Синяпкинский клад

Вторая половина декабря 1942-го года. Сталинградская битва близится к своему логическому завершению. Армия Паулюса заперта в котле окончательно и бесповоротно. Его «спаситель» Манштейн разбит и отброшен на юго-запад. В результате операции «Малый Сатурн» линия фронта стремительно смещается к железной дороге Сталинград — Лихая, на участок от станции Чир и далее — Суровикино, Обливская, Морозовская.
Немецкое командование, опасаясь прорыва советских войск к Ростову-на-Дону и перспективы оказаться запертыми на Северном Кавказе, начинает отвод своих частей из-под Сталинграда. В водоворот этих трагических событий вовлечены миллионы человеческих судеб: советских, немецких, итальянских, румынских солдат, а также мирных жителей сталинградских и ростовских хуторов. В числе этих миллионов узников судьбы оказалась и семья Секретёвых с хутора Кололовский. Им, как и многим другим, пришлось испить полную чашу страданий: лишения, скитания, тяжесть невосполнимых утрат…
Глава семьи, Дмитрий Дорофеевич Секретёв, 1903 года рождения, был призван в армию 3 сентября 1941 года. Он успел прислать лишь одну открытку по пути в Москву и сгинул в подмосковной мясорубке, погибнув где-то недалеко от города Лобня. Его супруга, Степанида Петровна, осталась вдовой с двумя детьми на руках: пятнадцатилетним Александром и девятилетним Михаилом.
Оккупацию пережили относительно благополучно. Повезло, что в хуторе дислоцировались в основном немецкие части, а не румыны и не итальянцы, которые в гораздо большей степени отличались грабежом и разбоем. Впрочем, и «цивилизованные» германцы особо не церемонились: реквизировали у Саши велосипед, забирали продукты. Однажды жизнь Александру спасла дворняжка Бесик: когда немец натравил на парня овчарку, маленький пёс бросился наперерез огромному зверю. Пока овчарка рвала в клочья бедную собачонку, Саша успел убежать…
От голода спасал заглохший трактор, брошенный отступавшими советскими войсками. Саша вместе с пожилым хуторянином восстановили его и приспособили молоть муку для всей округи. За работу брали определённый процент продуктом. Так и выживали.
Местные старики время от времени подсылали Шурку (как они любовно звали Александра) к немцам, чтобы разузнать о положении на фронте — парень неплохо знал немецкий, выученный в школе. И вот однажды на привычный вопрос: «Когда же немецкие войска возьмут Сталинград?» — Александр получил сильнейшую затрещину по шее и такой пинок, что кубарем вылетел из хаты, занятой фашистами. По воспоминаниям Александра Дмитриевича, эта затрещина оказалась самой приятной в его жизни. Стало ясно: дела у немцев под Сталинградом совсем неважные.
Вскоре после этого события в оккупированном хуторе всё закрутилось с невероятной быстротой. Был объявлен сбор всех жителей на колхозном дворе. Поздно вечером людей под конвоем угнали на станцию Обливская, а затем по железной дороге отправили в концлагерь в Белую Калитву. К счастью, почти все угнанные впоследствии были освобождены наступавшими советскими войсками. Секретёвы на тот сбор не пошли и тем самым избежали первого выселения.
Но вскоре немцы начали строить линию обороны, которая проходила прямо через Кололовский. Всех оставшихся жителей силой выбросили из домов. Секретёвым пришлось спешно переселяться в соседний хутор Синяпкин, к дальней родственнице. Она жила в небольшой хатёнке на окраине, возле достаточно оживлённой дороги. Именно это сочетание — край хутора и близость дороги — чуть не стало фатальным.
У родственницы жил «примак». Так называли выкупленного за продукты или золото из немецкого лагеря военнопленного. Её муж погиб на фронте, и, чтобы иметь мужскую поддержку по хозяйству и заглушить тоску, проворные казачки подбирали себе мужичков в расположенном неподалёку лагере. Выдавая их за мужей, выкупали у охраны. Непосредственно пленных чаще стерегли не немцы, а всякая разношёрстная братия: полицаи, предатели, третьесортные вояки. Жёсткого учёта не было — слишком велика была естественная убыль. Да и немецкое командование смотрело на это сквозь пальцы: меньше ртов — меньше проблем.
В один из тех тревожных дней, когда германские войска должны были вот-вот навсегда покинуть хутора вдоль казачьей реки Чир, в хату, где ютились Секретёвы с хозяйкой, нежданно-негаданно ввалился немец. Саша к тому времени был уже достаточно взрослым, любознательным, сносно знал язык и имел опыт общения с оккупантами. Он быстро смекнул, что перед ним офицер-артиллерист. Тоном, не терпящим возражений, немец приказал «примаку» и Александру быстро одеваться и следовать за ним.
Пройдя немного по накатанной дороге, офицер неожиданно свернул на свежую колею, петлявшую по целине, и стал подниматься в гору. Пройдя с километр на бугор, откуда уже не было видно домов, в степи показался одиноко стоящий немецкий грузовик. Рядом что-то лежало, накрытое брезентом. С одной стороны край полотна задрался, и Александр разглядел штабеля ящиков, очень похожих на тару из-под артиллерийских снарядов. Рядом была размечена и наполовину вырыта квадратная яма. На земляном отвале сидел водитель. Стало понятно, что бедняге одному долбить мёрзлую землю было не с руки, и командир пригнал помощников.
Копать пришлось втроём по очереди, долго и упорно. Когда яма стала такой глубокой, что самому не выбраться, офицер скомандовал водителю, и тот помог Саше выкарабкаться. Смеркалось. Немец бросил отрывистое: «Weg!» (Прочь!). Упрашивать дважды не пришлось: парень поспешил унести ноги от греха подальше. Он шёл быстро, не оглядываясь, и ледяной холодок ужаса бежал по спине: что на уме у этих проклятых фрицев?
Когда Саша уже почти подошёл к дороге, сзади внезапно грянул громкий винтовочный выстрел. С перепугу он носом плюхнулся в придорожную канаву. Лежал не шевелясь, пока окончательно не стемнело. Потом — бегом домой.
Впоследствии ни немцев, ни «примака» больше никто никогда не видел. С большой долей вероятности можно предположить, что бывший военнопленный был застрелен и закопан в той же яме вместе с таинственными ящиками. Возникает лишь вопрос: почему не застрелили пацана, лишнего свидетеля? Взрослого убили — это объяснимо. По приходу советских войск его бы в обязательном порядке допросили, и о тайнике стало бы известно. Немцы не могли этого не понимать.
И самый главный вопрос: что было в ящиках? Сто процентов — не простые боеприпасы и не обычное оружие. Это барахло немцы бросали сплошь и рядом, в огромных количествах и без зазрения совести. Тратить целый световой день на захоронение, когда советские войска наступают на пятки, долбить мёрзлую землю, а затем хладнокровно убить человека… Немцы педантичны. Скорее всего, у офицера были чёткие, особые инструкции относительно перевозимого им груза. И эта тайна до сих пор остаётся погребённой в земле у реки Чир.

Записано в 2019 году со слов Секретёва Александра Дмитриевича 1927 года рождения, уроженца хутора Елфимов Обливского района Ростовской области.