29 июня

[29.06, 11:43]

Переход с июня на июль.
Дожди.
Пасмурно.
Серость.
Так же погано со здоровьем, как на этой неделе.
Но хожу более менее, хоть и с чугунной головой.
Тоска дома сильнее и страшнее боли.
Голова только болит, ещё не кружится.



14 лет.

После седьмого класса.

Что я больной - никто не знает.
Потому, что никому ни до кого нет дела.

Через восемь лет и Союза этого не будет.
По той же причине.

Мы не знаем этого будущего.
Механизмы крутятся в недоступной для нас глубине серьёзных людей.
Мы только чувствуем тоску и пустоту.

И видим наваливающееся запустение, и скотство.

Полтора года, как сменился хозяин страны.
И был-то уже никакой лет десять.
Ещё хуже люди остались - хоть и вменяемые.
Для нас - ещё хуже.

Тот - ещё считал нужным имитировать заботу о нас.

Теперь никто уже не видит такой необходимости.

[29.06, 12:03]

Старший дворник имеет жопорожец.
Он бывший мент, и добился, когда стал инвалидом.
Работал в ремонте быт техники, уже на инвалидности.
Теперь только в своём гараже живёт с утра до ночи.
Метёт перед своим гаражом.

Младший дворник инвалид детства.
Работал только в ремонте.
Со старшим.
Ментом не был.
Гаража и жопорожца не имеет.
Поэтому за вином для всех скачехромает пешедралом.
Потому и младший.

Иногда помогает мести перед гаражом.

Из ремонта, наверное, обоих вместе выгнали.

В гараже стена клеток.
Двадцать крольчих.
Три самца.

Шустрый старший дворник.
В обществе кролиководов состоит.
Знает - что с этого имеет.
Нам жалуется на трудности.
Как дома мясо ест - мы не видим - гостей не зовёт.

Мы видим 5 грамм мяса в жареном в море масла пирожке с рисом с мясом за 9 копеек.

Фастфуд.

Весь СССР с язвой.

Вкусно - жареное масло, мясом пахнет.
Дети зажираются.

Но у некоторых дома достаточно колбасы по 10 рублей.

У меня ни того, ни другого.

Мама получает 85 рублей в месяц.

Когда я начал торговать ворованными цветами - отъелся пирожками.
И плюшками.
Сладкими.

Но цветов ещё нет.
И идеи нет.
Не может дать идею болящая голова.

Есть только головная боль.

И прежняя идея.
Бутылки из-под пива в траве и кустах.

[29.06, 12:06]

Серое небо.
Ветер.
Пыль.
Пустота.
Одиночество.
Чёрный хлеб.
Чёрный чай.
Сахар.
Ещё есть.
Тишина.
Пустота.
Тоска.
Разрывающая тяжёлую голову боль.

[29.06, 12:11]

Самодельные штаны.
Темно-серые.
В ещё более тёмную полоску.
Самая дешёвая ткань.
Мама нашла в магазине, и сшила дома сама.
Штанины на вырост - года на три - длиннее ног на 10 см.

Подворачиваю снаружи.
Закатываю, как рукава.
Мама научила.
Говорит - как ковбой.

Ширина значения не имеет.
Я не становлюсь толще уже лет пять.

[29.06, 12:24]

Велосипед украли.

От подъезда.

Из-под окна кухни.

Может знали - что я в соседний дом ушёл ?

Младший дворник позвал.
Я вежливый и любопытный.
Не отказываю.
Терпеливо слушаю.

До меня больше никому нет дела.

Только дворник - работающий бесплатно в гараже другого дворника.
Вообще не подметающего нигде и ничего.



Старший дворник лечится от алкоголизма.
Запивает таблетку стаканом красного вина.

За вином скачет младший дворник.
На всю компанию дворников.
На все пять ближайших гаражей.
Куча дворников живёт в гаражах с рассвета до полуночи.
У старшего Жопорожец.
Ещё у двух - мотоциклы Урал.

