Второе письмо

Граф Алексей Григорьевич, государь мой милый!

Прочла вашу грамоту семь раз — и каждый раз перо выпадало из рук. Вы называете меня светом своим, а сами, как молния, озаряете мою душу, что почитала себя уже угасшею среди дворцового мрака.

Вы пишете: «Сниму венец поцелуем». О, буйная голова! А знаете ли вы, что сей венец держится не на висках моих, а на тысяче глаз, на шепотах, на страхе и надежде целой России? Ежели я улыбнусь вам на людях теплее, чем положено, — завтра же поползут слухи, что царица забыла о долге, а граф Орлов готовит переворот. Вы смелы — я люблю вас за это. Но я и осторожна — ибо любовь моя к вам требует не безумства, а тишины.

Оттого не ждите меня у парадного крыльца. Приезжайте тайно, через оранжереи, к полуночи. Я велю открыть потайную дверь, ту самую, что за гобеленом с Дианой-охотницей. Придите — и я скажу вам не как императрица, а как женщина, что боится ошибиться. Скажу: «Алексей, я готова бежать с вами на край света, но только если вы докажете мне, что готовы простить мне корону, которой вы же меня и увенчали».

Жду. Дрожу. Молчу.

Екатерина.

P.S. Вашу руку, что не мыли после платка, — приказываю вымыть. Я подарю вам новую, а вместе с нею — право касаться моей ладони без позволения. Но только за закрытыми дверями.