Альбер Камю

«Когда разражается война, люди обычно говорят: „Ну, это не может продлиться долго, слишком это глупо“. И действительно, война — это и впрямь слишком глупо, что, впрочем, не мешает ей длиться долго».

«Журналист спросил, предохраняет ли маска хоть от чего-нибудь, и Тарру ответил: нет, зато действует на других успокоительно».

«Но всё-таки стыдно быть счастливым одному».
Альбер Камю. «Чума»

Странно, Альбера Камю я начал читать очень давно, и он сразу занял гигантское место в моих тогдашних предпочтениях: американское, русское-советское и Камю, причем, занятно, что Сартра и Симону Бовуар я как-то быстро отодвинул. Его «экзистенциализм» меня совсем не смущал, к этому я ещё вернусь, но коротко: фактически от его «экзистенциализма» при ближайшем рассмотрении для меня остаются только мысли о смерти, которые то тут, то там приходят смертному в голову. Спор Камю и Жан-Поль Сартра для меня был чем-то из области облаков, тогда я прочитал «Слова», но Сартр для меня был язвительным стариканом, внешне похожим на Льва Троцкого, я и понятия не имел, что оба они были лауреатами Нобелевской премии по литературе. Главное в том, что тогда я прочитал основные произведения Камю: «Чуму» и «Посторонний», всё это очень меня волновало, а некоторые вещи я и сейчас прекрасно помню, короче, Альбер Камю был тогда моим любимым писателем. Сейчас я постараюсь разобраться, что тут главное, ведь прошло больше пятидесяти лет, а отношение, в сущности, не изменилось, что странно. Должен сказать, что я столько за месяц узнал нового про Камю, что, уверен, через год я вернусь и заново этот пост перепишу, если буду жив.
        Я начну с женщин, которых у Камю было предостаточно, причем его отношения были чувственными и менялись в режиме, не поддающимся никаким описаниям.

Первая жена Камю - Симона Ийе, она была экстравагантной девятнадцатилетней девушкой, познакомились они в Алжире, вместе участвовали в театральной жизни. Брак быстро распался: Симона страдала от пристрастия к морфию, кроме того, в семье были измены. 
 
Вторая жена Камю – Франсин Фор. Они познакомились в 1937 году, поженились 3 декабря 1940-го в Лионе. Франсин была пианисткой и математиком. В 1945 году у них родились близнецы — Кэтрин и Жан. Похоже, Камю не испытывал к жене особо сильных чувств, и он не верил в институт брака. Так что, это создавало напряжённость: она знала о его увлечениях, что усугубляло её депрессию. В какой-то момент она даже попыталась покончить с собой. Он писал:
"Вот уж не думал, что женюсь сразу на четырех женщинах", - жаловался Альбер Камю на взыскательную тещу и двух сестер своей жены Франсины. Для него она была матерью его близнецов, которых он называл "наш побочный продукт", и только. Она была очаровательна, добра, трогательна и так далее, но всё это не спасало ее от раздражения мужа. Если они собирались обедать, он всегда сам заезжал за ней, опасаясь, что Франсина будет долго копаться и они опоздают. Многие считали, что Франсина не подходила Альберу ни по темпераменту, ни по интеллекту.  Франсина молча любила, и чем сильнее отдалялся от нее Альбер, тем сильнее разгоралась в ней нежность к этому человеку, который принадлежал ей все меньше.

