Всё началось с кости

Это был классический «разбор полётов» по-собачьи. Всё началось с кости. Точнее, с её идеологической принадлежности. Шарик утверждал, что нашёл клад под гаражом у Палыча, а Мухтар настаивал, что это он заныкал сахарную мозговую кость ещё в позапрошлую среду.

Слово за слово — назначили стрелку. Место: Горбатый мост через речку Грязнуху. Время шесть утра, когда дворники ещё спят, а бродячие коты засыпают после ночной смены.

Мухтар был тертым кобелем. Он явился со своим корешем Рексом — рыжим договорником с ленточкой за спасение утят. Рекс шёл важно, переваливаясь, и нёс в зубах бейсбольную биту (обычную палку, но смотрелось эпично). Сам Мухтар напялил на глаз чёрную повязку, типа как пират, хотя под ней был обычный ячмень.

Шарик подготовился скромнее, но с душой. Он привёл Бобика — пузатого мопса, чья боевая мощь заключалась в том, что он мог громко сопеть и падать на бок при любой опасности, изображая контузию. И ещё взял с собой старого пса Тузика, который уже ничего не слышал, но авторитетно кивал каждые пять секунд.

Встретились на середине моста. Иней на перилах. Пар из пастей. Тишину нарушал лишь кашель Бобика.

— Ну что, бродяга, — прохрипел Мухтар, сверкая ячменным глазом из-под повязки, — гни свою линию или по-хорошему отдашь кость?

Шарик сделал шаг вперёд, взмахнув хвостом ещё в осенних репьях:

— Ты понял, Мухтар? Я пахан этого района. Кость моя по факту нахождения. А ты... ты просто кавээнщик местной помойки.

— Кто?! — Рекс угрожающе пожевал бейсбольную биту.

И в этот момент по мосту проплыло видение. Это была Она. Борзая. Иссиня-чёрная, как ночная «Волга», с ногами, уходящими в бесконечность, и глазами, влажными, как лужи после дождя. Она шла походкой топ-модели, которой плевать на всех дворовых терьеров.

— Батюшки! — вырвалось у Мухтара. Повязка съехала набекрень, обнажив ячмень. Он забыл, кого пришёл бить.

— Какая красотища! — простонал Шарик, и его нижняя челюсть медленно съехала вниз, обнажив отсутствие клыка.

Бобик, который должен был прикрывать спину, зашёлся в приступе восхищённого сопения и совершил роковую ошибку: лизнул штанину проходившей мимо бабульки, приняв её за ножку борзой. Бабулька взвизгнула, и огрела Бобика авоськой с картошкой.

Рекс выронил биту, которая гулко шмякнулась в воду. Тузик, ничего не понимая, но поддерживая общий настрой, одобрительно кашлянул и сказал:

— Гы! Кость? Да какая кость, когда такие…такая…такое…ходит! - Он не мог точно определить, что больше потрясло его: ноги, глаза, хвост. Одно слово - чудо!

— Эй ты, чудо! - сипло рыкнул он вслед.

Борзая даже ухом не повела. Она лишь чуть скосила свои огромные глаза на эту свору и, царственно чихнув на перила, проследовала дальше, в сторону хлебозавода.

Двадцать лап и пять хвостов продолжали стоять столбом на мосту. Первым очнулся Шарик.

— Слушай, Мухтар... а помнишь, из-за чего это мы вообще?

Мухтар поправил повязку, глядя вслед удаляющемуся силуэту:

— Забудь, братан. Какие наши годы. Пойдём лучше к Палычу, он сегодня мясные обрезки выносил.

— А кость?

— А чиво кость? —  заметил Рекс, вытирая морду лапой. — Кость — она тупая, а любовь... она вон какая длинноногая.

И они ушли втроём — Шарик, Мухтар и храбрый Бобик (уже оклемавшийся от авоськи). А на мосту остались Тузик с Рексом. Тузик всё ещё кивал в ту сторону, где исчезла борзая, и повторял:

— Да, да... разобрались по понятиям. Исключительно по понятиям. Красота — она страшная сила, это вам каждый помоечный кот подтвердит. Я как увидел её, чуть не скопытился. Кака гангрена!

— Разрулить войну можно легко… если имеешь длинные ноги и бездонные глаза…- Философски заметил Рекс, задумчиво почёсывая правое ухо, не отрывая взгляда от удаляющейся незнакомки.