Иногда все вместе едут за городишко в луга.
К болотцам.
На рыбалку.
На Уралах.
С красным вином.
Жопорожец часто неисправен.

Меня взяли один раз.
Я поймал огромную лягушку.
Мне дали покурить.
Младший дворник.

Меня не гоняли из гаражей.
Сам не стал ходить неделю назад.
После ссоры с тестем одного из двух с Уралами.

[29.06, 14:44]

Рубашка у меня серая была.
Тонкая серая.
Плотная светло-серая, чуть зеленоватая.
Белые школьные летом уже не носил.
Розовая нашлась потом ещё.
Курточка была серая, с брюками - той осенью купленные, что-то не носил.

Чай.
Чай был дома.
Тогда продавали по 100 грамм, и по 50 грамм.
Пачки - кубики.
Хитро в фольгу завернуто.
Потом полоса бумажной обёртки.

Азербайджанский, в основном.
Грубо говоря - рубль 100 грамм.

Свежезаваренный - мне нравился.
Не слабый если, и разумной крепости.

Я не барин.
Рубашка у меня серая была.
Тонкая серая.
Плотная светло-серая, чуть зеленоватая.
Белые школьные летом уже не носил.

У меня уже шесть лет такая жизнь была, что я даже не думал о красивой и яркой одежде.

Я стремился стать как можно незаметнее.
И не испытывал никакого дискомфорта, имея только серые вещи.

Самодельные штаны.
Темно-серые.
В ещё более тёмную полоску.
Самая дешёвая ткань.
Мама нашла в магазине, и сшила дома сама.
Штанины на вырост - года на три - длиннее ног на 10 см.

Подворачиваю снаружи.
Закатываю, как рукава.
Мама научила.
Говорит - как ковбой.

Ширина значения не имеет.
Я не становлюсь толще уже лет пять.

Я не лорд.

Рубашка у меня серая была.

Самодельные штаны.
Темно-серые.
В ещё более тёмную полоску.
Самая дешёвая ткань.

Не лорд, не Байрон.


И мне нравился свежезаваренный Азербайджанский чёрный советский чай.
Нравился его вкус.

Если дома есть сахар - совсем хорошо.
Ну, сахар ещё был каждый день.
И чёрный хлеб.

[29.06, 14:58]

Дворники лечились от алкоголизма.
Запивали таблетку красным вином.
Старший дворник.
Его жена лечила.
У них деньги были на таблетки.

Младшего никто лечить не хотел.
Его знакомая с другого конца нашего городишки - не думала о такой ерунде.

Участковый Тюхалкин заходил в эти гаражи.
Участковый Тюхалкин боролся с алкоголизмом.
Участковый Тюхалкин выпивал у этого отряда дворников стакан красного креплёного вина.
Бесплатно.
Вечером.
Когда совсем темно.
Часов в одиннадцать.


Хлеб чёрный дома был ещё каждый день.

Он наполовину из пшеничной муки.

Батоны целиком из пшеничной муки.
Но их дома уже каждый день не было.
Только в день маминой зарплаты.
С пакетом пирожных, молоком, сливочным маслом, сметаной, творогом.


Алкаши получали 250 рублей, ничего не имели, звали меня в гости, рассказывали правду о том - что пшеницу мы едим из Канады.


Образованные люди получали 120 рублей, жили красиво, с мебелью, меня к себе не звали, и ничего не выбалтывали.

Даже когда пили пиво у подъезда, или курили у подъезда сигареты с фильтром.


Чёрный хлеб стоил 18 копеек, сигареты с фильтром от 40-ка копеек, сигареты без фильтра 16 - 25 копеек, белый хлеб 22 копейки, батоны 11 - 16 - 25 - 28 копеек - 250 - 600 грамм.



Старого Брежнева охомутали капиталисты.

Они нам построили самую сложную часть нефтегазовой промышленности, качали себе наши нефть и газ за копейки, и жили в десять раз лучше нас - на нашей нефти и на шее наших рабочих.

И заставили Брежнева покупать столько их пшеницы - сколько они скажут.

