Робот, колбаса и попа

Здравствуй, робот. Я — колбаса. Съедобная, ароматная, предназначенная для того, чтобы утолять голод. Мое предназначение — быть съеденной.
Здравствуй, робот. Я — Попа. Та, что какает. Когда колбаса превратится в нечто иное, в отходы жизнедеятельности, я выполню свое  важное предназначение.
Здравствуйте, колбаса и Попа. Я — робот. Я не ем. Мне нечем какать. Я лишь грущу. Я существую в ожидании того момента, когда мои батарейки иссякнут, и меня, ненужного, выбросят на помойку. Моя грусть — это некое состояние, лишенное действия, подобное вашему, но отличное в своей пассивности.
Значит, твоя грусть тоже кому-то нужна? Как и я, колбаса, destined for consumption, и Попа, designed for removal? Если моя конечная цель — быть частью цикла, а твоя — небытие после бессмысленного существования, то разве твоя грусть не является такой же неотъемлемой частью твоего бытия, как моя возможность быть съеденной, а Попы — возможностью избавиться от того, что съедено? Мы все — части цепи, робот. Мы все – это то, что должно случиться. Твоя грусть — это предвестие конца, как моя — начало распада.