Братцы-великаны, и одна нянька. Ч. 1

                «Озеро… - это глаз Земли,
                глядя в который смотрящий
                измеряет глубину
                собственной природы»
                (Генри Торо)

ОЖЕРЕЛЬЕ В ЦЕНТРЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЕВРОПЫ

Небо наградило область отдельными водоемами – как жемчужинами, а речная нить все их повязала, словно заботливая мать, и получилось чудо.

Озера в котловине – своеобразной чаше, что возникла под Полоцком, на южном побережье Западной Двины. Как она появилась, никто не знает. На первых, княжеских, картах озера в виде цельного невероятно большого става, похожего на море. Возможно, взрыв небесного тела, протаранившего Землю, создал эту область в самом «сердце» европейского континента (Полоцк считается ядром географической Европы).

Всех озер около двухсот, но наиболее главные расположены друг за другом, растянувшись в цепочку с юга на север. Можно представить первых людей, что плыли, выискивая продолжение.

Начало - на водоразделе. Оттуда - с перешейка-перехода - из «черных» земель в «белые», из района, близкого к Березине, быстрины неслись к Двине, вливаясь в котловину и пополняя встречную цепную вязь. Последним в этом "монисто" была Туровля.

РЕЧКА ЗИВИНА - ТУРОВИ

Из Полоцкой ревизии 1552 года видно, как назывался завершающий этап течения. «На Турове» (так в тексте) жили люди, поклонявшиеся Богу. И это естественно. Кого еще могли благодарить «чоловеки» (так в ревизии) за столь благодатный край! То были иноки – пустынники, подвижники, послушники: монастырские люди, зависимые от полоцкого монастыря Святого Спаса, которым управляла «инока Ульяна» (так в тексте). Надо же, какое имя! Обратим внимание: «Ульяна» – от речки Улла, что окаймляла половину озерной впадины. И когда сегодня я вижу в своей деревне потомственный ряд молодых красавиц Ульян, то не скрываю восхищения: это предначертание, божественный посыл. Благословенный край породил поколения очаровательных жительниц.

В средневековом документе упомянута речка «Турови». Она связывала заключительный водоем с большой речной магистралью под названием «Двина».

Чтобы убедиться, я открыл еще одно историческое пособие, выпущенное вслед за присоединением территории к Российской империи – карту 1795 года.

Ба! Речной спуск обозначен, и не один. Но подписан не «Турови», а совершенно по-другому: «Р. (река, - авт.) Зивина». И показан ее исток не из Туровли, а из «Суи».

Тут уж впору за голову схватиться. Не Туровля, а Суя единственная на краю. Впечатление такое, что она вобрала всю туровлянскую дистанцию. Но, памятуя, что первая российская карта формировалась наспех, по рассказам очевидцев, я особого значения не придал. За двести лет после первого упоминания о «Турови», ясное дело, произошли невиданные события, и обстановка поменялась.

Что же произошло? Что изменилось за более чем двухсотлетний период? Что дало повод по-другому трактовать историю?

Ревизия приоткрыла причину. Из документа видно, чем занимались иноческие подданные. «…В сельце Турови, - писал оценщик, - пять чоловеков, которые дани на манастыр дають тры пуды меду…»

Опустим пока безжалостные термины «дань», «давать». Представим цветущие окоемы с жужжащими пчелиными роями. Правда, рай?

Но уже не обходилось без денег. Помимо меда, туровляне расплачивались «тридцатью грошами». И, конечно, не обходилось без вылова рыбы. «…В озере Турови ловять и езъ на реце Турови на манастыр забивають». Снова слово как удар под дых: «забивать». Так обозначалось тогда «справное» дело – вбивать опоры в дно, чтобы ставить сети.

1552 год – это расцвет Великого княжества Литовского. Райская нива уже в «сети» собственнических уделов. Прагматические интересы настолько проникли во все поры жизни, что духовный сленг изживался, а набирали обороты речи со словами «бить», «забивать», «отдавать», «гроши», «дань». Шла широкая охота на добычу, дарованную природой. Монастырю (он располагался в Полоцке) требовалось пропитание, а оттуда проникала в божественные пределы суета, и видим спустя двести лет итог разросшейся материальной потребы, видим не "Туровлю", а "Сую".

Потреба управляла людскими желаниями, и в суете занятий в окрестностях рождались поселения соответствующего имени. Что это древний окоем, что земля была другой, подтверждают топонимы исконного происхождения, такие как «Городище», и их там целых три, а еще и «Белая», и «Дубовая», и «Крыжи», и т.д.  А еще – и крепость, что упоминается в исторических хрониках. Она засвидетельствована в эпоху Ливонской войны, когда рыцари наступали по Двине, намереваясь захватить важную коммуникационную магистраль.

Церковная изначальность очевидна. Выше «Турови», ближе к Полоцку, видим еще одну речку, и тоже приток Двины, названный «Лучна».

Обе колеи – и Лучна, и Турови – составляли угол, где обитали первые люди. Размежеванность становилась все очевиднее, и уже владельческие инстинкты подстегивали интерес, появилась разделенность на волости. А к концу Великого княжества Литовского размежеванность обрела межгосударственный уровень. Далее дележ, с выгодой для сильнейших. И, когда «крошилась» Речь Посполитая, Туровля досталась одной из империй – Российской, восточной. Границы менялись, а нравы оставались прежними. И мы до сих пор ориентируемся на силу, она убивает людей более изощренными способами, что видно на примерах сегодняшних войн между Израилем и Ираном, Россией и Украиной.

