Муравейник

День 1
Решил начать записи. Сам не знаю зачем. Может, выговориться. Может, чтобы кто-то узнал о произошедшем с моих слов.
Это случилось около двух ночи. Я лежал на кровати перед телевизором –  смотрел неизвестный фильм ужасов с середины. Телевизор выключился. Потом включился сам –  из-за дурацкой функции, которая срабатывает при подаче электричества. Затем снова выключился. Я понял: отключили свет. Выдернул телевизор из розетки и лёг спать –  чтобы не проснуться от внезапного включения, когда электричество дадут.
Разбудил женский крик со стороны окна. Там пустырь, похожий на лес. Я не из тех, кто бежит на помощь незнакомцам. Жизнь своя дороже. Меня так учили: никаких самопожертвований.
В окно глянул. Тьма. В соседних домах тоже. Возможно, обесточен весь квартал, район или город. Тучи закрыли звёзды и луну –  хотя сегодня должна быть полная. Мобильник оказался выключен, хотя я заряжал его до ста процентов. Сначала подумал, что сломался. Позже понял –  хуже.
Кварцевые часы на стене остановились на 2:30. Механические наручные показывали 10:24. Солнце должно было взойти, но вместо света –  сумрак. Я знал, что такое бывает при электромагнитном импульсе от ядерного взрыва. В голове –  ядерная война, радиоактивная зима. Собрался бежать в убежище, но одумался. Такая скорость наступления невозможна. Вгляделся в тучи –  в разрывах звёзды. Значит, не радиоактивная пелена. Либо часы врут, либо солнце не взошло. И звёзды слишком яркие. Может, это сон? Я надеялся.
Успокоился. Решил пойти к соседям –  узнать, что им известно. Дом двухэтажный, по две квартиры на этаже. Соседи: Геннадий Георгиевич с моего этажа, пенсионерка Надежда Леонидовна и Павел Семёнович сверху.
Достал старую керосиновую лампу –  фонарик не работал. Долго искал керосин в темноте, пролил, заправил наугад. Зажёг. Свет рассеял мрак, но разрушил надежду на сон. Всё было реально.
На лестничной площадке почти все соседи. У Надежды Леонидовны –  свеча, у Геннадия Георгиевича –  зажигалка. Меня встретили с облегчением –  моя лампа давала больше света. Они рассуждали о том, почему нет рассвета. Электричество волновало меньше, чем солнце. Надежда Леонидовна –  про войну, американцев. Геннадий Георгиевич –  про супервулкан или астероид. Я сказал про звёзды. Он испуганно предположил, что солнце умерло. Это страшнее вулканической зимы. Но я вспомнил научные программы: солнце не гаснет, оно станет красным гигантом и сожжёт Землю, и это через миллиарды лет. Соседи слушали. Геннадий Георгиевич хотел что-то сказать, но из темноты сверху вышел Павел Семёнович. Сосед живущий над ной.
Подавленный. Трясущийся, как фюрер в бункере. «Все ваши версии –  туфта. Угроза хуже. Я знал, что это произойдёт. Они всё знали. Самолёты вчера –  но это не поможет. Они прибыли из далёких мест. Они уже были здесь». Он шатнулся и скрылся в темноте. Мы молчали. Я хотел спросить, что он имел в виду, но хлопнула дверь.
Самолёты. Я вспомнил. Вчера вечером, за чаем, я слышал шум реактивных двигателей –  необычный, не как у пассажирских. В окне –  несколько военных самолётов. У нас нет аэродромов. Они пролетели над домом и скрылись за горой. Я подумал –  учения.
Соседи уже разошлись по квартирам, я не заметил. Решил выйти на улицу.
Темнота, как в подъезде. Обходил дом, держась стен. Увидел огонёк –  свеча на тёмной машине, стоящей у пустыря. Колёса в канаве, двери открыты, водителя нет. Окликнул –  тишина.
Рядом промчалась собака. Остановилась и залаяла вверх. Я посмотрел. На крыше многоэтажки –  силуэт. Непропорционально большой. Оно бежало, подпрыгивало на десятки метров, пыталось залезть в окна. Не выходило –  возвращалось на крышу. На краю дома остановилось и, кажется, посмотрело на меня. Сердце колотилось. Собака лаяла не переставая. Я не мог двинуться.
Неожиданно зажёгся фонарь над головой, через секунду взорвался, осыпав стеклом. Когда глаза привыкли, существа на крыше не было. Собака смотрела в пустырь. Всмотрелся — чувствовал, что там кто-то есть. Собака рванула в темноту, лай стих, потом скулящий пёс выскочил обратно и промчался мимо. Я смотрел ему вслед, пока не услышал хруст ветки за спиной.
Побежал. Никогда так не бегал. Только одна мысль: добежать до подъезда. Споткнулся об ограду, вскочил, услышал –  кто-то приближается. Адреналин словно пропитал тело. Через секунды я был у двери. Захлопнул и долго держал.
