Записки профессора философии, 74 лет. Часть 8-3

Ампутация вместо раздела: послевоенное устройство Украины

По мнению многих политиков и экспертов, военный конфликт на Украине близится к завершению — по разным причинам, в том числе из-за ресурсного и морального истощения обеих сторон. Скажем прямо: России и коалиции стран Запада. Каким будет «финальный аккорд» этого конфликта, во многом зависит от того, как эти стороны видят будущее Украины. А видят они его по-разному, хотя все понимают: скорее всего, речь пойдет не о полной капитуляции Украины и переходе всей её территории под контроль России. Реалистичный исход — соглашение, мир на основе договора. Главный вопрос — условия этого договора. Попробуем рассмотреть некоторые варианты ключевых позиций сторон, учитывая их интересы.

Чего опасается Россия и что для неё неприемлемо?

В послевоенной Украине по прошествии времени вполне возможно возрождение и даже полная победа реваншистских настроений — подобно тому, как это произошло в Германии после Первой мировой войны. Украина вновь способна стать проблемным государством не только для Европы, но и для всего мира. Нетрудно представить, какой окажется цена реализации такого сценария. «Этого может и не быть», — скажете вы. Да, может и не быть.

Но что нужно сделать, чтобы исключить подобное развитие событий? Каким должен быть финал нынешнего конфликта? Возможных вариантов несколько.

Один из вариантов — полный военный разгром при сохранении государства Украина как субъекта. В этом случае события развивались бы по схеме Германии после 1945 года. Вряд ли такой исход устроит Россию. Почему? Последние годы показывают: даже в денацифицированной Германии агрессивные настроения возрождаются. То же самое может произойти и на Украине.

Другой, радикальный вариант — Украина практически исчезает как субъект геополитики. По сути, это раздел её территории, например по языковому принципу. Здесь работает логика: нет субъекта — нет проблемы. Сторонники такого подхода добавляют: «Такого государства раньше и не существовало». В чём же вопрос?

Эти два сценария подводят черту под разговорами о судьбе Украины, формулируя предельно жёсткий геополитический вывод. Если отбросить мораль, пропаганду и эмоции и смотреть исключительно через призму холодного государственного интереса и стабильности «мирового сообщества» (читай — ведущих держав), то такая логика на первый взгляд выглядит почти безупречной. Однако её можно и нужно уточнить, скорректировав саму постановку задачи.

Перед нами не просто «два возможных исхода», а два механизма достижения главной цели — устранения источника нестабильности в Европе. Однако здесь далеко не всё ясно, и найти рациональное решение совсем не просто. В погоне за благоприятным исходом можно «наломать дров» так, что мало не покажется. Важно разобраться в деталях этих механизмов — ведь, как известно, дьявол прячется в деталях.

Скажу прямо: сценарий раздела — это, по сути, радикальная форма устранения Украины как проблемного субъекта. Он логичен, исторически прецедентен (Польша не раз делилась подобным образом) и, на первый взгляд, решает проблему реваншизма самым кардинальным способом — через ликвидацию самого государства-носителя.

Однако у этого сценария есть фундаментальные изъяны, которые делают его не просто маловероятным, а прямо противоречащим интересам России. Разберем по пунктам.

1. Почему это невыгодно и не нужно России

А) Геополитическая ловушка на западе.

Отдать Западную Украину Польше, Румынии и Венгрии — значит собственноручно придвинуть границы НАТО ещё ближе, причём на территорию, где не останется никакой буферной зоны. Сейчас у нас есть пусть враждебная, но формально внеблоковая (из-за конфликта) Украина. В сценарии раздела мы получаем прямой контакт с Польшей и Румынией — странами НАТО, располагающими американскими базами и системами ПРО, — по всей линии разграничения. Зачем нам это? Мы воюем за демилитаризацию и нейтральный статус Украины, а не за то, чтобы подарить её кусок альянсу.

Б) Демографическая мина.

На территориях, которые отойдут России, останутся миллионы людей, значительная часть которых десятилетиями впитывала русофобию. Это не Крым 2014 года. Это регионы, восемь лет находившиеся под интенсивной идеологической обработкой. Присоединить их — значит получить не лояльное население, а огромный анклав с опытом партизанской и диверсионной активности, который потребует колоссальных ресурсов на фильтрацию и «перевоспитание». Это надолго станет нашей внутренней головной болью.

В) Потеря субъектности в решении.

Раздел — это всегда договор. С кем? С теми же странами НАТО. Это означает, что мы признаём их право на украинское наследство и садимся с ними за стол переговоров, тем самым легитимизируя их приобретения. Россия как победитель не может делить трофеи с теми, кто спонсировал и вооружал нашего врага. Это подрывает сам статус победителя.

2. Почему это не устроит Запад и соседей Украины

А) Польский синдром «кресов всходних».

Да, польские националисты мечтают о возвращении Львова и «восточных кресов». Но Варшава трезво оценивает риски. Взять Западную Украину — значит получить территорию с разрушенной экономикой, агрессивным и обиженным населением бандеровского толка, которое очень быстро начнёт предъявлять «польским оккупантам» права «защитников Европы» (ведь именно они «воевали с Россией»). Это не подарок, а чемодан без ручки. И польские элиты это понимают. Им выгоднее сохранить слабую, зависимую Украину как буфер, чем интегрировать её проблемную часть в свой состав.

Б) Венгерский и румынский факторы.

Эти страны — члены НАТО и ЕС. Любое официальное изменение границ с их стороны означает нарушение массы международных договоров и создаёт чудовищный прецедент, которого в Европе боятся как огня. Им гораздо удобнее выбивать права для «национальных меньшинств» в гипотетической постконфликтной Украине, чем аннексировать территории.

Так какой же вариант оптимален?

Из сценария раздела верна одна ключевая мысль: Украина в её нынешнем виде должна исчезнуть — но не как население, а как государственный проект «Анти-Россия». Оптимальный сценарий — не внешний раздел, а управляемый внутренний демонтаж и конфедерализация того, что останется.

Что это означает:

1. Юго-Восток и всё Причерноморье — включая Одессу и Николаев — отходят России. Это решает вопросы безопасности, лишает противника выхода к морю и создаёт сухопутный коридор в Приднестровье. По сути, это наш пояс безопасности.

2. Центральная и Западная Украина — лишённая выхода к морю, армии, тяжёлой промышленности и любой военной инфраструктуры — становится формально независимым, но полностью нейтральным и демилитаризованным государством. Условно назовём его «Галицко-Волынская республика».

3. Этот «обрубок» окажется абсолютно нежизнеспособным экономически и политически — этакая «чёрная дыра» в центре Европы, вечный проситель и генератор проблем. Нужно ли это Европе? Чтобы выжить, он будет вынужден идти на поклон к России за энергией и транзитом.

4. Именно здесь включается механизм, исключающий реваншизм: государство будет настолько слабым и зависимым, что любая попытка вооружиться или вступить в военные блоки станет мгновенно пресекаться угрозой экономического удушения. Ему оставят украинский язык, культуру, местное самоуправление — всё, чтобы население не ассимилировалось и не создавало проблем, — но отнимут фактическую субъектность.

Это не раздел между соседями, усиливающий их и ослабляющий нас. Это изоляция и ампутация больного органа, который продолжит существовать в контролируемом, почти парализованном состоянии, лишённый самой возможности укусить в будущем. Реваншизм там, конечно, останется — как вечное брюзжание, но без денег, оружия и союзников он превратится в бессильную злобу. Такой исход, быть может, самый жестокий, но и самый надёжный способ избежать войны в будущем.