АРО анестезиолого - реанимационное отделение

Моим коллегам анестезиологии – реанимации ( АРО).


Спирт……Перчатки…Спиртовая салфетка…….Игла…. Вот и есть «связь с веной». Почему именно так назвали иглу в вене? Ведь это не просто «связь», это спасительная игла, от которой зависит жизнь  пациента.
В операционной относительно шумно – все разговаривают, ведётся рабочий диалог.
- Спирт…., раствор….., йодопирон.
На автомате, можно с закрытыми глазами, сестра - анестезист ассистирует врачу. Наркоз… и можно присесть, что бы заполнить дальше наркозный лист назначений. Акушеры – гинекологи заходят шумно. Обсуждают прошедшие роды, попутно одеваясь для операции. Разговором отвлекают пациентку, что бы разрядить напряжение, которое есть всегда.
Скальпель…разрез…Монитор начинает нервничать.
-Коллеги, - просит анестезиолог оперирующую бригаду,- ускорьтесь.
- А мы уже всё.- Весело сообщают они.
А этот момент на свет появляется новый человек, который оглашает операционную о своем появлении, громким криком.
- Поздравляем, мамочка. Девочка, - маме показывают половую принадлежность малыша и передают акушерке, которая займётся им. Рост, вес,Апраг.
Это самый волнительный, приятный момент из всей операции кесарево сечение. Все прошло идеально и вот уже оперирующий врач объявляет об окончании операции. Время отмечено в наркозной карте и пациентка уже на каталке едет в палату.
Всем спасибо, все свободны. Приходите к нам ещё. И пациентка соглашается, что обязательно придет к нам….за сыном.
Но не всегда бывает все так быстро и хорошо.
Все начинается с одного слова, - «отслойка», и уже вся бригада на месте, в операционной. Все делают свою работу быстро, слажено. Ни каких лишних слов и движений. Только четкие команды. И вот именно в такую минуту очень нужна и важна «связь с веной». От нее зависит  сейчас всё. Только мы не решаем, чем закончится эта операция, потому что делаем все возможное, что бы малыш родился живым, что бы сохранить женщине матку. Но…… В полной тишине извлекают плод, который не похож на живого младенца, но его тут же забирает реанимационная бригада неонатологов. Теперь это их работа.  Наша бригада должна бороться за жизнь и сохранение детородного органа. Одной «связи» мало, теперь их две. Капается плазма, капается кровь. Где-то, в другом кабинете,  заполняются журналы и пишутся заявки на эти препараты. Ни кто не видит и ни кто не знает этого. Ну, кроме проверяющих органов, которые любят задавать вопросы – «Почему допустили ошибку?».  И приходиться писать  и объяснять, что ты немного глупенькая. Не напишешь же,  что было много гемаконов, что важна была скорость «доставки» крови к пациенту. Устала, заработалась – это не принимается, как объяснение и оправдание. Нет такого понятия – устала, в реанимации. Поэтому весь коллектив занят «кровью». Один списывает, другой «размораживает», третий бегает в операционную, что бы отдать гемакон для вливания.
Жизнь женщины спасена….матка спасена (в большинстве случаев). Не спасли только плод, как ни старались неонатологи, но судьба распорядилась иначе. Бывает разные варианты исхода событий – ни матки, ни ребенка, и матка на месте и ребенок жив. Матки нет, ребенок жив. Тут уж как судьба решит. И дальнейшая наша судьба тоже разная бывает. Кто-то живёт дальше с этим горем, а кто-то начинает строчить жалобы и тогда приходят проверяющие органы. Поднимаются листы назначения, наркозные карты и те самые журналы с кровью. Приглашают прокуроры к себе в кабинеты для бесед, Вины нашей нет, но встречаться с ними нет ни какой охоты ни у кого .
Только это тоже не самое страшное.
Очень редко и хочется, что бы ни когда не было такого ни в одном родильном доме….когда погибает пациентка.
Вся бригада в операционной, тут нужны все руки. Команды от врача четкие, но нервные, каждый понимает, что происходит непоправимый процесс, который мы пытаемся оттянуть или отменить.
-Адреналин ... атропин ... адреналин …. от стола….. разряд…
Это повторяется по кругу несколько раз. В лотке, на столе, рядом с наркозные листом, высится кучка пустых ампул. В карте только буквы и время.  Аппарат противно пищит и показывает жуткий красный ноль. И как не пытается реанимационная бригада, но он отказывается смениться на другую цифру.
Гинекологи закончили свою работу, живот ушит. Но они все равно в операционной, что  бы помогать качать. Усталости  нет, только одна мысль – «завести».
Час...Два…Три…
- «Адреналин…атропин…разряд»
Ни кто не решается назвать время. Когда приходит понимание, что на столе уже труп, по признакам, ответственный дежурный врач принимает решение.
- Время! 5.57.
Наступает тишина. Все останавливаются на своих местах. Анестезиолог выключает ненавистный монитор и наступает тишина, в которой слышно, как капает вода из плохо закрытого крана в соседнем помещении.
5.57 – а как подписать это время? Окончание реанимации? Констатация смерти? Остаётся просто три цифры – 5.57.
Теперь уже нет смысла торопиться. Все выдыхают и приступают к менее приятным делам.
«Связь» больше не нужна.  С этим миром пациентку уже ни  чего не свяжет.
Все разговариваю сначала шёпотом, потом уже обычным голосом. Делая вид, что всем все равно. Только это видимость. Каждый в душе переживает эту ситуацию, но по своему. Главное оставить это в рабочих стенах, не выносить в семью.
Будет новая смена, будет новая жизнь, которая ознаменует свое появление громким криком.
Каждый, кто выбрал эту профессию достоин медали. Какой бы не был человек, он всегда проносит  любую ситуацию через себя. Тот кто пришел в анестезиологию – реанимацию и остался так до конца (до выхода на пенсию) – вы мои герои. Горжусь, что начинала работать в таком коллективе.
По негласному правилу (примете) – не принято желать - «хорошего дежурства», «спокойного дежурства». И не дай боже кому-то сказать вечером «спокойной ночи» - можно смело идти в операционную и ждать звонка.
Поэтому я желаю анестезиолого – реанимационной бригаде – терпения, мужества и силы духа. И не только духа. Здоровья.