Дорога длиною в жизнь. Ожидание. 1. Рождение

Ожидание. 1. Рождение.


Время шло. Беременность протекала очень тяжело. Целый месяц я лежала на сохранении. Видимо, мои переживания и постоянные стрессы не прошли бесследно.
Слава Богу, Машутка родилась здоровой девочкой, хотя и появилась на свет раньше срока — восьмимесячной.
Утром её впервые принесли мне на кормление. Я осторожно взяла этот маленький комочек, туго завёрнутый в пелёнки, и долго смотрела на неё. Глазки были закрыты, но она не спала — тихонько причмокивала губками, наверное, очень хотела есть.
Мне так хотелось увидеть её глаза. Я осторожно приоткрыла один глазик. И в эту секунду мы впервые встретились взглядом.
Она смотрела на меня своими светло-голубыми глазами. Димкиными.
В тот миг мне показалось, что она уже знает меня. Будто мы были знакомы всегда, просто наконец встретились.
— Привет, дочурка… Привет, мой малыш… Теперь мы вместе. Ты и я.
Я прижала её к себе и поняла, что в моей жизни появилось самое дорогое, что только может быть. Всё остальное словно перестало иметь значение.
На следующий день, когда Машутку снова принесли кормить, её глазки совсем не открывались — реснички были склеены. Я испугалась.
«Какая же я глупая мамаша, — ругала я себя. — Наверное, занесла ребёнку инфекцию».
Рядом лежала женщина. Это был её третий ребёнок. Она с улыбкой посмотрела на меня и сказала:
— Эх ты… Молодо-зелено. Сама ещё ребёнок. Сбрызни глазки своим молочком, аккуратно протри — всё пройдёт.
Так я и сделала.
И действительно, уже на следующий день глазки снова были чистыми. Тогда я впервые поняла, что материнству тоже нужно учиться.
Всему приходилось учиться с нуля: кормить, пеленать, купать, стирать бесконечные пелёнки руками. Стиральных машин тогда почти ни у кого не было. Памперсов и одноразовых подгузников тоже ещё не существовало. Любые детские вещи приходилось доставать через знакомых или, как тогда говорили, «по блату».
Казалось, жизнь понемногу входила в привычное русло. Я училась быть мамой, а Димка жил своей привычной студенческой жизнью.

Продолжались его студенческие вечеринки. Только теперь уже без меня.

Однажды он сказал, что подал документы на работу вольнонаёмным в воинскую часть в Венгрии и возьмёт академический отпуск в университете.
После свадьбы мы жили в той самой двухкомнатной хрущёвке, где когда-то я жила с тётушкой, окончила восьмилетку, поступила в техникум, где с таким волнением ждала писем и каждый день заглядывала в тот самый почтовый ящик, ставший мне почти родным.
После обмена квартиры с Украиной мама снова обменялась жильём с моей тётушкой, и мы вновь оказались в той самой квартире.
Теперь мы жили здесь вчетвером.
Я не могла ему возразить. Да и не хотела. Его всё равно почти никогда не было дома. Сначала учёба, потом университетские вечеринки с друзьями. Возвращался он поздно, нередко выпивший.
Уложив Машутку спать, я снова сидела у того самого окна, на той же кухне, где когда-то ждала почтальона с письмом.
Иногда я ловила себя на мысли, что ожидание стало частью моей жизни. Только раньше я прислушивалась к шагам почтальона, а теперь — к каждому шороху за дверью, надеясь услышать знакомые шаги мужа.
На столе давно остывал чай. За окном один за другим гасли огни соседних квартир. Дом засыпал, а я всё сидела у окна.
Мне казалось, что жизнь снова ходит по кругу.
Я ждала человека, который должен был быть рядом.
Но его рядом не было.
Только раньше я ждала писем.
Теперь — человека.
И это ожидание оказалось гораздо больнее.