Маниска, и отпуск 18 плюс

 

      
       Однажды в молодости мы  с женой провели летний отпуск в деревенском раздолье. Разгуляй-поле, простор, свобода. Большая удача, мы привезли оттуда сына. Это было в семьдесят третьем.
   Деревня Маниска. Лесной край, почти не затронутый цивилизацией,  грибы, ягоды, глушь, комариные тучи.   Глухомань.   Одно это  слово чего стоит!
      Наполовину прошлый век.   Маниска.   . Манит,  магнитом тянет туда. Ночью там лишь на площади фонарь горит.

    Добраться туда довольно сложно. То и дело на  пути болота, дорога  одна, идет  по гатям. Гать это вот что такое,  это в непроходимых местах бревенчатый настил, смолистые бревна, которые  положены в как ни на есть  самых топких,  гиблых  местах, и лежат они в несколько слоев.   Древесина  в болоте без доступа воздуха не гниет.

       Труднодоступные места.  Однако же это не  заброшенная, забытая богом  деревня, -  наоборот, тут живописное  жилое место.  Большие справные деревянные дома, огороды, покосные луга.
      Живая старина, устоявшийся быт. Новое плохо  проникает сюда. За сотню километров от крупного населенного  пункта, от   железнодорожной станции.    Что   дало возможность самому  существованию здесь?  Это лес. Леспромхоз. Корабельные сосны, вздымающиеся ввысь. Жаль, в страшные девяностые  годы все  стало трещать по швам.   А в те времена тут  была  спокойная сытная жизнь. Мы, горожане, невольно удивились  изобилию разных  домашних заготовок -  продуктов, каких  в  городе не  найдешь и не купишь.   Они здесь доставались нам задешево, а иногда, по простоте душевной, и вовсе даром.

    Чтобы добраться туда летом, нужен  не автобус, а сильный грузовик  с длинным кузовом, обустроенный скамейками, способный без проблем одолевать дорогу даже в сырые дни, когда идут затяжные  дожди.  Скамейки в кузове,  четыре  или пять, из них получается нечто вроде кинотеатра на открытом воздухе для зрителей, способных выдержать двухчасовой спектакль.
   Само по себе для нас это было экзотикой,  но считалось  тогда вполне нормальным. Оно всех устраивало, личного автотранспорта тогда не было.

      Пригласил нас  туда  друг Володя с тайной надеждой зазвать нас  на постоянное жительство. В городе мы снимали квартиру, это недешево,  друг  предлагал обдумать преимущества сельской жизни.  Жена учительница,  я врач,  все это могло дать новые перспективы  всему поселку.  Мы, ясно, не рассматривали это всерьез,  но молодость брала свое, мы приняли предложение провести месяц в деревне.
   Лето выдалось жарким,  на лесных вырубках  созрела малина, в теплом воздухе плыл аромат леса.  Но жизнь осложняли не только комары, но даже, забавно сказать,  медведи, которые мирно уживались с людьми. Ареал их обитания   сокращался, причиной были лесоразработки, появлялись новые  вырубки,  старые   зарастали, сначала  березняком, который постепенно вытеснялся соснами - известный круговорот в природе, ускоренный вмешательством человека.  Кроме того, там были культуры. Так назывались  массивы земли, где рядами  высаживались  годовалые  сеянцы сосны.  Здесь лес не  только хищнически не вырубался, но   и планомерно, по-хозяйски возобновлялся. Это ценная древесина, смолистые ровные сосновые бревна,  они вывозились автотранспортом на ближайшую станцию, и  начинали свое путешествие по миру. Часть  за рубеж, часть  в Донбасс, в Кузбасс, где  был нужен крепеж  в шахтах, всюду смолистым бревнам находилось нужное применение.

