Ещё противоречия источников о перевале Дятлова

Вот ещё то, что меня очень удивляет, и это относится не к загадке событий, а к загадке изложения фактов и домыслов.

Объяснение вмешательством посторонних людей или хищников следствие напрочь отвергает, ссылаясь на отсутствие следов.

Хороший аргумент, я принимаю его. Нет следов на снегу. То есть следы самих дятловцев есть, а никаких других следов нет.

Виктор Точинов полагает, что злоумышленники шли строго по следам, по лыжне самих дятловцев. Ну это красиво, ничего не скажешь, но только на самом перевале очень чётко найдены следы всех дятловцев – восемь или девать пар следов, спускавшихся шеренгой в одном месте, где они остались достаточно чёткими. А следов других людей или животных там нет.

Красиво! Убедительно.

Также в отношении хищников – медведя, например, очень убедительно, что хищник не оставил бы буженину. Да, не оставил бы. И в месте, где найдена палатка, никаких следов встречи с хищником нет, кроме одного. Но этот один след очень загадочный. И состоит он в том, как именно разрезана палатка.

Об этом поговорим в следующей публикации. А сейчас про следы на снегу.

Итак, следов нет.

А теперь цитата из одной из последних записей Дятлова, цитируется по книге Николая Андреева «Тайна перевала Дятлова», страница 102: «Скорость ветра подобна скорости воздуха при подъёме самолёта».

Даже если речь идёт о самом маленьком самолёте, самом маломощном, то это потрясающая скорость ветра. Должно сдувать людей и палатки. А не то чтобы следы!

Далее там же, на этой же странице в этой же книге:

«Погода в тот день была свирепая. Начальник узла связи Вижайского лесоотделения Василий Иванович Попов скажет следователю: «В первых числах февраля 1959 года в посёлке Вижай были сильные ветры. Ветер поднимал массу снега и наносил сугробы, хотя осадков почти не было, были занесены дороги, в сотне километров от населённых пунктов».

Если такой ветер отмечают два независимых свидетеля – руководитель погибшей группы и должностное лицо – тогда о каких следах на снегу могла идти речь?

Несколько групп поисковиков высадились туда десантом с вертолётов. Ходили везде и всюду. По снегу, который намело ветром. Если под толщей этого снега могли быть какие-то следы, то их напрочь затоптали. На каком основании можно было сделать вывод, что не было ничьих следов, кроме следов самой группы?

Совершенно понятно, что на склоне, где была обнаружена только цепочка следов самой группы, наверное, действительно, не было ничьих иных следов. Но это – только одна часть их маршрута, начиная с места, где они покинули палатку, кончая местом, где всё закончилось. Наверное, про это место можно сказать, что там они были одни. Во всяком случае, есть основания для такого предположения.

Но как из этого может следовать то, что когда они покидали палатку, они тоже были одни? Никак! Они поднимались одним путём, спускались другим путём. В том месте, где они спускались, найдены только их следы. Но ведь могли какие-то люди, действительно, подняться по их следам, по какой-то причине выгнать их из палатки и заставить двигаться в другом направлении, после чего эти самые люди могли спуститься по их же следам, по которым они поднимались туда? После чего в каком-то месте они свернули бы, и это место не было найдено, поскольку собственно все следы были занесены снегом вследствие нереально сильного ветра, такого, какого раньше никто не припомнит?

Этот вопрос остаётся не разъяснённым. Почему отсутствие следов не сопоставили с указанием на сильный ветер?

И почему сильный ветер не мог привести к тому, что на палатку намело много снега, так много, что она обрушилась, и оставалось лишь поспешно из неё выбраться, и при этом самом именно ветер сделал невозможным добраться до палатки и невозможным оставаться на самом ветру? Может быть, они спустились вниз лишь в надежде, что ветер не может продолжаться долго, что он кончится и они вернуться назад? И воткнули лыжи, чтобы можно было отыскать палатку, поскольку понимали, что её может занести снегом так, что отыскать её будет невозможно? Это решение мне видится далеко не самым удачным, но хотя бы какие-то аргументы вырисовываются. И при этом наличие или отсутствие сторонних (может быть даже злонамеренных) лиц становится не столь уж невозможным с учётом того, что был такой ветер, что все следы замело.

Наконец, с ветром вот ещё какая загадка. Написав о том, какой был сильный ветер, Дятлов почти в это же самое время, когда они поднялись на место их последней ночёвки, записал вот что:

«Дров мало. Хилые сырые ели. Костёр разводили на брёвнах, неохота рыть яму. Ужинаем прямо в палатке. Тепло. Трудно представить подобный уют где-то на хребте, при пронзительном вое ветра, в сотне километров от населённых пунктов».

