Загадка балтийской Атлантиды-2. Гл. 2

Речь Посполитая: Королевство двух народов


Глава 2.

 Элекция: Когда сто тысяч сабель выбирали короля
Представь себе огромное поле под Варшавой. Ранняя весна — снег уже сошёл, но земля ещё не просохла, и тысячи копыт превратили её в бесконечное море грязи. Над полем — лес шатров, знамён, дыма от костров. Ржут лошади. Гремят барабаны. Пахнет порохом, навозом, дымом и чем-то праздничным — словно ярмарка и война собрались вместе в одном месте.

Это не битва. Это не война. Это выборы короля.

И таких выборов история Европы не знала нигде и никогда.
Король умер. Что дальше?

В большинстве европейских государств этот вопрос решался просто. Король умер — да здравствует король. Трон переходил к старшему сыну автоматически, по праву рождения, по воле Бога и традиции. Никаких выборов, никаких споров — всё решено заранее.

В Речи Посполитой всё было иначе.

После смерти Сигизмунда Августа в 1572 году — последнего Ягеллона, человека, создавшего это государство — трон опустел. Наследников не было. Династия угасала.

И тогда шляхта сделала то, что казалось немыслимым остальной Европе. Она решила выбирать королей сама. Каждый раз. После каждого короля. Заново.
Это называлось «элекция» — от латинского electio, выбор. И это была самая невероятная политическая процедура, которую когда-либо видел мир.
Поле элекции: демократия на конях

Место для выборов всегда было одним и тем же — поле у деревни Воля под Варшавой. Именно сюда, как только умирал король, со всех концов огромного государства съезжалась шляхта.

Все. Буквально все.

В этом был главный принцип: право голоса имел каждый шляхтич лично. Не через представителей, не через делегатов — а сам, своей персональной волей, своим голосом. Богатый магнат с тысячами крепостных и нищий шляхтич, у которого было только оружие и гонор — оба стояли на этом поле с равным правом.

На крупные элекции собиралось до ста тысяч человек. Сто тысяч вооружённых людей на одном поле — это была не просто политическая процедура. Это было зрелище, потрясавшее воображение иностранных послов, специально приезжавших посмотреть.
Французский посол, впервые увидевший элекцию, написал домой: «Я видел армии и битвы. Но никогда не видел ничего подобного этому мирному безумию».

Как это выглядело изнутри

Элекция длилась несколько недель — и всё это время поле под Варшавой жило своей особой жизнью.

Шляхта приезжала со слугами, лошадьми, шатрами, запасами еды и выпивки. Разбивала лагеря по воеводствам — каждое воеводство держалось вместе, под своим знаменем. Между лагерями сновали гонцы, переговорщики, лазутчики иностранных держав с туго набитыми кошельками.

Да — иностранные державы активно участвовали в элекции. Франция, Австрия, Швеция, Москва — все они присылали послов с золотом и обещаниями. Ведь король Речи Посполитой управлял огромным государством в центре Европы — кто сидел на этом троне, тот мог изменить расклад сил на всём континенте.
Кандидатов на трон было обычно несколько. Каждый имел своих сторонников, своих агитаторов, свои аргументы.

Агитация шла открыто и бурно. Ораторы выступали прямо на поле, собирая толпы. Спорили, кричали, размахивали саблями. Одни убеждали словом. Другие — угощением: на элекциях текли реки мёда, пива и водки, и щедрый кандидат, угостивший тысячу шляхтичей, мог рассчитывать на их благодарность.

Это была политика в самом живом, самом человеческом, самом хаотичном виде.
Пакта конвента: договор с королём

Но прежде чем объявить имя победителя, шляхта делала кое-что важное. Она писала пакта конвента — договор с будущим королём. Список условий, которые он обязан был принять публично, перед всем собранием, прежде чем получить корону.

В этом документе король брал на себя конкретные обязательства:
• не повышать налоги без согласия сейма;
• не объявлять войну самовольно;
• не вмешиваться в судебные дела;
• защищать шляхетские вольности;
• содержать армию за свой счёт — и многое другое, список был длинным и подробным.