Теперь сложный вопрос с Марией Казарес. Она была, пожалуй, самая известная из его возлюбленных. Они познакомились в 1944 году в Париже: Камю читал свою пьесу «Недоразумение» для труппы театра «Матюрен», а Казарес должна была в ней играть. Между ними случился страстный роман. Занятно, что их отношения прерывались: например, когда Франсин вернулась из Алжира после оккупации, связь временно прекратилась. Но в 1948 году они случайно встретились на бульваре Сен-Жермен и возобновили отношения. Их переписка длилась около 12 лет — сохранилось примерно 900 писем. В этих текстах есть и интимные детали, и разговоры о театре, и упоминания общих знакомых (Сартра, де Бовуар, Кокто). При этом в отношениях была и ревность, причем Камю не терпел, когда вспоминали увлечения самой Казарес.
Невероятно ранимый Камю хотел, чтобы те, кого он любил, не только отвечали ему тем же, но и любили его произведения. Казарес была на это способна. В канун 1949 года Альбер написал Марии: "Счастливого Нового года, любовь моя! Хочу, чтобы мы были вместе, и я не умер вдали от тебя". Он писал ей иногда два раза в день и утверждал, что, если она умрет, он перестанет смеяться. Альбер называл Марию своей Единственной и часто повторял: "Я тебя обманывал, но ни разу не предал". Он старался щадить самолюбие жены, и, когда поехал за Нобелевской премией, рядом с ним была именно Франсина, а не Мария. "Франсина была со мной в беде, пусть же будет и в радости", - решил Камю. В конце концов он действительно любил преданную и терпеливую Франсину.

    Ещё одна из его подопечных, Патрисия Блейк. американка, с которой Камю познакомился в 1945 году в Нью-Йорке. Она была фотомоделью, журналисткой, училась в колледже, писала для «Нью-Йорк таймс» и журнала Vogue. Между ними завязался роман, и они появлялись вместе. Впоследствии Патрисия стала известным экспертом по русской
Камю сразу же попросил Патрисию провести с ним следующий день, и юная красавица со степенью бакалавра искусств не устояла перед гением. Альбер открыто признавал, что влюблен не на шутку. Вид этой пары многих шокировал, но Патрисия и Альбер с головой ушли в свою страсть. Камю учил ее проникать в поэзию и отваживал от чтения Ленина и Маркса, которым она симпатизировала.

    Также в материалах о Камю упоминаются Катрин Сэллерс, актриса, с которой у Камю были отношения. Характер отношений Камю с женщинами часто был, так сказать, сложным: он мог быть обаятельным и пылким, но при этом не стремился к глубоким, стабильным связям. Многие из этих историй так и остались в переписке, мемуарах или сплетнях того времени. В самом конце я приведу отрывок из 