Итак, при ветре следовало бы выкопать яму, на дно положить брёвна, скорее просто толстые палки, максимум толщиной с запястье, которые он называет «брёвна». Настоящие брёвна они бы не закатили на гору и на горе не могли бы раздобыть. Везли с собой, получается, для основания костра.

Но яму рыть не стали, в яме должны были бы укрываться от ветра и ужинать, но «неохота». Вот такая самодисциплина руководителя экспедиции. Надо, но неохота. Если бы было не надо, то написал бы «нецелесообразно», или «бессмысленно», или «нерационально», а тут «неохота».

Начали делать всё не так, как следовало бы. И уже не в первый раз.

Но из этой записи надо сделать вывод, что ветер всё-таки стих, или что он преувеличивал его силу. Потому что при том ветре, о котором он записал ранее, палатку бы они не поставили. И уж точно не поставили бы её «на хребте». А он пишет именно, что на хребте. Ну это может относиться не к конкретной точки установки палатки, а в целом к местности, плюс-минус сотни метров.

И ещё раз отмечу – этот уют даёт только палатка. Только она, и больше ничего. Снаружи – очень неуютно.

И у меня вопрос. На что могли надеяться они, бросив палатку? Я до этого писал, что им необходимо было найти лабаз, так как в лабазе очень много продуктов, и есть кое-какая одежда и обувь. Но не очень-то много одежды и обуви. Две пары обуви, сколько-то носков, может быть она-две куртки, и то не факт. Так что в основном еда и одна пара лыж.

Разве это спасло бы девять человек туристов, из которых только двое (дежурные, которые спали по краям) более-менее прилично одеты и обуты, остальные одеты как попало, почти раздеты, и на всех оставшихся из обуви только один валенок.

Я вас, дорогие читатели, спрашиваю, как можно в этих условиях спастись зимой «в сотне километров от населённых пунктов», имея одну пару лыж на всех, четыре с половиной пары обуви, два комплекта нормальной одежды, ни одного рюкзака?

Можно сидеть рядом с лабазом, жечь дрова, питаться, и ждать, когда вас спасут поисковики. Но вот какая штука! Их ожидали 16 февраля, а также через Юдина Дятлов передал, чтобы не беспокоились, они задержатся на 2-3 дня, так что фактически беспокоиться должны были о них не ранее 19 февраля. Продуктов у них хватило бы, одежды было мало. Шанс, конечно, был – им следовало бы не только вернуться к лабазу, но ещё и строить там снежную хижину по примеру северных народов, внутри поддерживать огонь и питаться имеющимися у них продуктами 18 дней, пока их не начнут искать. Или одному из них отдать почти всю имеющуюся у них одежду и лыжи и отправить его за 100 километров за помощью на единственной паре лыж. Шанс, конечно, был. Но шанс для очень разумно действующих людей, твёрдо верящих в то, что их найдут, и чётко рассчитывающих все свои шансы, предельно правильно использующих все возможности выживания.

Но мне кажется, что такие люди, глубоко предвидящие всё наперёд, во-первых, во что бы то ни стало не покинули бы палатку, пока не достали хотя бы одежду, обувь и лыжи, а также, желательно и рюкзаки. А достать было, предположительно, всё это очень нелегко. Но всё же легче, чем без одежды выживать в тайге зимой в горах.  И, кроме того, такие люди ни при каких обстоятельствах не ошиблись бы на девяносто градусов в направлении спуска.

О событиях после спуска у меня тоже есть что предположить. Но это после. А вот в отношении того, почему четверо из них выкопали яму и выложили её основание стволами деревьев – этот вопрос многие не понимают и многие утверждают, что это просто не объяснимо – у меня ответ есть. Это их сложившаяся практика разведения костров. Выкопать яму, положить на дно брёвна, и только сверху на брёвнах разводить костёр. Именно про такую яму и написал Дятлов: «Неохота рыть яму». Эта яма – для защиты от ветра. А брёвна внизу – чтобы костёр не утонул глубже в снегу, где ему предстояло бы потухнуть от залившей его воды, образовавшейся из растопленного снега.