Если король нарушал пакта конвента — шляхта имела законное право его не слушаться. И даже восстать.

Иностранные монархи, соглашавшиеся баллотироваться на польский трон, порой приходили в изумление от этих условий. Привыкшие к абсолютной власти, они вдруг обнаруживали, что в Речи Посполитой король — это скорее председатель республики, чем господин. Некоторые принимали условия искренне. Некоторые — скрипя зубами. Некоторые потом пытались их нарушить. Но шляхта следила зорко.

Короли со всей Европы

За двести с лишним лет существования Речи Посполитой на её троне сидели удивительно разные люди — из разных стран, с разными характерами и судьбами.
Генрих Валуа — французский принц, брат короля Франции — стал первым выборным королём в 1573 году. Молодой, элегантный, привыкший к роскоши версальского двора, он приехал в Краков — и был потрясён. Варварская страна? Нет — страна с другими правилами, непривычными, но по-своему строгими. Генрих пробыл королём меньше года. Когда умер его брат и французский трон освободился — он тайно, ночью, бежал из Польши обратно во Францию. Просто сбежал, как школьник с урока. Шляхта была оскорблена. Но — усмехнулась. И выбрала нового короля.

Стефан Баторий — трансильванский князь, избранный в 1576 году — оказался полной противоположностью изнеженному французу. Суровый воин, блестящий стратег, человек железной воли. Именно он остановил наступление Ивана Грозного, вернул Полоцк и заставил Москву подписать мир на выгодных условиях. Шляхта его обожала — несмотря на то, что он порой вёл себя с ней куда жёстче, чем она привыкла.
Ян III Собеский — король, которого Европа назвала спасителем христианской цивилизации. В 1683 году под Веной он разгромил огромную турецкую армию, шедшую покорять Европу. Папа Римский называл его героем. Вся Европа рукоплескала. А он возвращался домой — и снова садился на сейм, где шляхта спорила с ним о каждой мелочи.

Такова была судьба королей Речи Посполитой: величие на поле боя — и бесконечные переговоры дома.

Тёмная сторона элекции

Но у этой блестящей системы была своя тёмная сторона.

Выборный король — это король без корней в этой земле. Без династической привязанности. Без естественного желания передать государство детям и внукам в целости и сохранности.

Многие короли смотрели на Речь Посполитую как на временное место службы. Срубить денег, получить славу, использовать ресурсы огромного государства в своих целях — и уехать. Или остаться, но думать прежде всего о своей династии, своей стране происхождения, своих интересах.

Шляхта, давая королю минимум власти, думала, что защищает свою свободу. Но на деле она создавала государство, которым никто по-настоящему не дорожил как своим кровным наследием.

Это была трещина в фундаменте. Незаметная поначалу — но со временем она становилась всё шире.

Последняя элекция
В 1764 году на поле под Варшавой собрались в последний раз.

Выбирали Станислава Августа Понятовского — образованного, умного, утончённого человека, последнего короля Речи Посполитой. Он был ставленником российской императрицы Екатерины II — и это уже говорило о многом.

Он искренне хотел спасти государство. Он поддержал Конституцию 3 мая 1791 года. Он пытался реформировать, модернизировать, укрепить. Но было слишком поздно.
В 1795 году — в тот самый год, когда наш последний шляхтич стоял у окна и смотрел на голые липы — Станислав Август Понятовский подписал отречение от престола.

Больше элекций не было. Поле под Варшавой заросло травой. И только ветер гулял над ним — как память о ста тысячах голосов, которые когда-то здесь звучали.


В следующей главе: Мы заглянем за кулисы блестящего королевского двора Речи Посполитой. Нас ждёт Краков — древняя столица, где коронации проходили в золотом свете Вавельского собора. Мы познакомимся с людьми, которые делали политику не с саблей в руке, а с улыбкой на губах и ядом в словах — королевскими советниками, фаворитками, дипломатами и теми, кого называли просто: «серые кардиналы» Речи Посполитой…