    Это было время хозяйственного  подъема в глухой деревне. Медпункт,  школа восьмилетка, клуб, своя хлебопекарня, и что очень важно, здоровые молодые мужики, без  чьей силушки  лесоповалу не обойтись. Это были не хилые киноактеры, а здоровые кряжистые   мужчины, кровь с молоком, обремененные  семьей, хозяйством, детьми,  стариками-родителями.  Здесь было  все свое,  своя культура, образ жизни. Не пляски  под гармошку, а твердая убежденность, что им нужна здоровая полноценная жизнь.

       Наш приезд превратился в праздник. Около небольшого дома, который пустовал   и был  отдан нам под жилье, собралась вечером молодежь, на улицу вынесли стол, и на него высыпали плашки домино, любимой забавы тех лет. Друзья выставили две трехлитровых банки медовухи, что сразу привлекло внимание пчел  и местных мужиков. Мелкие  стограммовые стакашки  били наповал. Было весело. Мы вызвали понятный  интерес, нам все желали здоровья. Здесь все просто, здесь все свои, все родня, от  левого  края улицы до правого.

     -  Уже на следующий день образовалась компания доминошников, куда  позвали и меня.  Мы  все почти одного возраста  и сходных интересов. Когда  они узнали, что я врач, это вызвало неподдельную радость. Ты же специалист,  прочитай нам лекцию.  Вот говорят, женщины  о  мужских способностях по лицу узнают.
  - Не знаю, ребята, а вы своих жен как выбирали?  По лицу, по фигурке. Нравится, не нравится. Очевидно, все так. И они вас так выбрали.
  - Ну, не скажи. Вот у Женьки инструмент как надо. Балда хорошая. И шнобель тоже хорошо смотрится.
    Женька, красивый парень, улыбался.
   - А вы как это узнали?
   – На глаз. Вместе после работы в душе моемся.
  - Вы считаете, что ваши способности этим определяются?
  - А как же? Вон Женька уже троих наклепал. Трудно остановиться.
  - Молодец. А вот у меня ребят нет. Что я, совсем никакой?
  - Переезжай сюда. Поздоровеешь.  В случае чего, поможем.
- Нет, спасибо.  Как говорят,  на чужой каравай...
- А мы чего, мы  без обид. Шутка это.

   Мы стучали костяшками домино до темноты. Суббота. Разговор то и дело сползал в эту плоскость. Спросили, понравилась ли медовуха. Приятель заулыбался. – Давно пчел держу.  Мед – это здоровье.
   Не донимайте  его, мужики. Он не гинеколог и не проктолог.
- А мы  в плане гигиены. Врач должен нести свет знания в массы. Мы все свой уровень знаний должны повышать.
- А чего вам не хватает. Ночи-то длинные. Повышайте.
- Вот  длины и не хватает. Ну, и толщина нужна. Женька, ты как? Гордишься?
- Никак. Сам дурак.
- Ну, парни,  не ссорьтесь.  Кто из вас недоволен собой?
-  Была бы жена довольна. Терпит, значит, любит.

Разговор невольно  задел  каждого,  вызвал повышенный интерес.  Здоровые парни, среди них только я городской, но тоже не хилый. Ко  мне не обратились прямо, но вопрос витал в воздухе.  Я выбрал для  себя среднюю цифру, и все довольно выдохнули. Женька так и остался эталоном  мужской  красоты и добродетели. Заговорили о нравах Востока, показав свою начитанность.  Пыл потихоньку утихал,  возникли чисто бытовые темы про магазин, про молодую незамужнюю Клавку-продавщицу.  Все ее находили   красивой,  похожей на киноартистку с какой-то примелькавшейся фамилией. Женька в  спорах не участвовал.  Он казался меланхоликом, он просто сказал, что у него жена   красивее, и все  умолкли, умиротворенные. Только Володька тихонько хмыкнул.
 