Очевидно, что такой способ согреться предложил Семён Золотарёв и деятельно участвовал в нём, даже, может быть только он это и сооружал в одиночку.  А Дятлов и ещё двое предпочли попытаться вернуться к палатке. Обе партии проиграли, ни одно из этих решений не помогло, и, если честно, ни одно из них не могло помочь. Поэтому была и третья группа из двух человек, которые не присоединились ни к одному из этих действий. Они разожгли костёр просто так, без ямы, и этот последний их костёр им не помог, и они, по-видимому, прекрасно это уже понимали. Полагаю, что они понимали и то, что два других варианта лишь продлят трагедию, то спасения не принесут.

Краткие выводы.

Первое. Утверждение об отсутствии внешнего влияния (злонамеренных людей или животных) кажется недостаточно убедительным. Во всяком случае я не считаю его доказанным.

Второе. Ветер был чрезвычайно сильным и мог стать главным фактором, заставившим их покинуть палатку (угроза обрушения вследствие наметённого ветром снега).

Третье. Два кардинально неправильных решения – оставить палатку, не добравшись до одежды, обуви, рюкзаков лыж и инструмента и пойти не к лабазу – фактически предопределили фатальный конец, остальное нюансы.

Четвёртое. Я не знаю наверняка, стремились ли они вернуться именно к лабазу, или сознательно пошли в другую сторону. Если намеревались найти лабаз, то их общая ошибка в направлении при наличии компаса (у одного из них компас был на руке, три других компаса найдены в палатке в карманах штормовок) видится диким, необъяснимым. Если же они не намеревались вернуться к лабазу, это – ещё более дико и совсем уж необъяснимо.

В любом случае следовало бы во что бы то ни стало раскопать палатку. Ну это рассуждать дома в тепле легко. И уже после того, как всё случилось. Иногда люди просто не умеют расставить приоритеты и выбрать единственно правильные действия. Тому пример – пожар в гостинице «Россия». Все японце не пострадали, так как действовали по инструкциям, которым их учили ещё м младших классах школы – при пожаре вне гостиничного номера следует плотно закрыть двери, завесить их одеялом или матрасом, или хотя бы простынёй, полотенцами, открыть в ванной комнате воду, заткнуть слив пробкой, пустить воду на пол и по возможности поливать одеяло на дверях водой.  Но остальные жильцы так не поступали, просто потому, что в критический момент такие идеи не приходят в голову, и их никто этому не учил.

Здесь, похоже, подобная ситуация. Мы теперь задним числом знаем, как было бы лучше всего действовать, а они попросту растерялись, потому что к такой ситуации не были готовы. Они песни пели. В отличие от другой группы, которая в это же самое время шла другим маршрутом – те каждую свободную минуту использовали для сна, или отдыха, или для приведения в порядок всего снаряжения, которое итак было в порядке. А у группы Дятлова оно не было в порядке, поэтому уже в походе, как минимум, три вечера они вынуждены были заниматься ремонтом палатки, штопать что-то и зашивать. А аптечку оставили в лабазе как что-то лишнее при подъёме на гору. Аптечка и вдруг лишняя? Разве это не говорит о многом?

И что толку говорить о том. Насколько хорошо они были оснащены и что было у них в неприкосновенном запасе – «НЗ» – и чего там не было? Ведь они не спали с нательной сумкой с «НЗ» на теле. Что бы у них ни было там в этом «НЗ», всё осталось в палатке, засыпанной снегом. Ведь даже если и когда они дошли бы до лабаза, им пришлось бы его откапывать руками, так как весь инструмент тоже остался в палатке. Ну или лыжами бы откапывали, две лыжи стояли рядом с лабазом.

А они его нашли бы?

Ведь лабаз был обустроен не на краю леса, не по его кромке, а в глубине. Там, где он был, они воткнули две лыжи и на каждую надели яркого цвета гетры, чтобы заметить издалека. А то место, где была лыжня, то место, в котором надо было в лес войти, чтобы прийти к лабазу они нашли бы? Ведь это место они никак не пометили, а метель замела их следы. Даже если бы они вернулись по своим следам, спустились бы с горы ровно там, где они поднимались, они могли очень долго не найти лабаз и даже вообще не найти его.

Дятлов был авторитарным, на это указывают все источники. Он даже хамил своим товарищам, во всяком случае, в дневнике сказано, что девушки на него обиделись, и не только они. А вот утверждение о том, что он был опытным туристом я готов принять только на 50%. Опытным в том плане, что несколько раз возглавлял группы. И ходил относительно много раз, но совсем в другие походы. А вот к такому походу с сильным ветром на снегу глубиной два метра на склоне горы он не был готов. Приходится признать.

Ну или укажите мне такую реальную силу, которая могла бы вынудить их поступить так, как они поступили, и такие обстоятельства, при которых решение порвать палатку и покинуть её было бы самым правильным решением?