15. Павел Суровой ВИЙ

ДОКУМЕНТ № 20

 Из официального отчета Генерального штаба Вооруженных Сил Украины об освобождении Киевской области. Начало апреля 2022 года.
«...В ходе успешного контрнаступления подразделений ВСУ и сил территориальной обороны на Северо-Западном направлении, группировка противника в районе Гостомель — Буча — Ирпень была рассечена и обращена в бегство. Пытаясь избежать полного окружения, оккупационные войска предприняли хаотичную эвакуацию в направлении государственной границы с РБ.

 На железнодорожной станции Буча противником была предпринята попытка формирования последних эшелонов для вывоза личного состава, штабных документов, а также колоссального объема материальных ценностей, похищенных у мирного населения. Накануне захода в город передовых отрдов ВСУ, на транспортном узле произошла серия критических взрывов, полностью уничтоживших комендатуру, живую силу и подвижной состав противника, что окончательно парализовало отступление рашистов в данном секторе...»

Глава 22. Последний эшелон

 В подземном схроне Архипенко рация «Азарт» буквально захлебывалась от криков, мата и панического визга, пробивавшегося сквозь помехи. Григорий Клименко слушал этот хаос, и на его суровом лице впервые за долгое время проступила человеческая улыбка.

— «"Днепр", я "Десятый"! Нас обходят с флангов! Танки хохлов на окраинах Ворзеля! Снимайте блокпосты, отходим! Всё бросайте, сука, уходим на север!»
— «Какая эвакуация, б..ть?! Дороги перерезаны! Все на вокзал, там последние поезда формируют!»

 Оккупанты бежали. Грозная армия «освободителей» на глазах превращалась в испуганное, паникующее стадо, которое, даже умирая от страха, продолжало сеять смерть и грабеж. Они стреляли по окнам жилых домов просто на ходу, бросали гранаты в подвалы и лихорадочно забивали кузова грузовиков чужими вещами.

 Григорий понял: настал его последний, главный бой. Он не мог позволить штабной верхушке палачей, устроивших ад в его родном городе, уйти безнаказанно.
Рискуя быть замеченным отступающими колоннами, «Вий» вышел из леса. Он двигался к вокзалу, нагруженный последними, самыми мощными кумулятивными зарядами и пластидом, оставшимся в его арсенале.

 Железнодорожная станция Буча напоминала библейский Содом. На путях стояли два огромных состава. Вагоны и открытые платформы были доверху забиты грязным, позорным «курским» и «псковским» хабаром: там громоздились импортные стиральные машины, упакованные в ковры плазменные телевизоры, новенькие бензопилы, детские велосипеды и даже подержанные унитазы. Рядом на платформы загоняли угнанные у бучанцев автомобили и мотоциклы.

 В здании вокзала, где располагалась комендатура, суетилась вся верхушка местной оккупационной военной комендатуры — полковники, штабисты и чекисты. Они орали на подчиненных, сжигали в ведрах документы и лихорадочно паковали чемоданы. На соседних путях тяжело дышали два ключевых состава, без которых эта эвакуация была невозможна: тяжелый наливной поезд с дизельным топливом и эшелон с остатками артиллерийского боекомплекта.

 Григорий скользнул в тень пристанционных складов. Туман и дым от горящих вокруг зданий скрывали его. Используя все свои афганские навыки, он, как бесплотный дух, пробрался к путям. Караульные офицеры были слишком заняты спасением собственных шкур, чтобы заметить высокую фигуру в рваной куртке с белой повязкой через лицо.
Методично, шаг за шагом, «Вий» заложил тяжелые пластидовые заряды с радиовзрывателями под цистерны с горючим. Затем, пробравшись к составу с боекомплектом, он закрепил оставшуюся взрывчатку прямо между ящиками со снарядами для «Градов». Это была идеальная цепная реакция.

 Закончив работу, Григорий бесшумно отошел назад, поднявшись на старую водонапорную башню на краю станции, откуда открывался идеальный вид на весь этот крысиный пир. Его единственный правый глаз горел ледяным, праведным пламенем.
Внизу, на перрон перед комендатурой, как раз вышли комендант города и группа старших офицеров. Они давали команду на отправку поездов, собираясь запрыгнуть в штабной вагон.

 Григорий Клименко достал пульт. Пальцы, испачканные мазутом и гарью, легли на тумблеры.
— Урок истории окончен, твари, — тихо произнес Вий из Бучи. — Ваша станция — конечная.

 Он нажал на кнопку.

 Сначала небо разорвала ослепительно-белая вспышка наливного состава. Тридцать цистерн с соляркой взлетели на воздух одновременно. Гигантская волна жидкого, полыхающего огня высотой с десятиэтажный дом накрыла перрон, комендатуру и штабные вагоны. Офицеры и солдаты даже не успели закричать — они просто испарились в этом тридцатитысячедусном аду.

 Через секунду огненный шквал достиг состава с боекомплектом. Грохнул взрыв, который Буча запомнит навсегда. Реактивные снаряды начали детонировать внутри вагонов, разлетаясь во все стороны и превращая станцию в гигантский, неуправляемый фейерверк смерти. Тяжелые платформы с награбленными машинами и техникой швыряло в воздух, как картонные коробки. Стиральные машины, ковры и бытовой хлам, ради которых орки убивали местных жителей, горели ярким, сине-зеленым пламенем вместе со своими похитителями.

 Здание вокзала, где сидело командование, сложилось внутрь себя, погребая под кирпичными завалами остатки рашистской военной верхушки. Взрывная волна вычистила станцию до голого бетона, уничтожив последнюю надежду врага на организованный отход.

 Григорий стоял на вершине башни, обдуваемый горячим ветром грандиозного пепелища. Багровое пламя освещало его страшное, изрезанное шрамами лицо. Он медленно снял с головы грязную, пропитанную кровью белую повязку, открывая пустую, затянувшуюся рубцом глазницу навстречу поднимающемуся утреннему солнцу.
Со стороны шоссе уже доносился родной, ни с чем не сравнимый гул моторов украинских БТРов и победные крики парней из теробороны. Город возвращался домой.

 Григорий бросил повязку вниз, в пылающий огонь, закинул автомат на плечо и начал медленно спускаться с башни. Он выполнил свой долг. Он защитил свою землю, отомстил за мать, за Сахно, за Архипенко и за каждого замученного бучанина. «Вий» уходил обратно в историю, оставляя очищенную от скверны Бучу тем, кто шел её восстанавливать.