Выходцы из ванной комнаты

Утром, когда на газоны пала бесстыдная роса, а  неопохмелённое солнце  стрельнула алым в восточный горизонт, проснулись два жителя планеты Земля. Один очнулся в ванне, другой возле ванной, на полу, скрючившись ёжиком в клубочек.

- Не пойму зачем мы попёрлись в ванную спать? - Спрашивает один у другого, озираясь по сторонам, будто он видит это лежбище впервые.

- Не знаю… - пожал плечами, поднимаясь с пола товарищ по несчастью и по прозвищу Лёшка-недоумок. - Видимо, что-то хотели сказать этому грешному миру …

- Наверно, правду…

- Её самую… - Зевнул в кулак Лёшка-недоумок.

- Вот это мы вчера дали жару, три бутылки… не меньше… - сказал его дружок Витька-районоходец, вылезая из пустой ванны, оглядывая потерянным взглядом тронутые грибком стены.

- Бери круче. Не три, а пять! – Поправляет Лёшка-недоумок. – Мы ещё в двенадцать в ночной магаз бегали за пойлом…

- Да ты шо?! Ну и как путешествие? Пристойно прошло, а? Не зацепились там ни с кем?

- Зацепились. Куды ж мы денемся… Бились как львы. – Опустив мутные зрачки к полу, промолвил районоходец.

- Я так думаю, нам захотелось поучить жизни запоздалых прохожих, сбившихся с пути праведного… Это точно! …И с кем мы это там схлестнулись?

- Друг с другом…

- Вот ещё придумал… А чего это мы… так не расчётливо?

- Не сошлись на том, кто будет с кассиром расплачиваться.

- Ааааа… ну да… Ну и кто победил?

- Боевая ничья.

- Гм… Почему ты так решил…?

- Ну это… Я тебе слева в скулу дал, а ты мне в справа… Оба упали после того как встрял в разборку кассир, поползли в разные стороны… В общем ничья…
Установилось молчание. Нарушил его районоходец, вылезший из ванны:

- … Я-то думаю, отчего у меня по лицу судороги бегают, уши потеют, нос чешется… А кто с кассиром расплатился?

- Никто.

- А как же… ?

- Никак же… - передразнил его второй, тот, что с полу. - Он кинулся нас разнимать, ну мы его и - в оба глаза… Пока он очухался, мы ушли… с водкой … Вот и всё… Под утро, опустошив по две ноль пять на брата, залегли в ванной.

Лёшка задумался, похлопал глазами, пальцы на руке отстукивали морзянку по краю ванны.

- М-да… случай… - Проговорил он.

- Да всё нормально! Похмелиться-то как хочется, прям аж зубы трусятся.

- Да! Конечно, Наливай! – Всполошился районоходец.

- Нечего наливать, стекляшки пусты, надо в магаз бежать… - Отрезал его второй.

У Лёшки вздрогнули коленки, а мышцы на икрах в такт пальцам забились трусцой.
- Так что ж ты вчера молчал?! – Вскрикнул он, потирая ногу рукой и морщась. - Надо было оставить на выздоровление!

- Говорил… но кто ж меня послушает… некому.

Районоходец шмыгнул носом и запричитал:

- Простыл я, однако…, а может и не простыл… похоже грибок на стенах аллергию в носу разводит?

В мыслях Лёшка думал о другом, искал повод, чтобы командировать районоходца в магазин. Ничего не придумал. Пьяные мозги отказывались выдавать импульсы, и когда они включатся в жизненный контекст, он не знал.

- Ладно, - промолвил он. – Я пошёл…

- Куда?

- В магаз сдаваться, может продавец простит нам две бутылки водки, под запись возьму…

Поднявшийся с пола прошёл мимо открытого туалета, из которого тяжко пахло канализацией, и вошёл в комнату. Балконная дверь была раскрыта настежь, оттуда слышался шум машин и чириканье утренних птичек, голодных и возбуждённых. Сама комната была большой и ещё сохранила остатки прежнего бабушкиного порядка и чистоты. На этажерках стояли будто солдатики, глиняные статуэтки – в основном ангелочки с крылышками и улыбающиеся, жизнерадостные детишки. Женская рука их так расставила, что они казались живыми, которые вот-вот запоют душевную песню о человеческом счастье… Но на этом чистота и порядок заканчивались. В целом комната походила на хаос после бури: на полу и перекошенном диване в беспорядке валялись старые тряпки, обрубленный полустлевший бабушкин веник, заношенная иссохшая обувь, на подоконнике стояло эмалированное ведро, наполненное зачем-то водой. Причём водой грязной, с мусором. Ошметки нечистот плавали на поверхности закисшей и вонючей жидкости, некоторые утонули и прилипли ко дну.

Районоходец передвигался по полу, шаркая босыми ногами, к окну, расшвыривая по сторонам грязные вещи, качал головой и приговаривал:

- Эх, бабушка, бабушка… если бы ты видела… Внучок твой совсем от рук отбился… В ванной спит, как на кровати… Как дальше то жить – подскажи.

- Что ты там шепчешь? – Спросил его плетущийся сзади собутыльник.

- Ничего… - ответил тот и помолчав немного сказал. – Ну ты запойлом идёшь в магаз?

Лёшка остановился. Посмотрел в открытую балконную дверь. Оттуда неслась свежесть утра. Вдыхая прохладу, он почувствовал, что мозги его зашевелились и заискрились, и он стал понимать, где он, и зачем он здесь.

… Постоял покачался. Потом говорит:

- Может ты сходишь? А то что-то приболел я… Наверно, вчера лекарства много принял…

Лёшка его не слушал.


Он был весь сам в себе ему представлялось, что сейчас из кухни выйдет бабушка и как обычно скажет:

- Внучок, иди кушать… на столе пельмени, ещё горячие… Иди быстренько… а то остынет…

Он стоял и смотрел туда, откуда лет пять назад каждый день по двадцать раз к ряду выходила из кухни бабушка, тихо шелестя чувяками и, он обуянный тоской о прошедшем, тёр пальцами глаза, чтобы задушить эти предательские слёзы…

- Всё! – сказал он. – Никуда я не пойду!

Надоело… всё надоело… Надоть о что-то помыслить о новом, а то как-то не так всё... по-пёсьему, будто я собака приблудная…

Собутыльник внимательно посмотрел на друга-чмырика. Светлеющие от свежести утра мозги ещё не понимали почему затосковал его собутыльный дружИла…

- Ладно, - махнул рукой собутыльник. – Сам схожу, пойло на запись возьму… В общем иди в ванну… отдыхай…

- Не, не, не… Ты это… иди домой… Хватит уже… - Проговорил он.

- Ты что сдурел ? От бухла отказываешься?

- Бабушка не хочет… Иди… иди домой…