Как домовой гриша в марину-хозяйку влюбился

    Жил-был в одной деревне мужик Емеля. Не тот, что на печи лежал, а справный, работящий, середнячок. И была у него жена — Марина, красавица писаная. Глаза — васильки, коса — до пояса, а уж характер — золото. Деток у них развелось: три сына и две дочки. Сыновья — все в отца, крепкие, да смирные. Дочери — в мать румяные, да хлопотливые.
    Емеля в поле работал от зари до зари. Пашет, сеет, сено косит. Сыновья-малолетки ему помогали, кто чем мог: старший лошадь в поводе водит, средний зерно в борозды бросает, младший воду с речки таскает — для отца и для коня.
    А Марина с дочками по дому крутится-хозяйничает. Щи с кашей варит — хоть ложку стоймя, хоть ложку клади. Хлеб с пирогами печёт — на всю улицу дух стоит. Бельё стирает, дом убирает, цветами к приходу Емели с сыновьями украшает — и в избе, и на крыльце, и у ворот. Любо-дорого взглянуть.
    И вот стала Марина замечать странности.
Тесто для хлеба стало подходить само, едва она отвернётся от стола к печи. Щи с кашей готовятся вмиг: поставишь горшок, только косу поправишь — а уже готово, булькает, пахнет так, что соседи в окна заглядывают. Пыль да мусор из избы пропали, словно кто-то невидимой метёлкой подметает. Ни соринки, ни паутинки, ни крошки.
    А Емеля заметил, что упряжь у него теперь всегда, как новая. Стоит принести её в избу — и ремни мягкие, и бляхи сверкают. Лапти у него и у ребят перестали рваться. Раньше хватало на месяц, у сыновей и того меньше. А теперь полгода носят — как новые. Ложки, поварёшки, тарелки — всегда чистые, будто только что песком начищены.
    Ночью Емеля с Мариной лежат на кровати, и чуют — с Марининой стороны будто кто-то присаживается. Посидит, посидит, вздохнёт — и пропадёт. Тихо, так вздыхает, будто пух на подушку ложится.

— Что за диво? — шепчет Емеля.

— Сама не пойму, — отвечает Марина. — Кто-то есть, а кто — не видать.

    Тогда Емеля, по совету соседей, пошёл к деревенскому старцу-колдуну Сафронию. Тот жил на краю села, в избушке с резным петухом на крыше. Сафроний был стар-престар, борода до полу, глаза зоркие, а за плечами — возраста сто лет и три мешка мудрости.
    Емеля ему всё выложил. Сафроний посмеялся, посмотрел на него, потом в воду глянул, в тарелку налитую, и сказал:
— Это, Емеля, домовой в твою жену влюбился. Зовут его Гриша. Он с вами живёт давно, а теперь сердце его оттаяло. Только постарайся его не злить. А то осерчает — начнёт всех в доме изводить: молоко прокиснет, хлеб не взойдёт, лошадь захромает, ребятишки захворают.

    Емеля побледнел:
— Как же быть-то, отче Сафроний?

— Да, ничего не делай, — сказал старец. — Он не злой. Он просто любит. Любовь — она не только людям дадена. Но домовой — не человек. Ему не нужна жена. Ему нужно о ком-то заботится. Разреши ему это.

— А как это сделать?

— Спроси у него. Прямо в полночь, когда он присядет. Скажи: «Гриша, ты нам друг или враг?» И послушай.

     Вернулся Емеля домой, рассказал Марине. Ночью легли, притаились. Чуют — Гриша присел на край кровати.

     Емеля и говорит:
— Гриша, ты друг или враг?

     Молчание. А потом — скрип половицы. И так ясно, будто голосом: «Друг».

— А чего тебе надобно?

— Только чтобы Марина улыбалась. И чтобы я рядом мог быть.

     Марина улыбнулась. Ей и самой Гриша нравился — хоть невидимый, а дельный.

     Она и сказала:
— Гриша, оставайся. Только не пугай. Особенно деток. Будь нам другом.

     И договорились они так: домовой будет помогать по дому, но только в сумерки, чтобы никого не пугать шумом ночью. А Марина станет ему сказки рассказывать, да добрые слова наговаривать. И так им хорошо стало, что даже Емеля не ревновал.

     Но однажды Марина повесила на стену новый рушник с вышитым петухом. И в ту же ночь Гриша исчез. Дом заскрипел, в нем похолодало, молоко скисло, в углах появилась паутина. Емеля с Мариной забеспокоились, думали — обидели может чем.

     Спросили у Сафрония, а он и говорит:
— Ты же, Марина на рушнике петуха вышила! А домовой петухов боится. Сними рушник, и он вернётся.

     Сняла Марина рушник. Ночью Гриша вернулся. Засмеялся, запрыгал по половицам — и такая теплота по избе пошла, будто печь натопили.

     И пошла у них дружная жизнь.  Емеля пахал, сыновья помогали, Марина хозяйничала, дочки на подхвате. А Гриша всё держал в порядке. Лапти не рвались, упряжь блестела, хлеб поднимался, дети не болели, а Марина улыбалась.

     Соседи дивились:
— Что за семья? Всё у них в руках горит, а между собой ни ссор, ни раздоров.

     А секрет был прост: один любит работать, другая любит дом, а третий любит обо всех заботиться. И в этой любви — главное колдовство. Любовь — она же не только между людьми бывает. Когда домовой в хозяйку влюбляется — весь дом оживает. Главное — не бояться, а сказать доброе слово. И тогда даже невидимый друг станет твоей опорой.

     Вот и сказке конец. А кто дослушал — тот домового не прогоняет, а привечает.