Итак, Альбер Камю (7 ноября 1913, Мондови, Алжир — 4 января 1960, Вильблевен, Франция) — французский прозаик, философ, близкий к экзистенциализму. Получил нарицательное имя при жизни «Совесть Запада». Лауреат Нобелевской премии по литературе 1957 года.
    Альбер Камю родился 7 ноября 1913 года в франкоалжирской семье в Алжире, на ферме «Сан-Поль» у местечка Мондови. Его отец, Люсьен Камю, эльзасец по происхождению, был смотрителем винного подвала в винодельческой фирме, во время Первой мировой войны служил в пехоте, в 1914 году получил смертельное ранение в битве на Марне и умер в лазарете. Мать Кутрин Сантэ, испанка по национальности, полуглухая и неграмотная, переехала с Альбером и его старшим братом Люсьеном в район Белькур города Алжир, жили в бедности под началом своевольной бабушки. Кутрин, чтобы содержать семью, работала сперва рабочей на фабрике, затем уборщицей.
В 1918 году Альбер стал посещать начальную школу, которую окончил с отличием в 1923 году. Учитель начальной школы Луи Жермен смог убедить родственников в необходимости для Альбера продолжить образование, подготовил его к поступлению в лицей и добился назначения стипендии. Впоследствии Камю с благодарностью посвятил учителю Нобелевскую речь. В лицее Альбер начал серьёзно заниматься футболом, играл за команду клуба «Racing Universitaire d'Alger», в дальнейшем утверждал, что спорт и игра в команде повлияли на формирование его отношения к морали и долгу. В 1930 году у Камю был обнаружен туберкулёз, он был вынужден прервать образование и навсегда прекратить занятия спортом. Позже по состоянию здоровья он не был призван в армию.
В 1932—1937 годы Альбер Камю учился в Алжирском университете, где изучал философию. Его другом стал преподаватель Жан Гренье — писатель и философ. Попутно Камю был вынужден работать и сменил несколько профессий: частный учитель, продавец запасных частей и т.д. В мае 1936 года он получил степень магистра философии c работой «Неоплатонизм и христианская мысль» о влиянии идей Плотина на теологию Аврелия Августина. В это же время Камю входил в проблематику экзистенциализма: изучал произведения С. Кьеркегора, Л. Шестова, М. Хайдеггера, К. Ясперса. На старших курсах университета увлёкся социалистическими идеями. Весной 1935 года вступил во Французскую коммунистическую партию.
После окончания университета Камю некоторое время возглавлял Алжирский дом культуры, в 1938 году был редактором двух леворадикальных оппозиционных газет «Альже репюбликен» и «Суар репюбликен». Обе газеты были закрыты военной цензурой после начала Второй мировой войны. В 1941 году Камю вступил в ряды Движения Сопротивления и стал членом подпольной организации «Комба», снова в Париже.
    В 1942 году был издан «Посторонний», в 1943 году — «Миф о Сизифе». В 1944 году Камю написал роман «Чума» (опубликован только в 1947).
После окончания войны Камю продолжил работать в «Комба», издательство опубликовало его ранее написанные произведения, вскоре принёсшие писателю популярность. В 1947 году начинается его постепенный разрыв с левым движением и лично с Сартром. Он уходит из «Комба» и становится независимым журналистом. В 1951 году в анархистском журнале «Либертер» выходит «Бунтующий человек», где Камю исследует анатомию бунта человека. Левые критики, включая Сартра, сочли это отказом от политической борьбы за социализм. Для меня отличие позиций Сартра и Камю очень важно, так что я остановлюсь на этом более подробно. Тема-то спора была общей – экзистенциализм, но в деталях они расходились кардинально, причем в двух плоскостях: философской и политической. В философском плане, по Сартру, у человека нет заранее заданной «сущности», человек сначала живёт, а потом сам создаёт себя через свои выборы. Из этого вытекает ответственность: каждый выбор формирует не только твою жизнь, но и «образ человечества». Камю подходил к этому по-другому. Он признавал абсурдность мира (в «Мифе о Сизифе» он подробно разбирал это понятие), но делал акцент не на безграничной свободе, а на ограничениях. По его мнению, человеческая природа задаёт определённый набор возможностей и рисков, которые нельзя полностью преодолеть. Поэтому ответственность у Камю — это прежде всего ответственность перед самим собой, а не перед обществом или историей. Теперь об абсурде: Сартр видел в абсурде возможность самому создать смысл в бессмысленном мире, Камю же считал, что абсурд — это противоречие между жаждой разума понять мир и иррациональной природой самого мира. И выход он видел в стойком противостоянии этому абсурду: в жизни, наполненной страстью, творческим бунтом, но без самоубийства.
Политический спор стал очевидным как раз после выхода эссе Камю «Бунтующий человек». Камю писал, что бунт — это протест против абсурда и несправедливости, но при этом резко осуждал революционное насилие. Он считал, что использовать насилие для направленного поворота истории — утопично и деспотично: оно порождает новые формы угнетения. Камю выступал за баланс: между свободой и справедливостью нужно постоянно искать компромисс, опираясь на гуманизм. Сартр прочёл «Бунтующего человека» с отвращением. Для него цель — коммунизм — требовала слома существующего, капиталистического порядка, а значит, в борьбе за эту цель он оправдывал и революционное насилие. Он воспринял позицию Камю как отказ от политической борьбы. Короче, Сартр делал акцент на абсолютной свободе и создании смысла, а Камю - на ограничениях человеческой природы и моральной честности даже в борьбе с абсурдом. В итоге их дискуссия вылилась в публичную полемику — Сартр опубликовал разгромный отзыв в своём журнале «Новые времена». Так давняя дружба развалилась. 

    В 1956 году Камю пишет повесть «Падение».
    В 1957 году ему была присуждена Нобелевская премия по литературе «за огромный вклад в литературу, высветивший значение человеческой совести». В речи по случаю вручения премии, характеризуя свою жизненную позицию, см. конец этого очерка.
Альбер Камю, культовый писатель ХХ века, философ и журналист. Когда в 1957 году ему 
вручали Нобелевскую премию, он задумывался о том, достоин ли ее. В конце этого очерка я привожу текст его речи.
 