   Я спросил  Вовку: - Володь, а ты на скрипке играешь?
- На скрипке? С чего ты  взял?  На баяне немного пиликаю.
  - Женщины  от музыкантов без ума. С гармошкой ты будешь первый парень на деревне.   Помнишь  римские галеры, боевые триеры,  на них музыканты были. Как  шторм поднимется, так с корабля целый оркестр звучит.  Дворжак, Бах, Моцарт, Гайдн.
- А Чайковский?
- Вот про Чайковского  не знаю. Танец маленьких лебедей,  вряд ли бы он море   успокоил, когда по нему    многоэтажные крутые валы ходят.
- В нашей восьмилетке учителя музыки так и нет, не могут найти.
- Еще то ли слепой Гомер, то ли Гесиод пел. Хотя, жена мне говорила, Гесиод и Плиний  это историки  древние  такие. Она историю преподает. Я от нее разных историй наслушался, столько, что сам вполне в школе могу историю вместо нее вести.  Историки все одержимы одной мыслью, прошагать сквозь тысячелетия. И моя приехала, чтобы посмотреть, насколько архаична у  вас жизнь. А я хочу не посмотреть, а поучаствовать в ней.

- Представь, Володя,  Геллеспонт утихал.   С музыкой Орфея  триеры благополучно  подходили к берегам Феодосии.
- А ты что, свою супругу музыкой завлек? Что,  рояль в кусты  затаскивал?
-  Ага, я на концерты   с ней  ходил. Она меня  до кондиции доводила.

- Рыба!  Давай мешай костяшки по-новой.

 
   Как было с нами?  Жена ходила в магазин, неплохой  кстати по тем временам, готовила,  прибиралась в доме,  в котором оказался толстый слой пыли,  даже  цветы  в горшках появились на окнах. Я отдыхал  по полной, то есть лентяйничал.
     Правда, мне  иной раз  приходилось  взять с поленницы полено, расколоть  и протопить очаг, чтобы приготовить еду. Мы что-то варили, жарили и страдали  с непривычки от неустроенности.  Как это переносить, если вдруг зима? Я должен буду топить печь, разметать снег, носить воду издалека. Ну, уж нет.
    Я страдал  от того, что  библиотека  закрыта  по случаю болезни библиотекарши.  Мои медицинские знания оказались бесполезны  здесь. Уже на второй  день  мы стали  потихоньку разочаровываться, не зря ли  мы здесь появились.
 
     Но скоро я был уже среди  них совсем свой. Парни раскрепостились.  Стали появляться матерки.
- Друг, мы на работе без соленого словца не обходимся. Прости, это уже  внутри нас сидит.
-  Что сидит?
-  Сидорыч, начальник наш. Он тоже без елок-палок не обходится.
-  А как же, он же с древесиной работает.
-  Вы, ребята, уж поаккуратней. Доктор тут у нас.

    Днем мы оставались одни.  Люди работают.  Я стал ходить на рыбалку. Далеко на берегу вагончик стоит, такие бытовки есть в разных местах. Эта вот тут. Мне ребята место показали. Тут клюет.

   Мне, молодому,  сверх меры повезло. На моей стороне оказались  силы природы, гром, молния.   Почти тропический  ливень  и благосклонность судьбы.

        Вот я о чем. Где-то к концу недели я был на рыбалке и вдруг хлынул такой ливень, что я, сразу промокший  насквозь, побежал от реки в вагончик. К моему ужасу и непомерной же радости  в нем оказалась  молодая красивая женщина. Ливень был недолгим, но она не спешила уходить. Она чувствовала себя хозяйкой положения.
     - По ягоды пошла. Промокла. Зашла обсохнуть. Можешь раздеться совсем, Не обращай на меня внимания. Ты же  весь до костей промок. Простынешь.

    Вот тебе на! - не обращай внимания... От одного взгляда сердце заходится. Я увидел,   интерес  ко мне у  нее явно  есть.  Взгляд внимательный, оценивающий.  Я знаю, произвожу впечатление.
    Что меня поразило в ней? То, что я  сразу понял ее своим   внутренним чутьем. Она была то, о чем я мечтал еще в юношеские годы, а вот   нашел я  ее, но увы,  непоправимо поздно. Я сразу это понял. Это было потерянное мною  сокровище. Бесценная ценность. Что происходит, стало понятно сразу. Я перестал критически мыслить.
 
