Ведьма

"И когда меня сожгли в последний раз, у меня окончательно испортился характер" ©
_________
Поцелованная небесами,  она родилась на редкость привлекательной. С возрастом лицо, фигура, жесты, манера двигаться и говорить -  сложились в прекрасный образ, имя которому Женщина. Легкая, игривая, с копной рыжих кудрявых волос, в кокетливом платье на тонких бретельках - папина Принцесса, мамина Радость. Не давая ни единого шанса на спокойную жизнь, она притягивала восхищенные взгляды не только сильной половины человечества. Кто хоть раз видел изумрудный блеск ее глаз, тот надолго терял покой и сон.
Вселенная щедро одарила ее знанием законов мироздания. Она любила эту жизнь. Наслаждалась осенними туманами, нежностью летних рассветов, ветром в своих волосах и каплями дождя на ладонях. Понимала язык животных и чувствовала боль других людей. Одним только словом утешала в горе, прикосновением врачевала душевные раны, проживая, как свои, чужие страдания.
Врожденная доброта и открытость были ее главными ценностями. Только вот ценителей не было. Завистники и злопыхатели, угодившие в сети ее очарования,  ненавидели в ней то, чего сами были лишены. Их раздражала манящая красота и неподдельная искренность. Одни хотели обладать даром, другие - носителем этой добродетели. И те, кто корыстно искал её дружбы, бессовестно черпая полной ложкой, не оставляя ничего взамен, и даже те, кто бежал за помощью, когда все рушится и жизнь под откос - все они, к радости ликующей толпы, плевали ей вслед и кричали "Ведьма!". Так просто судить, так сложно понять.
Гордая и независимая. Она скрывала слёзы за улыбкой, прятала боль за густыми ресницами, но так и не научилась платить обидчикам их же монетой, пропуская мимо зло и жестокость.  Ведь в ее большом сердце жила Любовь.
Но в один прекрасный день она поняла, что не хочет ничего никому доказывать. Сняла розовые очки иллюзий и посмотрела на людей через призму цинизма. А в преломлении граней, как в языках пламени сакрального огня, отобразились все фальшивые улыбки, лицемерные фразы и лживые слова. В этом костре сгорала слепая вера в бескорыстную дружбу, взаимность  и торжество справедливости. В пепел превращались ее наивная простота и напрасные надежды. Спала пелена. Нет, она ничего не забыла. Но вопреки этому осталась светлой, живой и такой же ранимой, однако уже не для всех. Отныне - не для всех. Оценила одиночество и покой. Научилась говорить "нет" и отсеивать пустое. Сарказм - дерзость, закаленная невзгодами, стал ее надежным щитом. И только изредка можно было увидеть, как сидя у камина, она смотрит на яркие всполохи огня, которые отражаются в ее зелёных глазах всё тем же колдовским блеском.