Толкование сновидений

Я сидел у окна и разговаривал со своим приятелем.
Я знал, что нахожусь у него дома, но его буржуйская трехкомнатная квартира чудесным образом уменьшилась до размеров не очень просторной комнаты в коммуналке. К тому же почти треть комнаты занимала огромная русская печь с неиспользуемой по назначению варочной поверхностью. За окном бурлило солнечное, брызгающее зеленью красок, лето. Долгая, уходящая в никуда дорога. А вдоль ее - огромное количество детей разных возрастов, занимающихся своими, им одним понятными делами. Это был или пионерский лагерь моего детства, реконструированный неведомым создателем, или двор кишиневского дома моей бабушки, в котором я и был то один только раз, при этом в абсолютно бессознательном детстве.
Но беседа за чашкой чая из грязных стаканов в пафосных подстаканниках занимала меня больше, чем все прелести беззаботного детства, манящие за окно.
«Поздно уже, - неожиданно прервал разговор приятель. – Вы, как хотите, а я ложусь спать. Я у окна на диване, а вы, уж не обессудьте, на перину – на полу…».
Не знаю, что поразило меня больше: патриархальное «не обессудьте», сумерки и тишина, внезапно наступившая за окном, антикварная перина, словно выкраденная из сказки «Принцесса на горошине», или это его неожиданное «ВЫ». Милое создание, находящееся до времени в заливающих ее лучах контрового освещения, кокетливо готовилось отойти ко сну, надевая на себя целый ворох странных нардов, подчеркивающих все прелести ее тела. Нет не пошлых тряпок с рюшами из пышущих пошлыми вздохами дешевых порнофильмов….
«Это хлопок, – ничуть не смущаясь, комментировало показ небесное создание, надевая что-то невообразимо маленькое, подчеркивающее восхитительные выпуклости и изгибы. – А это шелковая маечка – ее я всегда одеваю сверху. Она красивая».
Маечка была немедленно надета сверху, сразу округлив то, что и так было потрясающе округло. «А эту накидку я одеваю, когда хочу волновать». Нечто из потрясающего своей прозрачностью материала было надето в завершение странной композиции.
«Ну я все. Если хочешь ласкать меня, поторопись». Очаровательное создание притворило за собой дверь, создающую этот волшебный эффект контрового света. Сразу наступил полумрак, и я сумел разглядеть свою соседку. Почему-то меня совершенно не удивил тот факт, что ей оказалась публичная персона, достаточно известная своей рафинированной натурой и своей, не всегда правильной, сексуальной ориентацией. Я просто лег, и мы начали нежно касаться друг друга….
Замерли в ожидании утонченной постельной сцены? Но тех немногочисленных нежных прикосновений, возникших между нами, хватило лишь для того, чтобы обозначить неожиданно наступивший рассвет.
Дверь приоткрылась, и в комнату вошла былинная старуха, в сопровождении огромного серого зеленоглазого кота. Казалось, сейчас, прямо из неоткуда, зазвучит музыкальная тема передачи «В гостях у сказки». Старуха села в изголовье кровати приятеля, кот улегся у ее ног. «Пора вставать! – прошептала она. – День-то какой!». Действительно, в комнате становилось все светлей и светлей. В щель, оставленную приоткрытой дверью, протиснулась еще одна кошачья морда. Через мгновение в комнату вошла роскошная серая с рыжим кошечка, потом еще несколько разных мастей поменьше, и вот уже все кошачье семейство в сборе. Последней в комнату вошел уродливый отпрыск благополучной кошачьей семейки. Сиамские близнецы мяукающего племени. Прямо над верхней челюстью доминирующего организма расположилась еще одна кошачья морда с кривыми зубами и заросшими абсолютно черной шерстью глазами. Собственные глаза, желтые, как свеча горели над всем этим ужасом, с изумлением рассматривая две торчащие строго вверх дополнительные лапы, украшающие спину. Уродец занял свое место между пушистыми братьями и сестрами прямо на лишенной функциональности варочной поверхности, заставив меня начать размышления на тему: «Не продукт ли это пьяного валерьянового зачатья? Не результат ли злоупотребления папой-котом некоторыми волшебными кореньями, произрастающими в прилегающем огороде?».
Впрочем, недолгими размышлениями.
Я разглядел в щель приоткрытой двери детей – трех мальчиков и девочку, увлеченно втыкающих в миниатюрный торт «Наполеон» витые юбилейные свечи. Свечей почему-то было 8.
Когда трюк с тортом был закончен, дети веселой гурьбой ввалились в комнату, и распевая «Хэппи бёздей тур ю, деар дядя», бросились на шею моего приятеля.
Я отошел к окну, стараясь не мешать общему веселью. За окном бурлило солнечное, брызгающее зеленью красок, лето. Долгая, уходящая в никуда дорога. А вдоль ее - огромное количество детей разных возрастов, занимающихся своими, им одним понятными делами….