  Она удивила меня чистой своей  красой. Душой тоже, но это потом, в этом нет сомнения. Красотой. Притягательной силой.  Поразила своими глазами, У нее был удивительный, мягкий, ласковый взор, Нет, и это не то. Наверно, ласковый голос. Нет, все же это взгляд. О такой милой девчушке, чтоб была рядом, я думал  всегда. Верите. ко мне вернулась юность.

    Она была рядом. Беззащитная, и была рядом. Я понял, что совершается между  нами сейчас.  Она была наверно, близорука. Я не сразу заметил ее улыбку.  Но это была она! С неописуемой, даже непонятно жалкой улыбкой. Она, наверно, испугана.  Это она, и все! Я знал, что происходит с ней. Это было чувство скрипача, который влюблен в свою драгоценную скрипку.
  Она отзовется на самое легкое движение моей руки.  Она чувствует, она поймет мою душу, -она   управляет тобой, она заставляет нежно звучать в  тебе твою живую ртуть. О чем тут думать!
      Я интуитивно осознал, что она понимает меня. С полуслова. Вернее без слов.
Что же это  творится во  мне?
   Она неожиданно провела мне по груди. Я  скукожился. Улыбнулась: – Фу, как курица мокрый.   Глянь, ты красивый какой. Давай, я тебя чем-нибудь оботру.  Все  снимай.  Вишь, как прилипло. Ой, до чего же ты милый, небось есть на что поглядеть. Чего, никто не  увидит, мы тут одни. Это ее мы прозвучало для моей очарованной души музыкой.
    Это было сказано таким обыденным тоном,  словно мы были своими несколько лет. Будто мы у себя дома, и у меня  другая, сухая одежда в углу есть, и меня сейчас переоденут.  Сейчас мне будет хорошо. Когда она подошла ко мне, я потянул  ремень и мои брюки, насквозь мокрые, тяжелые как свинец, сразу  брякнулись на пол, около ее ног. Туда же в одну груду полетели  рубашка, майка, трусы. Я вдруг спешно, торопливо сбросил с себя все. Гляди. Вот я какой. Аполлон. Из Венеции или из Рима.  Я весь твой.  Как околдован я враз,  не надо думать ни о чем.
    Она была совершенство. Боги  создают таких из пены морской - то Афродиту,  то охотницу Диану, иди  это одна из трех  харит, богинь красоты,  либо одна из муз.
   Я блистал наготой, она  была еще более прекрасна.
     у нее были теплые руки,  ласковая женская грудь, а я уже хорошо понимал дело.

        Это было так естественно, когда я, стоя рядом,  смело положил руки ей на плечи,  и она  скинула платье. Было  чувство, будто это не первая наша встреча. Нет, будто мы давно сблизились  и любим друг друга. Волна тепла шла по моему холодному пока телу.
     Через пять минут мы уже лежали на полу в безумном  восторге. Никогда я еще не испытывал такого бешеного желания.  Я терял себя,  меня поднимало в небеса,  она, словно богиня, пришедшая из иных миров,  была со мною, она ждала меня, звала, не называя меня по имени. Пришла неведомо откуда. У нас  была первобытная страсть, на которую оказывается способен человек еще с древности.
    Через четверть часа  повторилось все снова. Мы, сблизив лица, смотрели в глаза,  губы шептали ласковые слова,  тело пылало  как осколок  солнца.  Мы Адам и Ева. Бог создавал вселенную ради этого момента.  Это было не тридцать шесть и  шесть, это было сорок. Это был восторг, горячечный бред здорового сильного, здорового мужчины.

      Мы  долго не могли опомниться. Что это было? Наваждение? Подарок судьбы?  Я потом всю ночь провел, стараясь с женой,  такого накала больше не испытал.  Жена меня не понимала.
       На следующий день я  жадно  смотрел на всех женщин. Ее не было. Это заметила жена.
- Что с тобой?  Принюхиваешься  ко всему, рыщешь как волк.