Теперь о смерти. Днём 4 января 1960 года автомобиль, в котором Альбер Камю вместе с семьёй своего друга Мишеля Галлимара, племянника издателя Гастона Галлимара, возвращался из Прованса в Париж, вылетел с дороги и врезался в платан неподалёку от городка Вильблёвен в ста километрах от Парижа. Камю погиб мгновенно. Галлимар, который был за рулём, умер в больнице через два дня, его жена и дочь выжили. Среди личных вещей писателя были найдены рукопись неоконченной повести «Первый человек» и неиспользованный железнодорожный билет. Альбер Камю погиб в возрасте 46 лет. Его тело было временно захоронено в местной мэрии, прежде чем его перевезли на основное кладбище в Лурмарене (регион Люберон, юг Франции)
В ноябре 2009 года президент Франции Николя Саркози предложил перевезти прах писателя в Пантеон, но не получил согласия родственников Альбера Камю.

Некоторые замечания.
Об отношении к религии и богу. Альбера Камю относят к представителям атеистического экзистенциализма. В период подготовки «Мифа о Сизифе» Альбер Камю выражает одну из ключевых идей его философии: «Если существует грех против жизни, то он, видимо, не в том, что не питают надежд, а в том, что полагаются на жизнь в мире ином и уклоняются от беспощадного величия жизни посюсторонней». Вместе с тем, отнесение сторонников атеистического экзистенциализма к атеизму отчасти условно, и у Камю наряду с неверием в Бога, признанием того, что Бог умер, утверждается абсурдность жизни без Бога. Сам Камю не считал себя атеистом, что странно.

О чувствах к женщинам Альбер Камю сообщил в повести «Падение», и мне почему-то кажется, что это о самом Камю:
«Женщина! Ведь это всё, что нам остаётся от рая земного, не так ли?».

«Женщина — это награда не воителя, а преступника. Для него женщина — пристань, тихая гавань; в постели женщины обычно его и арестовывают».

«Моё отношение к женщинам было совершенно естественным, непринуждённым, лёгким, как говорится. Я не прибегал к хитрости — разве только к той, явной, упорной, которую женщины считают честью для себя. Я их любил — по общепринятому выражению, то есть никогда не любил ни одну».

«Что касается женщин, то проверкой раз и навсегда были установлены прочность и длительность моей власти над ними. Любопытно? А ведь это сущая правда, дорогой соотечественник. Одни кричат: „Люби меня!“, другие: „Не люби меня!“. А есть такая порода людей, самая скверная и самая несчастная, которая требует: „Не люби меня и будь мне верна“».
.Ваши выводы …

Теперь о Нобелевской речи.
Речь Альбера Камю на Нобелевском банкете в ратуше Стокгольма, 10 декабря 1957 года

