Дед

В преддверии празднования 80-летия Великой Победы впервые рассказываю семейную историю. Это очень личная часть летописи моей семьи. Такое вот признание в любви и благодарность за стойкость! Всегда помню и до сих пор скучаю....
......

И  судьбу замешивая круто,
Чтоб любить, сражаться и мечтать,
Чем была оплачена минута, Каждая-прекаждая минута,
Смеем ли мы это забывать?!
Э. Асадов

- Андрей Яковлевич, ты чего плачешь? Любовь Михайловна тревожно посмотрела на соседа.
 - Протез натёр, саднит? Не надо было ехать, дорога не близкая, да ещё на автобусе. Хорошо в одном доме живём, дойдём потихоньку – подумала она и замолчала.
- Как она там одна будет, манюня ведь совсем! – отозвался дед и на глазах снова навернулись слёзы.
До этого лета они никогда не расставались. Дед и внучка всегда были вместе. С самого её рождения. Но закончилась учёба и почти все ребята из двора разъехались. Кто куда. Лето. Каникулы. Да и что ей тут делать одной? Не околачиваться же, в самом деле, возле играющих в домино мужиков, коих собиралось со всей округи несчётное количество. Ещё и Людка, дочь, после развода, как с цепи сорвалась. Вымещала на Алёнке всю свою женскую обиду за неудавшийся брак, за обузу, с которой теперь попробуй, устрой личное счастье. Ехал он и думал, что нет у него отныне существа ближе и роднее, чем этот ребёнок, которого сколько хватит его сил, он обязан оберегать и любить всем своим израненным сердцем.
А оно стало частенько напоминать о себе. Война – она многих подкосила. Чудо, что остался жив, пройдя семь кругов ада фашистского плена. Он ведь только в 43-м попал на фронт. Сразу после освобождения Харькова от немецкой оккупации. И машинист паровоза, как вновь призванный на освобождённой территории, был направлен в 150 запасной стрелковый полк.
Автобус мерно тарахтел по просёлочной дороге, оставляя за собой облако пыли, а старый солдат вспоминал далёкий август 1943 года. Тогда пополнение прямо с марша вступило в бой. Его первое и последнее сражение. Огонь шквальный. Солдаты залегли, кто- то кинулся обратно. Не обстрелянные бойцы и командир – сам ещё пацан. Кричит: «Вперёд! За Родину!». В общем, когда рассеялся дым и осела пыль, поняли – окружили. Этого высокого блондина с голубыми глазами и наглой усмешкой он будет помнить всю оставшуюся жизнь.
Теперь ты «Untermenschen» - недочеловек. И твоя жизнь не стоит даже ломаного гроша.
Северная страна Норвегия. Ветра и дожди. Осень в Скандинавии ранняя. В наспех сколоченных бараках не согреться и не обсохнуть. На работы шли шеренгами. У многих от голода так распухли ноги, что приходилось переставлять их руками. Иногда, тайком от конвоя, удавалось подбирать рыбу, подброшенную местными жителями на обочину дороги. Холод, голод, каторжный труд и Смерть. Повсюду смерть. А ещё страх оказаться 10-м. Надзирателями в лагере были чехи. Их жестокости позавидовали бы каратели. В наказание за любую провинность каждый десятый выбывал навсегда. Забавы ради выдёргивали из строя любого пленного и давали в руки автомат. Ослушался – и ты одиннадцатый. Суровый климат, высокие горы, огромные расстояния и катастрофическая истощенность перечеркивали все мысли о побеге. Освобождение пришло от союзников. Весной 45-го. Сняли оцепление, но люди никуда не расходились. У многих просто не было сил. И только в начале лета началось массовое возвращение бывших военнопленных домой.
Родина встретила проверочно-фильтрационными лагерями в глубоком тылу, из которых было только три выхода: домой, на дополнительную проверку и по этапу на север. Не отличавшийся особой духовностью, он тогда молился, как умел. И хоть знал, что его совесть чиста, но на пароме из Швеции среди бывших узников ходили всякие слухи.
Свободен! Ещё немного и тепло родного края придаст силы и вдохнёт новую жизнь в измученное тело. Как же он ждал весточку из дома! Узелок с одеждой и деньги на обратный билет! Но словно нож в спину прозвучали слова жены, переданные с земляками: как туда попал, так и выбирайся! Вот так разом взяла и вычеркнула из
его жизни Лидусю та Катрусю – светловолосых глазастых девчушек, его кровиночек, которых мать своевольно лишила отцовской поддержки. Но не любви. Они навсегда останутся в его большом сердце. Потерянный, преданный семьей, он решает начать с чистого листа. И городок в уральской глубинке, где заканчивается железная дорога, становится его новым домом.
Быстро нашлась работа машинистом в железнодорожном хозяйстве Соликамского целлюлозно-бумажного комбината. Жизнь пошла своим чередом. И судьба дала шанс на счастье. Дежурная по переезду Лена. Строгая, серьёзная девушка, в конце 30-х приехавшая на комбинат из Твери по комсомольской путевке. Тогда ни жена, ни вдова. Её Иван, тоже работник предприятия, призван по мобилизации в Красную Армию в первый месяц войны, пропал без вести осенью 41-го. А она ждала его всю войну, горевала, что нет писем. А потом получила похоронку…. И потянулись навстречу две души, два одиночества, чтобы стать друг другу надеждой и опорой. Вспомнил, как, смущаясь, призналась ему в том, что ходила в органы, подтвердить его невиновность. Он не в обиде. Время такое было, тяжёлое. Жаль, что рано ушла. Война никого не щадила. Всё ради Победы! На фронте и в тылу. Она никогда не говорила, какова цена её личного вклада в Победу. Об этом сказала медаль «За доблестный труд в Великой отечественной войне 1941-1945 гг.».
Так ехал он, вороша случайно нахлынувшие воспоминания, проклиная войну за испытания, потери и лишения. И благодарил судьбу за всё хорошее и светлое, что случилось в его жизни.
Вот только случайно услышанные звуки украинских песен и весёлых плясовых всегда будут отзываться в нём неизбывной тоской по цветущим садам, бескрайним пшеничным полям да речным туманам милой сердцу харьковской глубинки.
"Нiч яка мiсячна, зоряна, ясная.
Видно, хоч голки збирай.
Вийди, коханая, працею зморена,
Хоч на хвилиночку в гай…. "
Конечная.
Он посмотрел на соседку и устало произнёс: - Уж как-то переживу три недели, всё будет хорошо!

13.04.2025