Вернулся в квартиру. Керосиновая лампа горела на столе. Не выключил, хотя керосин на исходе. Лёг на диван, глядел в потолок весь день –  тот, что перестал быть днём. Куда он делся? Что в мире? Может, завтра рассветёт?
День 2
Ночь была плохой. Долго не засыпал. Собачий лай, обычно привычный, в этот раз усилился, потом вдруг оборвался. Кажется, стаи уходили из города. Затем –  странный звук с неба, как у китов. Нарастал, достиг пика над домом, затих. Похоже на самолёт. Потом отключился.
Сон был странным. Космос. Я парю в пустоте, дышу, чувствую тепло. Внизу планета с огнями городов, соединённых нитями. В одном из городов –  чёрная точка. Растёт, поглощает. Когда закрыла всю планету, «зонтик» раскрылся. Свет. Я зажмурился. Открыл глаза –  рядом тёмная туча. Постояла неподвижно, улетела вверх. Я начал падать, пролетел сквозь облака. В последний миг успел увидеть: поверхность –  пустошь.
Разбудило землетрясение и грохот. Потом металлический скрежет –  минут десять. С центра города. Я не видел, что там. И не пошёл. Решил не выходить до рассвета или помощи.
Пошёл к Геннадию Георгиевичу. Не открыл. Стукнул сильнее –  мат, пьяный голос, обращённый к бесам. У Надежды Леонидовны за дверью — молитвы. Не стал тревожить.
Постучался к Павлу Семёновичу. В ответ могильная тишина. Ручка поддалась –  дверь не заперта. В прихожей –  свеча и спички. Зажёг. Прошёл по коридору –  свет из кладовки. Горит электрический свет. Что удивило меня не меньше всего происходящего.
Ворвался. Соседа не было. Вместо него –  металлические листы на стенах, провода, лампочка, работающая радиоаппаратура от аккумуляторов. На столе –  папка. Старая, жёлтая, с полустёртыми штампами: «Совершенно секретно», «Рассекречиванию не подлежит», печать КГБ СССР. Под гербом: «Дело 735. Проект "Туманность Андромеды". 1988». И также множество документов.
Я сам подозревал из-за выправки, что Павел Семёнович бывший работник спецслужб. Находка подтвердила. По записям он полковник КГБ, куратор проекта по слежению за аномальными событиями. В восьмидесятых нашли подземную пирамиду возрастом сотни миллионов лет. Сеть тоннелей. Оборудование странное, непонятно функционировало оно правильно или нет. Это было абсолютно непонятное оборудование. В отчётах только версии и предположения. Но вероятнее, станция слежения за чем-то. Может за космосом, может за другими измерениями или временами. В пирамиде нашли свитки. Которые смогли частично расшифровать: «Раса уничтожена, порабощена», «ведём поиск следующей», «прорвали оборону», «только уничтожение». И в конце – сообщение нам: «Вы на очереди». Потом станция замолчала. Под папкой – записка: «Вот и пришла наша очередь».
Темнота, военные самолёты, слова соседа. Всё сложилось. Он что-то знал. Он знал, что-то грядёт страшное и сильное. Вспомнил муравейник на даче – я бросал камни, лил кетчуп. Муравьи не понимали, кто их убивает. Сейчас то же самое. Мы – муравьи в пне.
Из динамика – пронзительный звук. Набор чужих голосовых модуляций. В конце – нечто, похожее на смех. Тишина. Посвистывание, как вихрь. Из кладовки я взял работающий фонарик – клетка Фарадея защитила технику от импульса.
Открыл дверь в комнату. Луч – на балкон. Там вихрь, похожий на змею, а внутри – человеческий силуэт. Я застыл. Вихрь растворился. Осталась труха – останки соседа. Не помню, как добежал до своей квартиры. Залез под одеяло, пролежал весь день. Сделал запись.
День 3
Это конец. Пишу в темноте, в бельевом ящике дивана – он пуст, я влез.
Проснулся от ощущения: кто-то смотрит в окно. Штору забыл закрыть. Стук пальцем по стеклу – приглашали посмотреть. Стучали долго и настырно. Хотел спрыгнуть и бежать. Услышал голос Геннадия Георгиевича: «Ты кто?» Потом вскрик. Шаги к его окну. Через стену – звуки драки, маты, крик, глухой удар. Картина на стене упала. Это вывела меня из оцепенения. Я задёрнул шторы, оделся, подошёл к двери – и из-за неё раздался стук.
Я понимал, что сосед не мог устоять. Я попал в ловушку. Окно – не вариант. В дверь начали стучать. Глазок смотреть не стал. Стук перешёл в удары – дверь стальная, выдержала, но я успел залезть в ящик, когда услышал, что дверь выбили.
Шаги в комнате. Дыхание через аппарат. Вещи падают с полки. Кто-то ходил туда-сюда. Снова вернулся.
Слышу китовый звук – вблизи. Эхолокация. Возвращается ускоренно. Оно знает. Оно уже рядом.