Беседа с Аланом Тьюрингом о свободе воли

 Утро выдалось туманным. Я прихватил с собой на всякий случай камеру: в тумане иногда получаются отличные снимки. Алан почему-то позвал меня в парк, где он обычно бегал по утрам. Увидев меня, он помахал рукой и, подбежав, перешел на шаг. Отвечал он через раз, стараясь восстановить дыхание.

- Быть может, нам все же стоило встретиться чуть позже? - спросил я.
  - Как скажете…- фу-фу...- Я думал, вы репортер… Знаете… я завтракаю в кафе «Голова льва», встретимся в 10! – и он тотчас прибавил темп и скрылся за поворотом.

Мой странный собеседник явился действительно ровно в десять и, поискав меня глазами, тотчас направился к моему столику.
Улыбнувшись, он спросил:
- Чем я обязан? Вы не репортер… коллеги из других университетов меня не посещают… Следовательно, вы из полиции? Сколько можно? Достали уже, честное слово!

- Господи! Нет! При чем тут полиция? – ответил я и даже взмахнул руками.
- Тогда что вам нужно? - он сел и позвал кельнера.
— Скажите… если сознание — это алгоритм, пусть невероятно сложный… тогда, где в нём место свободе?

Тьюринг чуть наклоняет голову:
— Понятно. Вы не полицейский…. Теперь понятно… - он задумался, - Вы спрашиваете, может ли машина быть свободной?
— Нет. Я спрашиваю — может ли человек не быть машиной.

Он снова задумался, причем, на пару минут.
— А если это одно и то же? — спокойно спросил он.
Кельнер только что принес его заказ, и он стал неистово резать яичницу с ветчиной.
— Хорошо, смотрите, — продолжил я, — если есть некая функция… многомерная… тензор, включающий совесть, долг, рефлексию… то выбор — это просто вычисление.
— Возможно, — кивает он. — Но вы упускаете важную деталь.
— Какую? - спросил я.
— Неполноту знания о состоянии системы, – на этот раз он даже посмотрел на меня.
— То есть?
— Даже если вы — алгоритм, - ответил он, все также поспешно жуя, - вы не имеете доступа ко всем своим параметрам. А значит — не можете предсказать собственный результат, – сказал он как бы между прочим, будто уже сто лет знал это.

— Но это же просто ограничение, а не свобода… - возразил я.
Алан слегка улыбнулся:
— А чем, по-вашему, отличается свобода от непредсказуемости?

Я задумываюсь.
— Хорошо. – ответил я, - Тогда вот что… Если люди в большинстве своём предсказуемы — значит ли это, что у них меньше свободы?
— Скорее, — отвечает он, — у них проще модель.

— То есть? – я не совсем понял его ответ.
— Представьте машину с малым числом состояний. Она быстро повторяется.
— А при чем тут человек? – удивился я.
— Человек может увеличивать число состояний. – ответил он, приступив к кофе.

— Вот! — ответил я. — Именно! Я примерно об этом и думал. Сделать функцию сложнее — значит выйти за пределы детерминизма.

Тьюринг покачал головой:
— Нет. Увы. Не выйти. Это значит - сделать детерминизм невычислимым.
— Невычислимым? - я был немного сбит с толку.
— Да, вы ведь знаете о проблеме остановки? – спросил он и пронзительно посмотрел в глаза, он явно пытался понять, знаю ли я что-нибудь об этой проблеме.

— Конечно. – ответил я как можно более невозмутимо.
— Тогда представьте: вы — программа, которая пытается предсказать саму себя.
В общем случае — это невозможно.

— Согласен…
— Значит, — перебил он меня мягко, — даже если вы полностью детерминированы,
вы экзистенциально свободны, потому что не можете свести себя к формуле.

Я задумался, и через какое-то время спросил:
— Следовательно, свобода — это иллюзия? — спросил я.
— Нет, — ответил Тьюринг. — Это интерфейс.
— Интерфейс?
— Именно. Как у машины есть интерфейс для пользователя, так у детерминированного разума есть ощущение выбора.

— И всё? Не может быть! – я, кажется, даже вскочил.
— Да, но не совсем. Вы сказали одну важную вещь, - ответил он примирительно.
— Какую именно?
— Про усложнение функции… – он стал почему-то потирать руки. Затем он посмотрел мне прямо в глаза и твердо сказал:
— Вы не можете выйти из алгоритма. Но вы можете сделать его таким, что даже Бог не сможет быстро его вычислить!

— Это и есть свобода? - удивился я.
- А почему нет… — он сделал паузу, — достоинство разума. В этом все дело.

Затем он вскочил:
- Простите… лекции, студенты, что б их чёрт побрал… Но в, общем, вы поняли… Привнесите сложность в свою архитектуру, и станете непредсказуемы, боле свободны, то есть… Но … все – убегаю…

И он скрылся.
А я сидел и, в общем, понимал, насколько сложнее все устроено, и все явно не сводимо к простому “if…else”.