  Мне  нужна была рыбалка.  Я  думал только  об одной золотой рыбке. Не надо ничего просить у нее. Я ждал ее. Она появилась  через два дня. Эти дни  провел с женой,  а ждал ее.

   Я от реки без конца подходил к вагончику. Нарочно разбросал в нем свои вещи. Знак, что я тут.
    – Доктор,  милый, здравствуй. К тебе можно? 
    Во мне возник неожиданно холодок официальности. Значит, она знает уже обо мне. Что женат, и понял, что встреча не была случайной, она многое знает обо мне.
- Подходите.  Давай заполним  больничную карту. Имя, адрес.

   Языкастая:- А зачем? В скорой работаешь? По вызовам приходится  ходить?
- Что ты так?  Мой долг врача осмотреть, помочь пациенту.
-  Да брось ты это. Истосковалась я по жизни.   Ты же знаешь, я по зову души пришла. Вам, мужикам,, не дано женщину понять. Вы отстрелялись, и довольны.  А мне хочется рассмотреть тебя,  сесть к тебе на колени, обнять, волосы твои пригладить. Ты мужик. От тебя волна пота идет. От этого голова кружится.
 
     Я в речке искупалась.  Ты поплаваешь потом, придешь к жене чистый, как ангелочек. А буду помнить тебя таким,  старательным и  чувственным. Не дрожи. Дай, я к тебя согрею, хорошо, тепло будет.
    Она  прижалась к спине: - Побудем вместе. Не поверишь, никому я не открывалась.  Здесь все знают обо всех. Не утаишь ничего. Не расскажешь здешним друзьям про меня?
- Какие друзья? Что  я друзьям  скажу? Что ты моя  сказка? Что судьба нас ненадолго свела?  У меня здесь  только Вовка друг. Хороший, умный парень. И что я  о тебе ему могу сказать.  Что имени твоего не знаю.   Ты же меня не знала.

- А Вовка, что мы встретились, знает. Жена его знает. Она мне подруга.  Спроси у нее. Она мне о тебе давно все  рассказала. Сказала, что ты здесь. Ждала я тебя, твоего приезда.
   Когда я тебя в их семейном альбоме у Вовкиной жены увидела, не   могла поверить, что ты такой красивый.  Мы подруги. Вы оба на берегу. обнявшись, безо всего стоите. Ты выше, такой стройный, я про тебя спросила.  Тогда  подумала, вот ты был бы мой. Она  мне сказала, можно позвать, чтобы  приехал. Я согласилась.

- Давай не будем углубляться. Не будем портить  себе настроение. Не буду   о  себе рассказывать, вот я перед тобой. Это фото я знаю, тогда мы  купались. Мокрые, вода каплями с нас бежит,  искры от солнца  на теле. Не будь этого, не встретил бы тебя.
-  Дождалась.  Можешь меня в щечку поцеловать...

   Я ждала тебя. Ошибиться боялась.   Ты  такой красивый.  Вот как все вышло.  Думала, приедешь один. Ты ничего не знал,  Лена сказала потом, что ты женат. Думала я однако, один приедешь. А вы вместе, не подойдешь к тебе... И я ни на что уже и не надеялась, только увидать хотела.  Поняла, что сделать. как мне тебя одного  увидать. В солнечных искрах. План построила, и ты сразу попался.  Ждала. С  дождиком мне бог помог. Оглушило нас без грома и молнии сразу. Гром тогда был?
- Ты у меня была гром и молния. Давай побудем без лишних слов, а?

  Это было не то, что выражается в крике, это было волнением моря перед бурей. Она уже играла мной, моим телом, она знала то, что вызывает дрожь желания. Все повторилось.
-  Не думай о ней пока. Ты успеешь сделать ее счастливой.  А  мы вместе.  Она еще не разбудила тебя. Я тебя  ей верну. Все готовы отдать первенство мужчине, это неверно.  Разбудить мужчину  должна женщина. Ухаживать  за ним должна женщина. Исполнять его капризы - женщина.

