Выбор

«Приди в себя, приди скорее в себя», — молил я паренька, висевшего без сознания на стропах под моим куполом и за мгновение до этого выпрыгнувшего из горящего, разваливающегося на куски самолета.

А как все хорошо, вернее обыденно, начиналось.

Я — спасательный парашют типа Softie, служу в коммерческой авиации на самолете, доставляющем туристов с основного острова, расположенного посреди Тихого океана, на соседние, разбросанные то тут, то там по его бескрайним просторам.

Как обычно, группа туристов — все молодые — веселой гурьбой загрузилась в самолет, предвкушая отдых под ласковыми лучами солнца на белоснежных пляжах с кристально чистой водой.

Пилот, следуя инструкциям, провел обязательный перед полетом инструктаж, завел самолет и взмыл в небо. Для него это была обычная работа, а для этих молодых ребят — веселое приключение. Один из них, самый шебутной, над всеми подшучивал и рассказывал байки о том, как это будет весело, если придется прыгать из горящего самолета.

Слушая эту белиберду, пилот тоже улыбался, зараженный общим весельем. Однако внутренне напрягся, осознавая всю серьезность подобных разговоров.

Лететь предстояло полтора часа на самый дальний островок. Из-за своей отдаленности он редко посещался туристами, оттого практически полностью сохранил свою первозданность.

Набрав нужную высоту, пилот включил автопилот и немного расслабился. Ребята в салоне тоже постепенно угомонились: кто-то смотрел в иллюминатор, другие уснули.

Я, как и остальные спасательные парашюты, тихо лежал в грузовом отсеке. Так и пролежал бы, но...

Внезапно мощный удар сотряс весь самолет, а следом послышались грохот разбивающегося стекла и крик пилота. Как позже выяснилось после расшифровки черного ящика, самолет столкнулся со стаей крупных птиц, а пилот по каким-то причинам не заметил ее вовремя.

Первый удар пришелся по двигателю. Из него повалил густой черный дым, вспыхнуло пламя. Но если бы этим все и ограничилось, спаслись бы многие. Самый страшный удар пришелся по кабине. На огромной скорости одна из птиц пробила лобовое стекло и тяжело ранила пилота.

Все пассажиры сначала впали в оцепенение. Потом началась паника.

Пилот, весь окровавленный, из последних сил пытался удержать самолет на курсе. Он приказал всем надеть спасательные жилеты и рюкзаки с парашютами. А перед тем как потерять сознание, нажал кнопку аварийного сброса двери. Поток воздуха мгновенно вырвал ее наружу, оставив пассажиров один на один с катастрофой.

Салон наполнился ревом врывающегося ветра. Все незакрепленные вещи разметало по самолету. Вой ветра перекрывал крики людей, наполняя их глаза ужасом.

Тот самый парень, который еще полчаса назад смеялся и рассказывал, как весело прыгать из горящего самолета, теперь истошно орал, вцепившись обеими руками в кресло. Две девушки рядом громко рыдали, умоляя о помощи.

Все... Им конец, — подумал я.

Но вдруг парнишка, сидевший в самом последнем ряду, самый тихий и, как мне сначала показалось, робкий, стал отдавать команды.

Сначала он пытался успокоить остальных, но, видя безуспешность этого, начал действовать.

Он быстро достал из грузового отсека парашюты, раздал всем и приказал надевать. Все стали торопливо натягивать их, кроме того самого «шутника», продолжавшего вопить во всю глотку.

И тут произошло неожиданное.

Хлесткая пощечина.

Она резко оборвала крик.

Казалось, этот звук вывел всех из оцепенения, и даже ветер будто стал тише.

Самолет трясло из стороны в сторону. Попадая в воздушные ямы, он резко проваливался вниз, грозя сорваться в штопор.

С большим трудом, но всем удалось надеть парашюты.

Конструкция нашего парашюта устроена так, что человеку не нужно выбрасывать медузу, чтобы раскрыть нас. Более того, благодаря особой конструкции нам неважно, в каком положении окажется человек после прыжка.

Главное — выпрыгнуть.

Главное — выпрыгнуть...

Вот это оказалось самым сложным.

Никто из них раньше не прыгал. Максимум — видел подобное в фильмах, где половина показанного была вымыслом.

Но сейчас было не кино.

Самолет действительно горел и падал.

Пилот, скорее всего, уже погиб.

И выпрыгнуть из него, пусть даже горящего, но все еще казавшегося единственным островком безопасности, в полную неизвестность — вот что оказалось самым страшным.

Парню, который стал действовать, достался я.

Он быстро надел меня на себя и застегнул все лямки, но в спешке не успел как следует их затянуть. После этого бросился помогать друзьям.

Сначала он уговаривал двух девушек, затем остальных прыгнуть первыми.

Но, несмотря ни на какие уговоры, никто не хотел быть первым.

Когда закончились слова, он попытался силой вытолкнуть кого-нибудь наружу. Но люди, обезумевшие от страха, цеплялись за кресла, не понимая, что именно эта соломинка, за которую они сейчас держатся, вот-вот станет их могилой.

— Иди ты первым! — кричали ему девушки.

— Я хочу помочь всем, — отвечал парень. — Может, кому-то понадобится помощь при прыжке.

— Да ты сам трус! Ты хочешь всех нас вытолкнуть, чтобы потом самому спокойно приземлиться!

От полного отчаяния, понимая, что самолет стремительно падает, парень решил прыгнуть первым.

Он стоял у открытого проема.

Ветер яростно рвал одежду и бил в лицо.

До воды оставалось совсем немного.

— Прыгайте! — кричал он.

Никто не двигался.

Одна из девушек плакала, крепко зажмурив глаза.

Парень-шутник сидел на полу и мотал головой.

Другой пассажир так вцепился в кресло, словно оно могло удержать самолет в воздухе.

— Прыгайте!

Но каждый ждал, что первым станет кто-то другой.

Он в последний раз окинул взглядом салон, стараясь встретиться с кем-нибудь глазами, надеясь, что хоть кто-то последует его примеру.

Никто.

В последний раз взглянув на своих друзей, он шагнул в пустоту.

Фал, пристегнутый к корпусу самолета, вытянул мой купол и раскрыл его над парнем. Но из-за плохо затянутых лямок его сильно дернуло, и он потерял сознание.

И вот теперь я, умоляя его прийти в себя, медленно спускался вниз, пока самолет с так и не решившимися прыгнуть людьми на огромной скорости врезался в воду, развалился на части и затонул.

Не выжил никто.

«Открой глаза... открой свои чертовы глаза...» — продолжал умолять я, с ужасом понимая, что через несколько мгновений мы сами упадем в воду, где моего парня ждет та же участь, что и его друзей.

Я не мог допустить, чтобы тот, кто доверился мне, погиб.

О Боже...

Кажется, он пошевелился...

Да...

Да!

Он открыл глаза!

Ну всё, парнишка... Теперь ты спасен.

Я не дам тебе умереть.

Парень еще не до конца понимал, что произошло. Он растерянно оглядывался вокруг, пока взгляд не остановился на месте падения самолета и плавающих рядом телах его друзей.

Ну всё... Всё... Успокойся...

Ты сделал всё, что мог.

Ты хотел им помочь.

Ты дал им шанс, несмотря на то что сам мог погибнуть.

Они им не воспользовались.

Ты — молодец.

Так я старался успокоить его, пока мы мягко не вошли в спокойную воду океана.

Используя последний порыв ветра, я сложился в стороне от своего подопечного, отстегнулся от него, чтобы не утащить на дно, и, взглянув на него в последний раз, ушел вниз с мыслью:

«Ты будешь жить!»