Павел Суровой Такая она наивная

Самая большая проблема в послевоенной России — это не экономический кризис и даже не утрата веры в родное государство.
Проблема в том, что огромная часть населения не захочет признать ошибку. Это очень по-человечески: ужасно обидно осознавать, что ты верил во что-то (в КрымНаш, в освобождение Донбаcса, в укронацистов и пр.), и все это оказалось ложью. Ведь если ты верил, если тебя развели, как лоха, и сделали твою жизнь намного хуже, чем раньше, — значит, ты дурак.
Признание ошибок возможно только тогда, когда у тебя есть на это моральный ресурс и внешняя поддержка. А в нашем случае этого нет.
Тут можно привести знакомую всем аналогию:
Полюбила девушка откровенного негодяя. Ее все предупреждали, что тот будет ее бить, но она никого не слушала — у нее любовь и бабочки в животе. Ну ведь клево, когда твой мужчина весь такой грозный и крутой и может любому засадить в репу. Все его боятся — кроме тебя. Тебя-то он любит! Он об этом по сто раз на дню говорит. Правда, он не дает тебе зарабатывать и общаться с внешним миром, контролирует каждый твой шаг и наказывает за неповиновение… но ведь это же из-за любви! Он просто ревнует и не хочет делить тебя ни с кем!
В общем, дело кончается банально: мачо бьет нашу деву затылком об асфальт. Проблема в том, что после долгой жизни в браке с “мачо” у нее нет ни друзей, ни денег, ни перспектив. Ей некуда пойти.
Чем хуже у девы с самооценкой, тем вероятнее, что она вернется к нему. Ведь мачо опять набрешет ей о своей горячей любви… А окружающие как ее встретят? Они ей скажут: “Тебя, дуру, предупреждали!”
Она не хочет быть дурой. Она хочет, чтобы ее любили и ценили. Хотя бы говорили об этом — и ради этого она готова все забыть и простить. И так до следующего раза — пока благоверный снова ей нос не сломает.
У России именно такие отношения со своей высшей кастой. Элитарии веками дубасят ее и гнобят, но клянутся в любви. И наша дева все готова простить ради ласкового слова.
Внешней поддержки у нее нет. И бежать ей некуда, потому что они со своим “благоверным” уже настроили всех против себя. Ближайшие соседи ее ненавидят, дальние соседи смотрят на нее как на буйно-помешанную и отстраняются… А родные интеллигенты при каждом удобном случае тыкает ее лицом в дерьмо. Да-да, это ее собственное дерьмо — но все равно обидно!
Я ее не оправдываю. Она связалась с преступником и сама стала преступницей. Я просто пытаюсь придумать для нее выход. Если дело совсем запахнет керосином, мачо бросит ее и свалит в Лондоны-Парижи. На фиг она сдалась ему? Побитая, обескровленная, обкраденная и обдолбанная наркотиками пропаганды…
Помните, что сделала аристократия и коммерсанты, которые наживались на поставках во время Первой мировой войны? Вот, это оно… Но наша дева тут же нашла себе очередного мачо — в виде большевиков, и все понеслось по новой, до следующей “большой любви”.
Жизнь у нашей девы поменяется только при одном условии — если она соберется с духом, признает реальность и займется самосовершенствованием. Но это невозможно, потому что она хочет, чтобы ее любили “такой, какая она есть”. Она “не собирается ни под кого подстраиваться” и считает, что упрямство, отсутствие гибкости и рациональности — это верные признаки “характера”. И она надеется, что ее — такую, какая она есть — по-настоящему полюбит какой-нибудь заезжий князь. И будет о ней заботиться…
Ну вот такая она наивная.
Наша дева не может поглядеть в глаза реальности: ее это пугает и оскорбляет.
Между тем реальность — это массовое хамство и немотивированная агрессия, потому что именно эти качества вот уже сто лет культивируются высшей кастой.
Реальность — это крайне низкий уровень образования. Дева наша на полном серьезе считает, что у нее с этим все в порядке. Ведь ее мачо врал ей, что она — самая читающая, самая передовая и вообще самая духовная. А она верит, потому что, во-первых, это приятно, а во-вторых, ей не с чем сравнивать: она же иностранных языков не знает.
Да что там! Она даже новости не читает. Сейчас все ужасаются — как так: мамочки отправляют детей в Крым “на отдых” — туда, где каждый день идут обстрелы… Но эти мамочки просто ничего не знают о войне, потому что они читают не новости, а кулинарные рецепты и советы по макияжу. Им не нравится слушать про войну, и поэтому в их мире войны нет — пока они не сталкиваются с ней нос к носу.
Реальность — это инфантилизм и неспособность нести ответственность за свои слова и поступки. Сама мысль о том, чтобы покаяться за совершенные в Украине злодеяния, кажется нашей деве ужасной: “Это что же — меня накажут?!” Не-не-не… она на такое не подписывалась!
Взрослый человек после совершения ошибки заглаживает вину — хотя бы делает какие-то шаги навстречу пострадавшему. Ребенку это дается очень тяжело: сама мысль об ответственности для него непереносима. Если взрослые заставят, он, так и быть, буркнет: “Прости”. А потом, когда все отвернутся, покажет кулак: “Ну я тебе это припомню!”
Кстати, отмечаем еще один верный признак инфантилизма: фиксация на туалетной теме. Маленьким детям все это очень интересно, и они постоянно про это говорят и шутят. Обзывалки у них тоже из этой серии — это первое, что приходит им в голову.
В общем, на роман с принцем при таких данных расчитывать не приходится. Поэтому существует очень большая вероятность, что наша дева просто найдет себе нового мачо, который будет петь ей о любви, подсадит ее на очередную пропагандистскую наркоту и в очередной раз ограбит и изобьет ее.
Но она все равно будет защищать его и кричать: “Он хороший, просто вы ничего не понимаете!” Потому что в ее мире любовь — это когда тебе льстят.
Почему это так? Потому что она сама себя не любит. И непонятно — как это исправлять. ЭБ