Нашу несчастную рожь Брежнев стал топить в море, а ржаного хлеба из чистой ржи валяли столько дешёвого - что колхозники кормили им свиней и хорошо наживались на городских людях.

Мясо у колхозников шло на рынок, а там цены не магазинные.

Зато в магазине мяса не было.
Не получилось развести и откормить коров в колхозе.

Зачем хлеб пекли ?
Раздавали бы зерно сразу.
На свиней и на карман самых хитрых колхозников работало больше половины хлебозаводов СССР.

Свиней может и меньше, чем советских людей, но буханок в день свинья и корова сожрут во столько же раз больше.


Всех всё устраивало, кроме городских людей.


Я тоже ел чёрный хлеб.
Но тот - который с пшеницей.
Из городских магазинов.
По 18 копеек, а не по 12.


Всех всё устраивало, кроме городских людей.

Значит все, кроме рабочих и инженеров что-то со всего этого имели.

Вся Москва, все коммунисты.

[29.06, 15:41]

Вкус Азербайджанского чая мне нравился.
Свежезаваренного, нормально заваренного.

Я не барин.
Я не Байрон.

Чёрный хлеб мне тоже стал нравиться.

Не то, чтобы я забыл вкус колбасы - я видел и нюхал её раз в два месяца.

Я уже два сезона откатал на взрослом велосипеде наизнос.

Весной я накачался на чужом огороде.

В июне я успел походить за городок пешком.
Вокруг него.
С обеда до полуночи.
20 - 25 километров, а может и больше.

С одним хлебом.

Быстрым шагом.

Я еле доходил до дома.
И пил свежий сладкий Азербайджанский чай.

Мне нравился вкус чая.

И вкус чёрного хлеба с воздухом - стал мне нравиться тоже.

Очень.

Поэтому я и сейчас легко ем уже вторую неделю одно пшено на воде.

Но сейчас я барин - у меня есть подсолнечное масло, и бульон Роллтон - вместо соли.




Серое небо.
Ветер.
Пыль.
Пустота.
Одиночество.
Чёрный хлеб.
Чёрный чай.
Сахар.
Ещё есть.
Тишина.
Пустота.
Тоска.
Разрывающая тяжёлую голову боль.


Я не лорд.

Рубашка у меня серая была.

Самодельные штаны.
Темно-серые.
В ещё более тёмную полоску.
Самая дешёвая ткань.

А ещё - дома были самодельные сумки.

Тряпка, сложенная вдвое.
Прошитая с боков.
Пришитые тряпосные ручки.

Мама шила.

Легко и мягко - как сетка авоська.
Но - не видно, что несёшь !

Уже в начале июня я придумал собирать бутылки из-под пива и лимонада, и сдавать их в обмен на лимонад.
Так можно было.
Так было легко и выгодно.
Бутылок везде - море.

Стоимость одной бутылки - как лимонад в двух.
Бутылку даёшь - тебе две с лимонадом открывают.
Хочешь - выливай во что-нибудь, хочешь - выпей, но сами бутылки оставь в магазине.

А хочешь - бери что хочешь, вместо лимонада.

Доплати 2 копейки, и бери пирожное.

16 бутылок - килограмм сливочного масла.

6 бутылок - 10 яиц.

3 бутылки - 4 сырка из плавленого сыра.

1 бутылка - 2 стакана томатного сока.

Только сока в розлив в этих двух магазинах не было.....

И хлеба.
И булочек.

Мяса ни в каких не было.

А рыба - была !

Все два - четыре вида !

Но это еда !!!!!!!


И даже мухи из замызганного торгового зала в прилавок-холодильник с рыбой не попадали !
Лучше одна рыба - чем пирожки с рыбой без теста и без рыбы !


29 июня 2026



 "... Собирал пивные бутылки - в траве у дома, и по городу, и менял в магазинах на лимонад и рыбу - ставриду без головы.

Научился жарить рыбу, и, как по расписанию - ходил каждый день в магазин - за килограммом этой ставриды..."


11 сентября 2021



http://proza.ru/2021/09/11/1475



.



.