то с охапкой травы, то с какими-то горшками.
Тётка вертелась на месте, в зависимости от того, в какой стороне девочка, и продолжала вопить визгливым голосом.
В увиденном Анне показалось что-то смутно-знакомое.
- Это тётка Фетинья на Стешу ругается.
От неожиданности Анна вздрогнула так, что, если бы не держалась за доски, запросто могла бы кувырнуться куда-нибудь поближе к тётке Фетимье.
Оглянулась. Рядом стояла белёсая девочка и тоже наблюдала за соседями.
Анна отодвинулась от дверцы, села.
- Она скоро уйдёт на работу, - судя по тону, эта новость должна была обрадовать.
- Я тебя, кажется, видела…
- Конечно, видела... Когда тебя Ксеня привела.
- Тебя как зовут?
- Маруся… А ты Анна? Будешь с нами жить?
От такого простого приглашения Анне стало легче. По крайней мере ей есть где остановиться хотя бы на какое-то время.
- А вы вдвоём с Ксеней живёте?
- Нет… Ещё есть бабушка Нюра, она теперь с Ксеней на коровнике. Ещё есть Митька, он тоже работает. Есть ещё Ольга. Она там, - Маруся ткнула пальцем куда-то вниз и в сторону. – Пойдём есть. 
- Есть? – живот словно тоже услышал, сердито заурчал.
Анне стало неловко, но Маруся, кажется, не обратила внимания. Она снова выглянула в чердачную дверцу. – Всё, ушла тётка Фетимья. – Потом резко обернулась к Анне. – Слушай… а ты с детьми умеешь сидеть?
- Как… боюсь… кажется… - Анна в конец растерялась.
- Нам со Стешей надо сбегать… кое-куда… А с девками некому остаться. Думали, тётка Фетимья на барщину не пойдёт, а не получилось. Сенокос начался, теперь она каждый день уходит… А нам надо…
- Что?
- Пошли сначала поешь, потом объясню.
- Я, кажется, повредила ноги… Не могу ходить…
- Ну-ка… попробуй-ка ступить, - Маруся, как заправский лекарь стала помогать Анне встать.
- Ай, - вскрикнула та, как только попыталась опереться на ногу. И снова плюхнулась в сено.
- Так это, наверное, оттого, что ты долго с непривычки ходила. Ты долго ходила? С непривычки? У меня тоже так было. Надо потихоньку расхаживаться.
- Да? – Анна прониклась доверием к такой маленькой, но уже опытной девочке. – Попробую…
Расхаживаться пришлось долго. Но спускаясь по лестнице с чердака, Анна поняла, что жить будет.
Пока с опаской ковыляла взад-вперёд по двору - расхаживалась, Маруся куда-то убежала. А потом Анна подняла голову.
За руку Маруся вела девушку несказанной красоты.
- Это Ольга…
Анна сразу поняла, что с Ольгой что-то не то. Она никак на неё не реагировала, не подняла глаз, её лёгкая улыбка скорее относилась к внутреннему созерцанию.
Но в то же время она сразу почувствовала какое-то родство. Эта девушка – не крестьянка.
- Что с ней?
Маруся оглянулась по сторонам, наклонилась к Анне и зашептала:
- Заколдована…
От неожиданности Анна растеряно захлопала ресницами.
- Пойдём завтракать, - обычным тоном пригласила Маруся. – А потом я Стешу с девками позову. Ладно? А то ей никак не управиться…
На белой скатерти лежал хлеб, стоял кувшин с молоком, дымились в котелке щи.
Анна на некоторое время замерла. Так она ещё не ела. Из тёмной глиняной самодельной посуды.
- Ну что же ты? – засуетилась Маруся, усаживая на лавку Ольгу.
- А… где мне можно сесть?
- А… Сейчас подумаю. Тут-то у нас сидит бабушка, тут Митька, тут Ксеня… - она ткала пальцем, перечисляя домочадцев. – Садись сюда.
Анна несмело села, куда ей указали, взяла большую неудобную деревянную ложку, посмотрела на Марусю.
Но той теперь было не до неё.
- Оленька, возьми скибку… Вот так… Молодец… Кушай. Давай щи зачерпнём…
Голод – не тётка. Живот снова заурчал, намекая Анне, что теперь не время привередничать, и та потянулась ложкой в общий котёл.

- Иди отведи Ольгу в сад, а я пока чашки помою.
Это простое обращение, как к своей и равной, было Анне внове. К ней так раньше не обращались. В этом не было неуважения. В этом было другое… Словно… Словно Анну приняли в семью.
Она осторожно взяла девушку за тонкую руку, потянула за собой.
Вышли во двор. Анна оглянулась.
- Так… А где тут сад? Кажется, за той калиткой. Пойдём, Ольга.
За калиткой действительно был сад. Анна провела Ольгу к деревянной лавочке под яблоней и вдруг…
Острая живая глубокая – до самых израненных пят, радость жизни нахлынула, окатила, затопила всю – с ног до головы. Анна прислонилась спиной к яблоне…
«Это потому, что я снова есть!» - догадалась она.
- Ты Анна? – пропищал голосок из-за забора.
И девушка едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть от неожиданности в который раз. Она оглядела плетень. В одной из дыр хлопал ресницами голубой глаз.
- А ты Стеша? – догадалась тоже. – Тебя Маруся с какими-то девками ждёт.
- Ща я приду, - глаз исчез.
Анна огляделась. Что за чудный уголок? Трава была густая и мягкая, кажется, приятно-прохладная. Так и хотелось попробовать походить босиком. Может, это помогло бы больным ступням?
Кустики ягод и несколько деревьев дополняли уютную картину. Дальше плетень укрывал от всего мира.
Послышались девичьи голоса. Кажется, Маруся и Стеша встретились во дворе.
Открылась калитка, и в сад действительно вошли девочки. А на руках у каждой сидели глазастенькие малышки.
Маруся протянула свою Анне.
- Подержи, я пока тряпку под яблоню постелю.
И Анна несмело взяла на руки малышку. И замерла. И мир остановился. И она желала бы только одного, чтобы так было вечно.