Версия Сачкова

     Котенка назвали Тика. Его нашли с месяц назад в лесу под расколотым надвое деревом. Видно, его мать ушла охотиться и не вернулась, скорее всего погибла. Теперь он носился вокруг Ленны и ее подруг, пытался вырвать из рук цветки со стеблями, из которых девушки плели венки. Лучший венок, конечно, достанется Ленне, потому что она самая красивая в лагере. Собственно, она единственная, у кого пропорции абсолютно симметричные, как будто выточенные мастером-резчиком, владеющим лезвием в совершенстве. У других девушек на стоянке на лицах или на телах имеется какой-нибудь изъян, у кого-то косоглазие, у других заячья губа, подвернутые стопы ног.
     Мужчины ушли рано утром, чтобы поймать рыбы в реке, припасы в лагере уже подходят к концу. Сегодня должен быть шикарный обед, если глупая рыба будет плыть в их сторону, а не наоборот. А пока каждый занимается своим углом, прибирается, чинит одежду, перебирает собранные накануне орехи. Только странный Юри, как всегда, ничего не делает, а глазеет на присыпанные лесом горы, которые окружают зеленую долину, где расположен лагерь.
     Ветров здесь почти не бывает. Лишь иногда по верхушкам акаций пробегает шелест, вызванный проскочившим через перевал сквозняком. Поэтому шум, который пришел от реки, настораживает тихого Юри и сидящих в тени старух. В его сопровождении появляются несколько мужчин из лагеря. Они привели двоих чужаков, довольно грязных субъектов, здоровенного роста, с большими нечёсаными головами. Их отвели за маленький грот, в котором земли бьет источник со свежей водой. Затем, Клин, который теперь главный на стоянке, вернулся и позвал с собой Ленну и, слегка подумав, ее подругу Аси. Они зашли на крохотную полянку, образованную кустами самшита, которые росли вокруг. Чужие стояли посередине. По краям поляны расположились свои, с любопытством рассматривая уродливых чужаков. Клин что-то сказал одному из них, и тот пошел в лагерь. Через минуту он вернулся с Тикой в руках. Ему быстро смастерили ошейник с мягкой подложкой из мха, прицепили к нему поводок из лианы и привязали к молодой туе. Шестипалый Арат принес сумку с речными камешками и ракушками, рассыпал их и сказал девушкам искать те, что с отверстиями, которые можно было бы использовать для ожерелий. Девушки стали на колени и занялись привычной работой. Тика рвался к ним, кусал поводок, пытался его перегрызть, так ему хотелось попасть в россыпь ракушек, чтобы разбросать их по всей поляне. Ленна смотрела на котенка и растягивала свои розовые, как цветы Козьей бородки, губы в улыбке. Вдруг она почувствовала сильный толчок и боль. Она оглянулась. Боль происходила от грязного чужестранца, который толкал ее под подбадривающие крики стоящих вокруг молодых мужчин со стоянки. Ленна подняла глаза на вожака, но тот строгим голосом и решительным жестом приказал продолжать перебирать речные блестяшки. Тика все-таки перегрыз свой поводок и подбежал к хозяйке. Ленне стало бы легче оттого, что ее лучший друг с ней, если бы озорной Тика не начал кусать ее качающиеся соски, видимо, приняв их за палочки на нитке, которыми они играли в “ну-ка отними”.
     Наконец, все закончилось. Чужаков увели, Ленне разрешили отдохнуть, и на живот к ней тут же забрался Тика.

- Неплохо, Сачков, неплохо, - сказал профессор Кижинский. – То есть, вы хотите сказать, что девушка, как там бишь ее, Ленна, не смогла разродиться, поскольку отец ее ребенка был слишком большеголовым, возможно не кроманьонцем даже, а неандертальцем или гейдельбергцем. В общем, Ленне не удалось спасти свое племя от вымирания, путем рождения ребенка со свежей кровью и не мутированными генами. 
- Но почему именно ее скелет, с другим скелетиком внутри сохранился, профессор?
- Возможно, ее похоронили по высшему разряду, в самом холодном углу пещеры. А чтобы ей было не скучно в другом мире, в компанию положили котика, чьи косточки мы тоже нашли. Ну а вскоре, очень вскоре, случилось землетрясения или извержение чего-нибудь вулканического, и лава, облепив склеп, сохранила Ленну с Тикой и неродившимся спасителем племени для нас.