14. Павел Суровой ВИЙ

ДОКУМЕНТ № 19

 Из перехваченного рапорта командующего оперативной группировкой ВС РФ на Киевском направлении. Конец марта 2022 года.
«...Ввиду критического положения со снабжением и систематических диверсий в тыловом районе г. Буча, силами сводного отряда спецназа и военной полиции (до 60 чел. личного состава при поддержке двух БТР) была предпринята масштабная зачистка Бучанского лесничества. Целью являлось обнаружение и уничтожение базы т.н. "одноглазого ликвидатора".

 На удалении 4 км от городской черты отряд попал в сплошное управляемое минное поле большой мощности. Фиксировались одновременные подрывы фугасных и осколочных зарядов, приведшие к полному уничтожению техники и 95% личного состава. Назначенная карательная экспедиция полностью разгромлена. Моральный дух гарнизона Бучи подорван окончательно. Выжившие офицеры находятся в состоянии глубокого шока...»

Глава 21. Лесной трибунал

 Командование оккупационных сил в Буче теряло рассудок от ярости и страха. Уничтожение роты спецназа в школе и грандиозный подрыв эшелона на мосту через Ирпень заставили генералов пойти на крайние меры. В Бучанское лесничество была брошена карательная экспедиция: сводный отряд из матерых контрактников, военной полиции и уцелевших оперативников, прикрываемый двумя БТР-82А. Они шли цепью, след в след, ощетинившись стволами, готовые перепахать каждый куст.

 Они не знали, что Василий Архипенко готовился к обороне своего хозяйства годами, а Григорий Клименко, используя запасы с угнанного склада, превратил лесничество в одну сплошную, смертоносную ловушку. Каждая просека, каждая удобная для прохода низина были заминированы радиоуправляемыми фугасами и осколочными минами направленного действия. «Вий» просчитал их маршрут с точностью до метра.
Когда каратели углубились в чащу на несколько километров, туман сгустился, превращая сосны в призрачные силуэты.

 Григорий сидел на дереве в полукилометре от них, держа в руках инженерный пульт управления с целым рядом тумблеров. Его единственный правый глаз был сощурен. Он видел их через объектив тепловизора: длинная, серая змея тепловых силуэтов втянулась точно в центр минного мешка.
— Добро пожаловать на урок анатомии, — ледяным шепотом произнес Григорий и один за другим щелкнул тремя тумблерами.

 Лес содрогнулся от серии чудовищных взрывов. Земля вздыбилась вместе с вековыми соснами, снегом и грязью. Осколочные мины, установленные на высоте человеческого роста, сработали одновременно, сокрушая всё живое на площади в несколько гектаров. Бронетранспортеры карателей ухнули на тяжелых фугасах, их многотонные корпуса разорвало по швам, а обломки брони полетели в стороны, кося выживших. За несколько секунд карательный отряд превратился в кровавое месиво. Лес заполнился едким пороховым дымом, запахом гари и истошными, предсмертными криками.

 Спустя полчаса, когда дым немного рассеялся, к месту разгрома бесшумно, как сам туман, подошел Григорий. На его лице была всё та же белая, пропитавшаяся пороховой гарью повязка. В руке он держал тяжелый автомат.
Из всей экспедиции на ногах остались только трое — контуженные, оглохшие офицеры, сидевшие на коленях среди дымящихся обломков БТРа. Два капитана военной полиции и молодой младший лейтенант, у которого от ужаса и контузии изо рта и ушей текла кровь. Они тупо смотрели перед собой, не в силах даже поднять брошенные автоматы.
Григорий встал перед ними, высокий, зловещий, похожий на восставшего из земли судью.

— Встать, — скомандовал он. Голос учителя истории звучал как удары колокола.
Капитаны, шатаясь, поднялись. Младший лейтенант остался стоять на коленях, мелко дрожа всем телом.

 Григорий посмотрел на них своим единственным глазом — холодным, лишенным малейшей жалости. В нем не было ненависти, только исполнение приговора.
— Я, Григорий Петрович Клименко, гражданин Украины, солдат триста сорок пятого гвардейского полка, объявляю вам приговор от имени земли, которую вы осквернили, — четко, по-русски произнес он. — Вы пришли сюда без приглашения. Вы убивали наших матерей, насиловали наших девчонок, жгли наши дома и грабили наши гаражи. Вы думали, что за вами сила и безнаказанность. Но здесь — Буча. И здесь закон — это я. 
 За преступления, мародерство и геноцид украинского народа — вы приговариваетесь к высшей мере.
— Пощади, мужик… У меня дома дети… — хрипнул один из капитанов, пытаясь сделать шаг назад.

 Бах! Бах! — две короткие, точные очереди оборвали его слова и жизнь второго капитана. Они повалились в тающий, испачканный гарью снег.

 Григорий опустил ствол и посмотрел на оставшегося младшего лейтенанта. Парень зажмурился, ожидая пули, его губы шептали какую-то бессвязную молитву.
Но выстрела не последовало. Григорий подошел ближе, схватил лейтенанта за шиворот куртки и рывком поднял на ноги, заставив смотреть прямо в свое искаженное шрамами лицо.
— Слушай меня сюда, малец, — тихо, но так, что у парня перехватило дыхание, сказал «Вий». — Тебе повезло. Ты сегодня останешься жить. Знаешь зачем?
Лейтенант судорожно мотнул головой, из его глаз катились слезы.

— Ты пойдешь обратно в город. Пешком. Придешь к своему генералу, к своему коменданту, к каждому полковнику, который сидит в наших домах. И передашь им мои слова: карательная экспедиция сдохла. Лес принадлежит мне. И пусть они не спят. Пусть проверяют каждый замок, каждую стену и оглядываются на каждый шорох. Скажи им, что Вий из Бучи помнит всё. И скоро я приду за ними. За каждым из них лично. Понял?

— По… понял… — выдавил парень, стуча зубами.
— А теперь беги, пока я не передумал, — Григорий толкнул его в спину.
Офицер, спотыкаясь о трупы своих сослуживцев, роняя каску, в диком ужасе бросился бежать в сторону города, не разбирая дороги.

 Григорий Клименко проводил его взглядом, затем спокойно поправил автоматный ремень, развернулся и ушел обратно в чащу. Волна кромешного страха, запущенная им, теперь должна была захлестнуть штабы и командные пункты врага в Буче. Охота продолжалась.