Я глубоко признателен за ту честь, которой столь великодушно удостоила меня ваша Академия, особенно если учесть, насколько эта награда превосходит мои личные заслуги. Каждый человек, а тем более каждый художник, хочет, чтобы его признавали. Я тоже этого хочу. Но я не мог принять ваше решение, не сравнив его последствия с тем, кто я есть на самом деле. Почти молодой человек, богатый лишь своими сомнениями, с незавершенной работой, привыкший жить в уединении за работой или в дружеской компании, — разве он не впал бы в панику, услышав указ, который внезапно перенес бы его, одинокого и предоставленного самому себе, в центр ослепительного света? И с какими чувствами он мог принять эту честь в то время, когда другие писатели Европы, в том числе величайшие, были обречены на молчание, и даже в то время, когда страна, в которой он родился, переживала нескончаемые страдания?
Я пережил потрясение и внутреннее смятение. Чтобы обрести покой, мне, по сути, пришлось смириться с тем, что мне привалило слишком большое счастье. И поскольку я не могу соответствовать ему, просто полагаясь на свои достижения, я нашел опору в том, что поддерживало меня всю жизнь, даже в самых сложных обстоятельствах: в моем представлении о своем искусстве и роли писателя. Позвольте мне в духе благодарности и дружеских отношений как можно проще рассказать вам, в чем заключается эта идея.
Что касается меня, то я не могу жить без своего искусства. Но я никогда не ставил его превыше всего. С другой стороны, если оно мне и нужно, то только потому, что оно неотделимо от моих собратьев по разуму и позволяет мне, такому, какой я есть, жить с ними на равных. Искусство — это способ затронуть как можно больше людей, показав им привилегированную картину общих радостей и страданий. Оно обязывает художника не замыкаться в себе, оно подчиняет его самой скромной и универсальной истине. И часто тот, кто выбрал судьбу художника, потому что чувствовал себя не таким, как все, вскоре понимает, что не сможет сохранить ни свое искусство, ни свою непохожесть на других, если не признает, что он такой же, как все. Художник подстраивается под других, балансируя между красотой, без которой он не может обойтись, и обществом, от которого он не может отгородиться. Вот почему настоящие художники ничем не гнушаются: они обязаны понимать, а не судить. И если им придется выбирать сторону в этом мире, то, возможно, они встанут на сторону того общества, в котором, по великим словам Ницше, будет править не судья, а творец, будь то рабочий или интеллектуал.
Точно так же и роль писателя не избавляет его от тяжелых обязанностей. По определению, он не может сегодня ставить себя на службу тем, кто творит историю; он служит тем, кто ее переживает. В противном случае он останется один и лишится своего призвания. Никакие армии тирании с их многомиллионными армиями не освободят его от одиночества, даже если он пойдет в ногу со временем. Но молчание неизвестного заключенного, подвергающегося унижениям на другом конце света, способно вытащить писателя из его добровольного изгнания — по крайней мере, если, пользуясь всеми привилегиями свободы, он не забудет об этом молчании и передаст его, чтобы оно зазвучало в его искусстве.
Никто из нас не настолько велик, чтобы справиться с такой задачей. Но при любых жизненных обстоятельствах, в безвестности или на пике славы, скованный цепями тирании или на какое-то время обретший свободу самовыражения, писатель может завоевать сердце живого сообщества, которое его оправдает, при одном условии: если он в меру своих возможностей будет выполнять две задачи, составляющие величие его ремесла: служить правде и служить свободе. Поскольку его задача — объединять как можно больше людей, его искусство не должно идти на компромисс с ложью и раболепием, которые, где бы они ни царили, порождают одиночество. Какими бы ни были наши личные недостатки, благородство нашего ремесла всегда будет основываться на двух труднодостижимых принципах: отказе лгать о том, что знаешь, и сопротивлении угнетению.