     У меня, как у арабского шейха, стало на время две женщины сразу. Это трудно.
Я долго и мучительно облумывал создавшееся положение.
   Смирился ли бы я с изменой жены?. Нет. Точно нет. Как это я стану ей не мил.  Я чувствовал невольную свою вину. Если бы не этот проклятый ливень. А это природа подала знак. Да и что случилось собственно.  Просто тяготение двух душ. Это как земное притяжение, от него не уйдешь. Это природа наша.
Если подумать, какая вина, это же не накладывает на меня моральных обязательств. Ситуация известная. Страсть это как внезапно набежавшая непогода. Вопрос в книжках обсуждается, но не пришли к единому мнению. В библии есть первородный грех. А дальше греха нет. Хотя есть еще заповеди. Не греши, не прелюбодействуй. Значит испокон веков такое в человеческой природе.  Не греши. Но  в церкви такой грех прощается.  В церковь я не хожу. Вроде, жену жаль. Но и эту эенщину хочу сохранить. Она моя находка. Нашел, не бросишь.

Так я рассуждал в одиночестве вечером на скамейке возле дома. И решил, будь что будет.  Это грозит разводом, катастрофой. Обойдется. Это же не навсегда.

    Она спросила: - Жена?  Я кивнул.  Помолчали.
   - Можешь приходить ко мне,  Нет, лучше не надо.  Лучше, Саша, без имени. Мы встретимся еще здесь. Я не ошиблась в тебе. Такой мне нужен,  не только рядом, но чтобы быть  с тобой одной душой. Да, ты такой, каких в жизни не бывает. Уедешь, больше  и не будет.
   
    Сомнительные рассуждения. Меня знает,  душу понимает? А впрямь, такие колдуньи есть.  Таких в средневековье на кострах сжигали.

    Вот мне  медицину преподавали.  Наука.  Есть психология. Тоже про человека. Про психические процессы. Все-таки они разные, другие люди. Их трудно  понять. Я врач и должен понимать других. Для меня нет  первой и второй любви.  Мне не показалось удивительным, что  меня могут любить две женщины. И  могу искренне полюбить двух. Это не девиация. Так?
  А человек, каков он сам с собой, об этом не говорит наука, об этом говорит искусство. Как  жить в ладу о собственным сердцем.

       Последние дни и часы. Расставание. Я ощутил боль, которую надо куда-то девать. Мы вышли под открытое небо. Мы были одни во всем мире.  День был светлый. Ветер в соснах, и соловей у реки. Женщина. Я был в ее власти. Она только что держала в руке все, чем был я в тот момент, она любила самое сокровенное во  мне, и сама была мое сокровище, она скрытая от глаз людских тайна, она знала, чего я хотел.
      У нее был когда-то муж. Она уже рассказала о нём. Убило его на лесоповале. Другого здесь не найти. - А ты тот, не другой. Муж рассказывал  о себе все, я знала о нем все, от размера ботинок, ширины трусов, до родинки на спине,  до малых миллиметров, когда он изнемогал от напряжения. Я как пчелка с луговых цветов, собирала капельки счастья. Ты был мой.
    - Освободи меня от тебя. Нам не дано быть навсегда вместе. Но ты и  вдалеке станешься моим непостижимым счастьем.
    -  Детей у меня не появилось. Не получилось...  Не знаю, как будет с тобой. Я забрала тебя у жены. Вины нашей в этом нет, это судьба.  Ровно настолько, как ты можешь. Увидела и выследила. С работы отпрашиваюсь и бегу к тебе. Видишь, хищная я особь. Жадная, истосковалась. Таков он, закон тайги, закон джунглей. Я не искала тебя среди своих. Ты такой,  какой не бывает. Ты  смешной, родной и понятный, ты пришел  с фотографии, и я была тогда  уже давно из твоего ребра.
  Ты долго не погостишь. Не удержаться вам, городским, здесь.
 
