Сашка Дневниковые записи

             


                10 Сентября

Подошла осень. На репетиции мешал оркестру: стали одолевать думки. Снова подкинула мне судьба испытание, через которое, думал я, прошёл. Нет писем от Любы. Понятно… Болят руки: накануне долго  таскали носилки с мокрым песком. Записаться нужно в школу – меньше будет часов на раздумья.

                15 Сентября.

Мог проспать на работу. Приснился Вовка - как будто я маленький, а он принёс мне конфеты. Алика посетила мать. Люба не пишет. Скорее всего,  крутит... Попрошусь о переводе меня из котельной в станочный цех – там больше заработок. В последние дни кормят  плохо – сегодня на обед принесли кусок ржаного хлеба и чашку баланды. И в ларьке нормального ничего. Зато приятно пройтись по воздуху: обдувает ветер, приходит ощущенье свободы. Я её легко потерял... Здесь, впрочем, как и я, оказались случайно очень многие. Правду говорят: не зарекайся от тюрьмы. Чаще попадает сюда тот, кто плывёт по течению. Таких пловцов тащит на пороги. А плыть нужно чаще против течения. Такая у меня диалектика. Набрался словечек. Алик сегодня не дал провести репетицию: ключи от инструментов были у него, а он был на свидании с матерью. Я  подошёл к забору, где находиться вахта, чтобы вызвать дежурного и попросить передать ключи, но взяла тоска от мыслей, что вряд ли ко мне кто приедет. И тогда я, плюнув на репетицию, отправился отдыхать. Когда пришёл со свидания Алик, повеселевший, угостил  конфетами. Не зря снились.

                20 Сентября

На завтрак дали пшённую кашу. Но был я под впечатлением сна. Снилось, что я на каком-то аэродроме, только у меня нет ни рубля на билет. Вдруг вижу Алика -  подаёт купюры. А я ему – яблоко, и прошу куснуть. Он отказывается. Я умоляю. Тогда он откусывает и начинает хохотать. А голос  как у Любаши.
Простудился на работе, начался кашель: в обед  прожёг в сушилке телогрейку, и холодом, видно,  надуло. Надо  бы зашить. О такой чепухе пишу. Нужно начать думать над рукописью, чувствую, что могу писать, у меня  получится, и тогда меньше буду размышлять о Любаше и зоне.

                26 Сентября

Ура, получил письмо! Наконец-то! В обед мне было мало баланды – такая вкусная. Большое дело – настроение! Пишет, что ждёт. Хочется верить. Увидеться бы. На работе и во время репетиции думал о ней. И, как дураку, смеяться  хотелось.

                30 Сентября

Сегодня было много работы – носил кирпичи. К вечеру заныло сердце. Недаром забраковали на медкомиссии в военкомате. В барак зашёл бригадир расконвойников и сказал, что у него несколько человек на днях  должны освободиться и ему нужно набрать других. Записал в претенденты меня. Скорее бы! Не понимал раньше, как приятно работать без охраны. Взяв книгу и тетрадь, пошёл за баню. Здесь мне никто не мешал. Попытался взяться за рукопись. Тема невесёлая - моя жизнь. Образов и картин много, но материала словесного нет. А ведь прочитал много книг. Куда всё делось? Леплю фразу, а она беззвучная. Верно, не так читал книги: не учился построению фраз. Сидя за баней, почувствовал взгляд часового, стоящего на вышке. Закурил и плюнул в его сторону. На внутренней крышке портсигара фото – голая женщина около деревенского колодца. У Любаши фигура лучше. Эх, на волю бы... Наверное, пошёл бы в лес и опрокинулся бы сразу на зелёную траву! Потянуло на стихи. И получилось это:

Растёт травинка - маем рождена,
Всё нежится под солнышком рассвета.
Ещё совсем мала, но зелена.
А вороньё шумит: подходит лето,

А там и жуть холодного дождя,
И белая начнётся стужа,
В ночи  пурга, и воя, и свистя,
Снежинок стаю над землёю вскружит.

Когда дописывал, почувствовал себя травинкой, до которой никому дела нет.

                2 Октября

Таскаю вагонетку с опилками в котельную, в которой затопили два котла. Отработал ночную смену. Отдохнул и сходил на собрание, где решался вопрос о подготовке концерта к 7 Ноября. Будем веселить себя. Кто-то тырит продукты и курево, у меня исчезла целая пачка сахара. К вечеру задул ветер, замелькал снежок. Скоро зима. Вспоминается милая душе картина, что видел в Третьяковке. Лучше о ней стану думать, чем о детстве, когда, избитый мамочкой, убегал  из дома и ползал по сугробам, обмороженный и голодный.

                12 Октября

Продуло на работе; кашляю. Вчера вечером перед сном анекдоты рассказывали. Один рассказал про войну – он был на войне сержантом, дошёл до Берлина. Говорил, что солдаты уважали Сталина и Жукова. И у всех кипела ненависть на немцев. И вот, когда вошли в Берлин, попал он в разрушенный дом. Смотрит – в пустоте женщина с ребёнком на руках. Худая, но красивая. Двинулся к ней, она затряслась. И он тогда вспомнил сестру и мать. И ненависть исчезла. А ведь раньше думал, что убивать будет всех немцев. Но не смог. Даже пожалел -  дал банку тушёнки, зная, что жители голодают. Он сделал правильно.
    
                15 Октября

Совсем разболелся. Поднялась температура; чувствую слабость, ноет поясница. Врач предложил   больничку, но нельзя: приехать должна Люба. На работу, в ночь, вышел с температурой. Не сдохнуть бы. Утром не ел, в обед – тоже. Умирать стану, хотел бы её  увидеть. Кажется, люблю. Даже считаю, что мог бы быть ей верным, если бы не её «леваки».

                20 Октября

Она не приехала. Получил телеграмму, что приедет позже. Не объяснила причину. Вот оттого, что не объяснила, стало погано у меня на душе. Болезнь переборол. Начал посещать репетиции.
 

                6 Ноября

С утра все на ногах. Концерт провели нормально. Кроме зэков и охраны, присутствовала какая-то  комиссия, которая проводит конкурс самодеятельности между лагерями. После концерта Алик пригласил меня отметить – у него спиртное не выводится. Когда выпили, он стал просить меня дать показания, что я видел его в спортзале в часы убийства, за которое он сидит. Его мать так научила - вроде, нашёлся свидетель. Если соглашусь, он подаст на пересуд. Но всё обвинение тогда ляжет на Вовку. Ну и Алик!

                25 Ноября

Уже трое суток, как не курю. Событие! А то и писать уже не о чем – серые будни. Курить надо  бросать: по ночам болит сердце. На свободе легче было бы бросить, но надо закалять волю. Алик на меня зол. Чёрт с ним. Скоро должна прибыть другая комиссия; дневальные отдраили пол до блеска. Сидеть мне девять месяцев и четыре дня. Наверное, скоро буду считать минуты.