Более двадцати лет безумной истории, в которой я, как и все люди моего поколения, безнадежно затерялся в водовороте времени, меня поддерживало одно: скрытое чувство, что писать сегодня — это честь, потому что это занятие — это обязательство, и обязательство не только писать. В частности, учитывая мои способности и мое положение, это было обязательство нести вместе со всеми, кто переживал ту же историю, то страдание и ту же надежду, которые были нам близки. Эти люди, родившиеся в начале Первой мировой войны, которым было по двадцать, когда к власти пришел Гитлер и начались первые революционные процессы, которые затем, в довершение своего образования, столкнулись с гражданской войной в Испании, Второй мировой войной, миром концентрационных лагерей, Европой пыток и тюрем, — эти люди сегодня должны воспитывать своих сыновей и создавать свои произведения в мире, которому угрожает ядерная катастрофа. Я думаю, никто не вправе требовать от них оптимизма. И я даже думаю, что мы должны понять — не переставая бороться с этим, — ошибочность позиции тех, кто в порыве отчаяния отстаивал свое право на бесчестье и поддался нигилизму эпохи. Но факт остается фактом: большинство из нас в моей стране и в Европе отказались от этого нигилизма и начали искать легитимность. Им пришлось выработать в себе искусство жить во времена катастроф, чтобы возродиться и открыто противостоять инстинкту смерти, который присутствует в нашей истории.
Каждое поколение, несомненно, чувствует себя призванным изменить мир. Мое поколение знает, что не изменит его, но его задача, возможно, еще важнее. Она заключается в том, чтобы не дать миру разрушить себя. Наследники порочной истории, в которой смешались провалы революций, безумные технологии, мертвые боги и изжившие себя идеологии, где посредственные правители могут уничтожить все, но уже не знают, как убеждать, где интеллект деградировал и стал слугой ненависти и угнетения, — это поколение, отталкиваясь от собственных отрицаний, должно было восстановить, как внутри себя, так и вовне, то немногое, что составляет достоинство жизни и смерти. В мире, которому грозит распад, в котором наши великие инквизиторы рискуют навсегда установить царство смерти, он знает, что должен в безумной гонке со временем восстановить между народами мир, который не будет означать порабощения, заново примирить труд и культуру и вместе со всеми людьми воссоздать Ковчег Завета. Не факт, что нынешнее поколение когда-нибудь сможет справиться с этой грандиозной задачей, но оно уже повсюду в мире бросает двойной вызов — за правду и за свободу — и, если потребуется, знает, как умереть за них без ненависти. Где бы оно ни проявляло себя, оно заслуживает того, чтобы его приветствовали и поддерживали, особенно там, где оно приносит себя в жертву. В любом случае, будучи уверенным в вашем полном одобрении, я хотел бы передать этому поколению честь, которой вы меня только что удостоили.
В то же время, рассказав о благородстве писательского ремесла, я должен был поставить писателя на его место. У него нет других притязаний, кроме тех, что он делит со своими боевыми товарищами: он уязвим, но упрям, несправедлив, но страстно стремится к справедливости, выполняет свою работу без стыда и гордости на глазах у всех, разрываясь между печалью и красотой, и, наконец, посвящает себя тому, чтобы извлечь из своего двойственного существования творения, которые он упорно пытается возвести в разрушительном потоке истории. Кто после всего этого может ожидать от него готовых решений и высоких моральных принципов? Истина загадочна, неуловима, ее всегда нужно завоевывать. Свобода опасна, с ней так же трудно ужиться, как и наслаждаться ею. Мы должны идти к этим двум целям, мучительно, но решительно, заранее смирившись с неудачами на столь долгом пути. Какой писатель с чистой совестью осмелится провозгласить себя проповедником добродетели? Что касается меня, я должен еще раз заявить, что я не из таких. Я никогда не мог отказаться от света, радости бытия и свободы, в которой я вырос. Но хотя эта ностальгия объясняет многие мои ошибки и промахи, она, несомненно, помогла мне лучше понять свое призвание. Она и по сей день помогает мне безоговорочно поддерживать всех тех молчаливых людей, которые поддерживают жизнь, которую им уготовили в этом мире, только благодаря воспоминаниям о кратком и свободном счастье.
Таким образом, я остаюсь тем, кто я есть на самом деле, со всеми моими ограничениями и долгами, а также со своим непростым мировоззрением. В заключение я хочу сказать, что, несмотря на масштаб и щедрость оказанной мне чести, я воспринимаю ее как дань уважения всем тем, кто, участвуя в той же борьбе, не получил никаких привилегий, а, напротив, познал нищету и гонения. Мне остается только от всего сердца поблагодарить вас и публично, в знак личной признательности, дать вам то же древнее обещание верности, которое каждый настоящий художник молча повторяет про себя каждый день.

Приложения
1. «Чума»
https://www.youtube.com/watch?v=7PRcM5mlukw
2. «Посторонний»
https://www.youtube.com/watch?v=l3DONC1-mng
3. «Падение» (1956)
https://www.youtube.com/watch?v=iaFgY9Ia4Bg&t=9087s\
4. Альбер Камю - Записные книжки 1951-1959 гг
https://www.youtube.com/watch?v=ZtVu-V3mVs0
5. Лекция. «Камю: чем сражает его абсурдная философия?» Андрей Аствацатуров
https://www.youtube.com/watch?v=O7ZPs6wSfoA

Фото: Альбер Камю

29.06.2026