Девять великанов и одна нянька Дива. Ч. 1

                «Озеро… - это глаз Земли,
                глядя в который смотрящий
                измеряет глубину
                собственной природы»
                (Генри Торо)

ОЖЕРЕЛЬЕ В ЦЕНТРЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЕВРОПЫ

Природа сотворила чудо. Она наградила область отдельными водоемами – как жемчужинами, а речная нить все их повязала, словно заботливая мать, и получилось настоящее ожерелье.

Озера в котловине – своеобразной чаше, что возникла под Полоцком, на южном побережье Западной Двины. Как она появилась, никто не знает. На первых, княжеских, картах они в виде цельного невероятно большого става, похожего на море. Возможно, взрыв небесного тела, протаранившего Землю, создал эту область в самом «сердце» европейского континента (Полоцк считается ядром географической Европы).

Всех озер около двухсот, но наиболее главные расположены друг за другом, растянувшись в цепочку с севера на юг. Можно представить первых людей, что встретились с этим явлением, выискивая продолжение пути.

Течение – наоборот, с юга на север, и это тоже из области природы. Поток - с водораздела, с перешейка-перехода из «черных» земель в «белые», из района, близкого к Березине. Оттуда быстрины уносились к Двине, пополняя каскад встречных озер, и последним в ожерелье была Туровля.

РЕЧКА ЗИВИНА - ТУРОВИ

Из Полоцкой ревизии 1552 года видно, как назывался последний этап движения. «На Турове» (так в тексте) жили люди, поклонявшиеся Богу. И это естественно. Кого еще могли благодарить «чоловеки» (так в ревизии) за столь благодатный край! То были иноки – пустынники, подвижники, послушники: монастырские люди, зависимые от полоцкого монастыря Святого Спаса, которым управляла «инока Ульяна» (так в тексте). Надо же, какое имя! Обратим внимание: «Ульяна» – от речки Улла, что окаймляла половину озерной котловины. И когда сегодня я вижу в своей деревне потомственный ряд молодых красавиц Ульян, то не скрываю восхищения: это предначертание, божественный посыл. Благословенный край породил поколения очаровательных жительниц.

В средневековом документе упомянута речка «Турови». Она связывала завершающий этап озерного достояния с большой речной магистралью под названием «Двина».

Чтобы убедиться, я открыл еще одно историческое пособие, выпущенное вслед за присоединением территории к Российской империи – карту 1795 года.

Ба! Речной спуск обозначен, и не один. Но подписан не «Турови», а совершенно по-другому: «Р. (река, - авт.) Зивина». И показан ее исток не из Туровли, а из «Суи».

Тут уж впору за голову схватиться. Не Туровля, а Суя заключительный водоем, и он единственный на краю междуречья. Впечатление такое, что Суя вобрала в себя туровлянскую дистанцию. Но, памятуя, что первая российская карта формировалась наспех, по рассказам очевидцев, я особого значения не придал. За двести лет после первого упоминания о «Турови», ясное дело, произошли невиданные события, и обстановка поменялась.

Что же произошло? Что изменилось за более чем двухсотлетний период? Что дало повод по-другому трактовать историю?

Ревизия приоткрыла причину. Из документа видно, чем занимались иноческие подданные. «…В сельце Турови, - писал оценщик, - пять чоловеков, которые дани на манастыр дають тры пуды меду…»

Опустим пока безжалостные термины «дань», «давать». Представим цветущие окоемы с жужжащими пчелиными роями. Правда, рай?

Но уже не обходилось без денег. Помимо меда, туровляне расплачивались «тридцатью грошами». И, конечно, не обходилось без вылова рыбы. «…В озере Турови ловять и езъ на реце Турови на манастыр забивають». Снова слово как удар под дых: «забивать». Так обозначалось тогда «справное» дело – вбивать опоры в дно, чтобы ставить сети.

1552 год – это расцвет Великого княжества Литовского. Райская нива уже в «сети» собственнических интересов. Они настолько проникли во все поры жизни, что духовный сленг изживал себя, а набирали обороты речи со словами «бить», «забивать», «отдавать», «гроши», «дань». Шла широкая охота на добычу, дарованную природой. Монастырю (он располагался в Полоцке) требовалось пропитание, а оттуда проникала в божественные пределы суета, и видим спустя двести лет итог разросшейся материальной потребы .

Потреба управляла людскими желаниями, и в суете занятий по берегам рождались поселения того же имени, что и водоемы. По берегам Турови даже не одно. Что это древний окоем - как подтверждение – топонимы исконно- памятного свойства, такие как «Городище», и их там целых три, а еще и «Белая», и «Дубовая», и «Крыжи», и т.д.  А еще – и крепость, что упоминается в исторических хрониках. Она засвидетельствована в эпоху Ливонской войны, когда рыцари наступали по Двине, намереваясь захватить важную коммуникационную магистраль.

Церковная изначальность очевидна. Выше «Турови», ближе к Полоцку, видим еще одну речку, и тоже приток Двины, названный «Лучна».

Обе колеи – и Лучна, и Турови – составляли удел, где обитали первые люди. Размежеванность становилась все очевиднее, и уже владельческие инстинкты подстегивали интерес, появилась разделенность на волости. А к концу Великого княжества Литовского размежеванность обрела межгосударственный уровень. Далее дележ, с выгодой для сильнейших. И, когда «крошилась» Речь Посполитая, Туровля досталась одной из империй – Российской, восточной. Границы менялись, а нравы оставались прежними. И мы до сих пор ориентируемся на силу, она убивает людей, но сегодня более изощренными способами, что видно на примерах последних войн между Израилем и Ираном, Украиной и Россией.

