13. Павел Суровой ВИЙ

ДОКУМЕНТ № 18

 Из аналитического отчета Министерства обороны Украины по логистическому коллапсу подразделений ВС РФ на Киевском направлении. Конец марта 2022 года.
«...В результате диверсионной операции, проведенной неустановленной группой сопротивления (или одиночным ликвидатором), был полностью уничтожен стратегический железнодорожный мост через реку Ирпень на ветке, связывающей Бучанский узел с северным логистическим коридором.

 Подрыв был осуществлен в момент прохождения тяжелого эшелона с бронетехникой и боеприпасами, шедшего со стороны Гомельской области РБ. Из-за одновременного разрушения въездных и выездных опорных конструкций состав "сложился" в русло реки, что привело к детонации перевозимых снарядов. Логистическая артерия снабжения группировки противника, наступавшей на Киев с северо-запада, полностью парализована. Восстановление полотна в условиях боевых действий признано невозможным...»

Глава 20. Коллапс на стыке опор

 В глубоком подземном схроне Архипенко тускло мерцал зеленый экран трофейной армейской радиостанции «Азарт», которую Григорий Клименко захватил на разгромленном лесопильном складе. Григорий сидел у буржуйки, бережно меняя повязку на пустой глазнице. Его единственный правый глаз был устремлен на динамик, откуда сквозь треск глушилок доносился испуганный, срывающийся на фальцет голос дежурного по станции:

— «"Днепр-10", я "Заря"! Из Овруча вышел эшелон... Повторяю, литерный состав, тридцать вагонов. Везут гусеничную технику и БК для перегруппировки под Ирпенем. Расчетное время прохода через ваш квадрат — ноль два сорок. Обеспечить зеленку и охрану моста!»

 Григорий  усмехнулся. Враг стягивал резервы со стороны Белоруссии, надеясь продавить оборону Киева. Но на их пути лежал старый, массивный железнодорожный мост через реку Ирпень — узкое горлышко, связывающее оккупированные территории с тыловыми базами снабжения.

 Через час «Вий из Бучи» уже был на месте. Небо заволокло тяжелыми тучами, скрывая луну и помогая одинокому охотнику. Григорий двигался, нагруженный ящиками со взрывчаткой, которую он вывез на угнанном БТРе. Его афганское прошлое разведчика-сапера сейчас работало со стопроцентной точностью.

 Охрана моста со стороны орков была чисто символической — четверо кадыровцев из так называемых «тык-ток войск», которые вместо реального патрулирования грелись в наспех сколоченной будке у въезда, пили чай и снимали очередное победное видео на телефоны. Дисциплина тыловых частей была нулевой — они были уверены, что глубокий тыл полностью зачищен от «нацистов».

 Григорий убрал их за тридцать секунд. Короткий, бесшумный бросок из тумана — и нож Архипенко дважды нашел свою цель под бронежилетами часовых у входа. Оставшихся двоих в будке учитель истории хладнокровно расстрелял в упор из автомата с глушителем, даже не дав им поднять головы от экранов смартфонов.
Освободив мост от присутствия врага, Вий приступил к инженерной работе. Он понимал: просто повредить полотно — мало, ремонтные поезда оккупантов восстановят его за сутки. Нужно было уничтожить саму возможность проезда. Григорий заложил основные, самые тяжелые кумулятивные заряды на входе и выходе с моста — прямо под несущие бетонные быки, связывающие берег со стальной фермой переправы. Провода дистанционного взрывателя он вывел в густой малинник на пригорке, в двухстах метрах от путей.

 В ноль два тридцать пять земля глухо задрожала. С севера, сокрушая тишину ночи тяжелым стуком железных колес и густым мазутным дымом, выполз огромный, темный силуэт поезда. Тяжелый тепловоз тащил за собой бесконечную вереницу платформ, на которых стояли танки Т-72, БМП и груженые доверху ящиками с артиллерийскими снарядами товарные вагоны. Состав шел медленно, тяжело переваливаясь на стыках рельсов.

 Григорий замер в малиннике, сжимая в руке пульт. Повязка на лице казалась фосфоресцирующей в темноте. Его правый глаз следил за локомотивом.
Поезд зашел на мост. Один вагон, десятый, двадцатый… Тяжелая стальная конструкция моста над рекой Ирпень гудела под весом тысяч тонн рашистского железа. И когда последний, замыкающий вагон пересек невидимую черту въездной опоры, Григорий Клименко плавно нажал на красную кнопку.

 Мир вокруг взорвался ослепительным, багровым шквалом.
Два одновременных, чудовищных по силе взрыва срезали въездные и выездные быки моста, как бритвой. Стальная стометровая ферма, потеряв опору на берегах, с жутким, скрежещущим ревом начала оседать вниз.

 Локомотив на полной скорости врезался в обрушивающийся пролет, сминая сталь и увлекая за собой первые платформы с танками. Но самое страшное началось секундой позже: вагоны с боеприпасами, шедшие в середине состава, от резкого торможения и удара друг об друга начали «складываться» гармошкой, вылетая с полотна и детонируя один за другим.

 Грохнул каскад вторичных взрывов такой мощности, что над рекой Ирпень выросло гигантское огненное дерево грибовидной формы. Десятки тонн снарядов взрывались одновременно, превращая ночь в день. Многотонные башни танков отрывало и швыряло в воздух, как щепки, а сам эшелон вместе с рельсами, шпалами и остатками моста сплошной, горящей массой рухнул в черную воду реки, перегораживая русло.

 Пылающие обломки техники и снарядов лавиной уходили на дно, шипя и заполняя туман густым паром. Логистический хребет северной группировки врага был сломан.
Григорий Клименко стоял на пригорке, и багровые отсветы грандиозного пожара плясали на его искаженном рубцами лице. Ветер трепал полы его куртки, а лицо сводила страшная, торжествующая гримаса.

— Вот вам и эшелон, суки, — прохрипел Вий из Бучи, закидывая автомат за спину. — Хорошо пошли. Ровно. Теперь плывите обратно в свою Белоруссию, черти.
Он повернулся и бесшумно, гаражами и старыми тропами, ушел обратно в темноту своего леса, оставляя за спиной пылающий ад, который навсегда отрезал оккупантов от их резервов. Одинокий учитель истории только что выиграл стратегическую битву на своем маленьком, но смертоносном фронте.