 
  Это был не отдых. Я потерял в весе. Я потерял себя.  Джунгли.  Вернувшись уже домой, в город, стал другим. Я раньше думал, врач знает все. Теперь я знаю все.  Оттуда мы привезли первого нашего ребенка. Мой первенец, мой сын.

   С чего это вдруг? Необъяснимый вечный зов природы. Не рассуждаю, зачем. Каждому своя красота.  Верим  в необдуманную искренность чувства. Даже на пике чувства с ней знал, что я женатый человек. Женщина эта  тоже знала, что ей принадлежит один миг. И как он дорог,  миг обладанья любимым человеком.  Миг, мгновенье.
  Это трудные мои воспоминания.
  Вовка ни единым словом  не выдал себя, не вмешался в нашу личную жизнь. Он друг. Как  выяснилось, судьбы многих здесь переплетены друг с другом. Свой обособленный мир, но жизнь не обманешь, и она короткая... Я стал больше любить и понимать жену.   Мы едины. Мы семья.
   
      У меня с моей обаятельной деревенской красавицей продолжения  не получилось.  Мне так ответил приятель. Получилось у нас с женой.

     Мне кажутся смешными наши разговоры там за домино.  Вспоминаю Женьку, Володю, решившего, что он несчастлив тем, что природа недодала ему  пару миллиметров.  Только там видна  власть Луны над нашей душой. У каждого свое. Только испытав боль, страсть, поймешь свой предел. Только там, в краю непуганых птиц, царит свобода. Жене  не хочется  ехать туда еще раз. Возможно, она поняла все. Для меня это была удачная поездка. Глухой край. Тайна тайги. Я не обделен судьбой.

    Что такое отпуск? Маленькое чудо. Возможность  на короткое время вдруг выпасть из привычной колеи. Я удвоился,  увидел  себя другим. Смелым  охотником на неизведанной тропе, полной опасностей и удач. Я не стал жертвой обстоятельств. Я  пришел к более глубокому  пониманию  себя. И других.
   Вернувшись, я  еще некоторое время чувствовал  груз  происшедшего.  Я понял, что такое бывает. Это сказка для очень взрослых. Это не то, что только у меня, оно бывает, неземное существование,  у любого из нас. У нас, взрослых людей. Главное, не лишить других своего счастья, суметь поделиться им. Кто-то едет к морю, другой  в деревню, кому-то удается найти себя на сцене театра,  кто-то  оказывается запертым в четырех стенах своего служебного кабинета. Все ищут счастье. Но каждый остается философом. Так же и ты, так  и я.
   Я вдруг стал историком,  как моя жена. А какая жизнь была у неандертальцев? Те же люди, были ли они  счастливы? Охотники,  собиратели, земледельцы. Они с нами, потому как они тоже мечтали о невозможном.
    Я понимаю  вас.  К каждого  свое. У кого-то любопытство, у кого-то отторжение. Я призываю не к осуждению. Осуждать  можно. Я призываю вас к тому, чтобы вы поняли себя.
    Это осталось на мне. За это время появился сын. Мой законный сын.
    Вот такая странная история, о которой жена не знает.  Не хочу ни перед кем оправдываться. Это исповедь перед собой. Совесть у меня есть.

     У меня есть возможность  закончить   рассказ  счастливым  концом. У Лиды, так  зовут мою незнакомку, появились  дети. Я рад за нее. Где-то на следующий год  приехал к ним за длинным  рублем  молодой мужик с юга страны.   Вроде бы за большими деньгами, но не деньги  оказались для него главной находкой. Это была она, Лида, Лидия Герасимова.  Приютила она его у себя.  Был ли  он красив,  женат, холост,  неизвестно. Поженились ли они потом,  тоже я не в курсе. Но не сомневаюсь,  счастье было.   Необходимость в моей поездке в таежный край отпала сама  собой. Как я  понял, нужны там не хилые интеллигенты,  а здоровые  мужики, как Женька или вот этот  приезжий парень с Украины.