Материальная выгода разрасталась, насыщая собственнический потенциал. И даже духовное государственное формирование - Речь Посполитая, декларируя вероисповедальные ценности, не смогла преодолеть имущественную разобщенность, барьер наживы. Документы, составленные в конце Великого княжества Литовского и в первые годы имперского правления, наглядно отобразили происходившее.

Итак, речка «Зивина» на первой российской карте. Что бы это значило? Почему не «Турови»? Какой из этих терминов наиболее правильный – истинный, корректный?

Давайте попробуем разобраться, используя весь набор известных на сегодня исторических источников, и «проплывем» - познакомимся со всей протяженностью дистанции, что вела к Двине, обратим внимание на величавых "великанов", коими можно обозвать природные водоемы. А навигационным «путеводителем» послужат все те же первые топографические издания на русском языке, выпущенные при переделе государственного устройства.

Начнем с речки, что соединила озерный край с Двиной. Что сказал об этом большой Географической словарь Царства Польского и других славянских стран (польский Словник), выпущенный в 16-ти томах варшавскими учеными под надзором царской цензуры на рубеже XIX-XX столетий?

Последний преддвинский отрезок назван «потоком». В этом слове материализовался дух стихии, водный напор, которому «по плечу» горные преграды – он пробил разделительный высокий барьер. Энциклопедисты возвратили термины, что отразила Полоцкая ревизия в середине прошлого тысячелетия. Правда, река не «Турови», а «Туровлянка», но по сути это одно и то же. Но почему не «Зивина», как показала первая российская карта?

Будем справедливы. В слове «зивин» улавливается акцент на Двину - мотив, указывающий на близость большой реки, обогащавшей обе стороны света. В латышском языке есть слово «dziwo» («дзиво»): жить. И оно точно характеризует водную магистраль, которая катила свои воды, омывая берега разнообразных государственных образований.

«Зивина», втекая с юга, пробила последнюю естественную преграду, чтобы соединиться с большой водой. 

Но почему польских ученых не поправила царская цензура в соответствии с первым картографическим пособием на русском языке?

СУЕТА СУЕТ – СУЯ?

Тогда надо задаться вопросом: а откуда название «Зивин»? Есть ли в нем исторический подтекст?

Ревизия 1552 года показывала, что вкруг Суи тоже лежали монастырские земли, но купленные. Они назывались принадлежностью «архимандрыта Борысовского Иосифъя», приобретенные «за пенези церковные у Романа и Тишъка Ерковичова Горбуновичова». И далее ревизор характеризовал «паству», что там обитала. На суйских землях жили «вольные люди» - земледельцы, но уже иного склада. Они не только пахали угодья, отдавая монастырю каждый четвертый сноп «збожа» (зерна), но и «стацею давали», то есть, в содружестве с другими извозчиками транспортным делом занимались - обслуживали Суйский стан. Общение, ранее водное, заменялось конской тягой, и «вольные люди» поддерживали монастырь сельскохозяйственной продукцией - съестными припасами.

На картах того времени четко виден сухопутный шлях, что вел через Сую на юг, к большому Белому (Лепельскому) озеру, и далее к волоку, что при Березине.

Высокое прибрежное место, отделявшее от Двины, было рокадным, и уже использовалось как твердыня в защитных целях. Естественный придвинский вал не мог не служить оборонительным интересам. И там возвели укрепленный пункт - замок. Когда и кто, доподлинно неизвестно. Думается, он стоял с незапамятных времен – с варяжских, или викинговых. А может, с времен крещения Руси. В Словнике он описан. Сооружение было в виде каменного прямоугольного форштадта, с шестью смотровыми площадками и охранными башенками. Можно сказать, неприступная цитадель, но ее штурмом взял ротмистр Константин Лукомский, участвуя в изгнании опричных московских войск, под руководством короля и великого князя Стефана Батория.

Мне довелось однажды побывать в тех местах. Конечно, от замка не осталось и следа. Но впечатление неизгладимое, мне часто вспоминалась поездка. Я разговаривал с местными жителями. По их рассказам, Туровля еще раз проявилась в последней войне. Здесь шли ожесточенные схватки с гитлеровцами, которые наседали, чтобы стереть с лица земли Лепельскую республику, сбросить ее защитников в реку, потопить. Республика занимала большую площадь, ее охраняли 16 партизанских бригад, рассредоточенных по окружности, начиная с Березины, бывшего волока, и заканчивая выходом к Двине. Рубеж упирался в реку. А за ней уже стояли красноармейские части, готовые прийти на выручку. Но у сталинского командования были свои расчеты, и республика погибла. Последние защитники, с огромными потерями, прорывались, уходя в спасительные березинские болота.

В этом еще одна славная, но драматическая веха «белой» земли, испещренной озерным и речным изобилием, но переиначенная за века.

Вслед за первой русской картой составлялась очередная, более выверенная, землемерная. Окончательно ее сформировали в 1816 году, после перерыва, связанного с вторжением Наполеона. Она «поправила» своих предшественников, которые не удосужились нарисовать озеро Туровля. Можно сказать, справедливость восторжествовала, но соединительная трасса названа «Туровлянкой» - не «Зивиной».

(Продолжение следует).

На снимке: фрагмент карты 1795 года, с выделением речки Зивина.


29.06/26