Материальная выгода разрасталась, укрепляя собственнический потенциал. И даже духовное государственное формирование - Речь Посполитая, декларировавшая вероисповедальные ценности, не смогла преодолеть имущественную разобщенность, барьер наживы. Документы, составленные в конце Великого княжества Литовского и в первые годы имперского правления, показывают, к чему пришли.

Итак, речка «Зивина» на первой российской карте. Что бы это значило? Почему не «Турови»? Какой из этих терминов наиболее правильный – истинный, корректный?

Давайте попробуем разобраться, используя весь спектр известных на сегодня исторических источников, и «проплывем» - познакомимся со всей протяженностью дистанции, что вела к Двине. А навигационным «путеводителем» послужат все те же первые топографические издания на русском языке, выпущенные при переделе – переходе из одного государственного устройства в другое.

Начнем с речки, что соединила озерный край с Двиной. Что сказал об этом большой Географической словарь Царства Польского и других славянских стран, выпущенный в 16-ти томах варшавскими учеными под надзором царской цензуры на рубеже XIX-XX столетий?

Последний преддвинский отрезок они назвали «потоком». В этом слове материализовался дух стихии, водный напор, которому «по плечу» земные преграды – он пробил разделительный высокий барьер. Энциклопедисты возвратили термины, что характеризовали край в середине прошлого тысячелетия. Река у них не «Турови», а «Туровлянка», что по сути одно и тоже. Но почему не «Зивина», как показала первая российская карта?

Будем справедливы. В слове «зивин» улавливается акцент на Двину - мотив, указывающий на близость большой реки, обогащавшей обе стороны света. В латышском языке есть слово «dziwo» («дзиво»): жить. И оно точно характеризует водную магистраль, которая катила свои воды, омывая берега разнообразных государственных образований.

«Зивина», втекая с юга, пробила последнюю естественную преграду, чтобы соединиться с большой рекой, протянувшейся с востока на запад. 

Но почему польских ученых не поправила царская цензура в соответствии с первым картографическим пособием на русском языке?

СУЕТА СУЕТ – СУЯ?

Тогда надо задаться вопросом: а откуда название «Зивин»? Есть ли в нем исторический подтекст?

Полоцкая ревизия 1552 года показывает, что на Туровле, вкруг Суи, лежали монастырские земли, но купленные. Это видно из ревизии. Они названы принадлежностью «архимандрыта Борысовского Иосифъя», приобретенные «за пенези церковные у Романа и Тишъка Ерковичова Горбуновичова». И далее ревизор характеризовал «паству», что там обитала. На суйских землях жили «вольные люди» - земледельцы, но уже иного склада. Они не только пахали угодья, отдавая монастырю каждый четвертый сноп «збожа» (зерна), но и «стацею давали», то есть, в содружестве с другими извозчиками транспортным делом занимались - обслуживали Суйский стан. Общение, ранее водное, заменялось конской тягой, и «вольные люди» поддерживали монастырь сельскохозяйственной продукцией - съестными припасами.

На картах того времени четко виден сухопутный шлях, что вел через Сую на юг, к большому Белому (Лепельскому) озеру, и далее к волоку, что при Березине.

Высокое прибрежное место, отделявшее от Двины, было рокадным, и уже использовалось как твердыня в защитных целях. Естественный придвинский вал не мог не служить оборонительным интересам. И там возвели укрепленный пункт - замок. Когда и кто, доподлинно неизвестно. Думается, он стоял с незапамятных времен – с варяжских, или викинговых. А может, с времен крещения Руси. В Словнике он описан. Сооружение было в виде каменного прямоугольного форштадта, с шестью смотровыми площадками и охранными башенками. Можно сказать, неприступная цитадель, но ее штурмом взял ротмистр Константин Лукомский, участвуя в изгнании опричных московских войск, под руководством короля и великого князя Стефана Батория.

Мне довелось однажды побывать в тех местах. Конечно, от замка не осталось и следа. Но впечатление неизгладимое, мне часто вспоминалась поездка туда. Я разговаривал с местными жителями. По их рассказам, Туровля еще раз проявилась в последней войне. Здесь шли ожесточенные схватки с гитлеровцами, которые наседали, чтобы стереть с лица земли Лепельскую республику, сбросить ее защитников в реку, потопить. Республика занимала большую площадь, ее охраняли 16 партизанских бригад, рассредоточенных по окружности, начиная с Березины, бывшего волока, и заканчивая выходом к Туровле. Рубеж упирался в Двину. А за ней уже стояли красноармейские части, готовые прийти на выручку. Но у сталинского командования были свои расчеты, и республика погибла. Последние защитники, с огромными потерями, прорывались, уходя в спасительные березинские болота.

В этом еще одна славная, но драматическая веха «белой» земли, испещренной озерным и речным изобилием, но переиначенная за века.

Вслед за первой русской картой составлялась очередная, более выверенная, землемерная. Окончательно ее сформировали в 1816 году, после перерыва, связанного с вторжением Наполеона. Она «поправила» своих предшественников, которые не удосужились нарисовать озеро Туровля. Можно сказать, справедливость восторжествовала, но соединительная трасса названа «Туровлянкой» - не «Зивиной»..

(Продолжение следует).

На снимке: фрагмент карты 1795 года, с выделением речки Зивина.


29.06/26