Волчьи игры

«С волками жить – волчарой слыть!»

(под рассказом есть реальная база)

 

Когда мне было шесть лет, мы с родителями поехали летом на дачу. Мы сняли маленькую однокомнатную квартиру в Сестрорецке (небольшом городке в Ленинградской области) и отдыхали там три летних месяца.

Я ходил гулять во двор, где быстро подружился с местными детьми. Мы бегали купаться на речку, катались на лодке, играли в футбол. Все, как обычно.

Единственно, что мне было очень странным – это забавы местных пацанов. Мне, в силу своего малолетства, двенадцатилетние мальчики казались очень взрослыми, но то, как они общались между собой, казалось мне дикостью: они постоянно толкали друг друга, делали подножки, дразнились и портили друг другу жизнь, как могли. Я не понимал, как такие большие мальчики могут вести себя как злобные волчата. Я наблюдал их «волчьи игры» и испытывал очень неприятные чувства, которые сейчас называются «испанский стыд» или «криндж». Ну, тогда, в далеком 1975-ом году, таких терминов не было, но, тем не менее, подобные чувства я испытывал.

Однажды, ко мне подошли несколько таких пацанов и «деликатно» спросили, кто я по-национальности. Мол, мы смеяться  не будем, просто нам интересно. Я знал, что мои папа и мама евреи, хотя не очень представлял себе, что это означает. Но они мне непрозрачно намекнули, что евреи – всеми нелюбимый народ, и принадлежность к этой нации – чуть ли не позор. Я не понимал, в чем именно заключался этот позор, но, все-таки, старался не афишировать свое еврейство. И вот такая ситуация…

Ну, я, немного  подумав, решил, что раз мальчики сказали мне, что смеяться  не будут, то можно и признаться.

- Я еврей, - сказал я.

Что ту началось!

- А, жид?! – первое, что услышал я в ответ. – Жиденок!

С этого дня слух по двору распространился моментально. И началась нешуточная травля.

На меня в открытую тыкали все пальцем и говорили гадости. Причем, делали это не только дети, но и взрослые. Одна старая русская бабка кричала мне: - Жалко, что вас, жидов, немцы всех не поубивали! Топчете нашу русскую землю!

В общем, меня благополучно довели до слез, и я, весь зареванный, пришел к родителям жаловаться. А родители у меня были учителями физики, 26-ти лет от роду, сами еще почти дети (по нынешним временам). И мама меня надоумила: «Пойди и скажи этим мальчикам: вы, когда вырастете, все будете пьяницами, а я буду физиком!»

Ну, я, разумеется, так и сделал. В общем, меня чуть не избили. Та бабка-антисемитка, вообще, озверела, и травля меня возросла многократно.

И тогда за дело взялся мой отец.

Он зарядил в свой фотоаппарат новую пленку и вышел во двор. И стал всех фотографировать. Особенно много фотографий он сделал той самой старой антисемитки.

- Чего это ты нас фотографируешь? - спросила она.

- На добрую память. Я сделаю фотографии и всем вам раздарю.

- Ишь, какой добрый! – она подумала, что этот молодой еврей решил их всех задобрить.

- Кстати, как вас зовут, милая бабушка? – спросил он.

- Серафима. Серафима Ивановна Петрова меня зовут, - ответила та гордо.

- А по какому адресу вы живете? Куда прислать фотографии?

Она, не ожидая подвоха, назвала свой точный адрес. Папа тут же все записал в блокнот.

Потом убрал блокнот в сумку, туда же положил фотоаппарат и спокойно сказал:

- Вот теперь, Серафима Ивановна Петрова, я вернусь в Ленинград, а там дома у меня есть печатная машинка. На ней я напечатаю письмо в трех экземплярах – в КГБ, редакцию газеты «Ленинградская Правда» и в райисполком. Там подробно изложу очень интересную информацию…

- Какую еще информацию? – насторожилась бабка.

- Я напишу, что Серафима Ивановна Петрова, проживающая по адресу (он назвал адрес) в городе Сестрорецке, в годы войны жила на оккупированных территориях и активно сотрудничала с фашистами, выдавая им местных коммунистов, за что получала от немцев солидные вознаграждения. Я также укажу в письме, что есть информация, что ее покойный муж также сотрудничал с немцами и даже был палицаем. К письму я приложу данные фотографии. Письмо в КГБ я ЛИЧНО   отнесу на Литейный и дам против вас показания…

Вы бы видели, как эта старая сволочь изменилась в лице!

С ее морды напрочь ушла наглая улыбка, а в глазах загорелся не просто страх, а неподдельный ужас!

- Это неправда… - тихо сказала она.

- Нет, правда. Иначе как объяснить ваши антисемитские высеры в адрес моего сына? Вы, бабушка, явно фашистка. А с фашистами у нас разговор короткий…

- Это неправда!

- Ну, следователь разберется. Следователи КГБ очень хорошо умеют развязывать языки. Ну, а потом ясное дело, что будет: «Солнечный Магадан»! Такие преступления, как сотрудничество с нацистами, не имеют срока давности. Кстати! Это всех касается! Картотека у меня появилась приличная, - сказал папа, похлопывая по своей сумке с фотоаппаратом.

И тут произошло чудо!

Старуха бухнулась перед ним на колени и заголосила:

- Ой, не губи меня, касатик! Ой, прости меня, старую дуру! Клянусь, я ни слова больше не скажу плохого в ваш адрес! Да я… Да я… Я пирогами  накормлю твоего сына! Ну, хочешь, я тебе денег дам? Хочешь? Сто рублей! Двести!

Все это прозвучали в полной тишине. Окружающие бабки, дедки, мужчины, молодухи и даже дети, ранее участвовавшие в антисемитской травле маленького шестилетнего ребенка, который им никогда и слова плохого не говорил, сидели молча, белые от страха. Слово «КГБ» на них подействовало совершенно магически.

Разумеется, это были «понты». Ничего такого про нее мой отец не знал. Просто догадался. Он ведь регулярно слушал «Голос Америки», «Би-Би-Си», в том числе и на английском, который знал в совершенстве. Из передач этих «вражьих голосов» папа узнал много интересного из истории Отечественной войны. А дальше – немного воображения, наглости – и – дело в шляпе! И оказалось, что мой папа попал в самую точку! Если бы это, в самом деле, всплыло, бабке бы не поздоровилось.

- Значит так, милые граждане! Если я услышу ОТ КОГО-ЛИБО антисемитские гадости в адрес моего сына, моей жены или меня – я, таки, выполню свою угрозу. Это касается всех! Поняли?!

- Вот, гад! – тихо сказал один мужик. И тут же испуганно замолчал.

- Всё! Всего вам хорошего!

С этими словами папа взял меня за руку (я все время оставался рядом с ним) и мы пошли домой. 

С этого дня народ как подменили. С нами почтительно и «доброжелательно» здоровались, меня угощали конфетами и яблоками (я их принципиально не брал)  и до конца лета наш отпуск на даче прошел просто изумительно!

Вот такие «волчьи игры» были у нас в СССР…

29.06.2026