Богатырские забавы. Живая вода, мертвая вода

Живая вода, мертвая вода

Накануне своего семидесятилетнего юбилея боярин Ставр Силыч повредился в рассудке, а посему велел именовать себя царем, старуху-жену – царицей, и троих сыновей – царевичами. Царь-боярин удалился в деревню Пупкино, которую велел переименовать в «Царское село».
О чудачествах боярина Ставра узнал князь Ярослав. Многие придворные считали, что спятившему боярину либо отрубят голову, либо повесят, но князь махнул рукой и о Ставре позабыл.
Царь Ставр I написал свод законов и велел развесить берестяные грамоты с законами на каждом перекрестке. Тот, кто читал законы в трезвом виде, моментально сходил с ума и начинал считать себя князем, королем, герцогом, графом, бароном, маркизом или Папой Римским. 
Спятивший боярин велел чеканить свою монету «златник Ставра Первого». На лицевой стороне монеты был изображен царь, сидящий на престоле, на обратной – традиционный трезубец.
Все бы было ничего, если бы однажды в государстве Ставра не появились калики перехожие, которые рассказали ему, спели и сплясали про молодильные яблоки. Ставр захотел помолодеть, поэтому велел позвать сыновей.
Слуги стали ловить царевичей. Старшего Данилу нашли на вечерке без портков и с девками. Среднего Гаврилу вынули из запоя. Младшего Ваньку поймали на краже яблок в царском саду.
Царевичей привели в приличный вид и представили перед очами царя-боярина. Ставр I сидел в тронном зале (обычной горнице) на троне (на стуле), с венцом на голове, «скипетром» и «державой» в руках.
Сыновья сдержанно поклонились.
– Давно хочу спросить вас, – начал царь, – что для вас счастье?
– Власть, – сказал старший сын.
– Богатство, – сказал средний.
– Слава, – сказал младший.
Старшие братья поглядели на него и моментально поставили диагноз.
– Дурак. Видать, мать из колыбели уронила.
– Сынки! – царь даже привстал. – Сослужите службу царю-батюшке!
– Всегда готов! – заорал Ванька. – Для отца-родителя и головы не жалко!
Старшие братья промолчали.
– Вот и славно, – обрадовался царь. – Задача перед вами стоит очень простая: нужно съездить к Кощею Бессмертному и привести молодильные яблоки.
– Что мы будем с этого иметь? – поинтересовался Гаврила.
– Полцарства, – ответил царь.
– Каждому?
– Нет. Только для одного, другим – шиш с маслом.
– Жестоко…
– Жестоко. А как иначе? Я слышал один иноземец старшему сыну дал в наследство мельницу, среднему – осла, а младшему – кота. Если хотите, я тоже так могу.
– Когда ехать? – спросил Данила.
– Завтра. Всё. Аудиенция окончена.
После таких слов царь Ставр оправился в баню. Царевич Иван седлать коня и собирать подорожники. Старшие братья взяли кринку медовухи и пошли думу думать.
– Кощей – противник очень серьезный, – размышлял Данила, – с ним нам не справиться. Как яблоки добывать станем?
– Лично я хочу купить, – сказал Гаврила, – денег хватит.
– Что еще не все пропил?
– Комод я обмывал, – напомнил средний брат.
– Да хоть книжный шкаф! Хорошо обмыл?
– В три раза больше, чем комод стоит, – с достоинством ответил Гаврила.

Иван-царевич выехал из дома на рассвете. Выехал тихонько, чтобы не привлекать к себе внимания. Царское село еще спало и видело сны. Иван встретил лишь старого пастуха.
Братья-богатыри сначала поправили здоровье огуречным рассолом. Потом собрали всех сельских жителей. Данила толкнул речь. Речь имела успех. Старики стали просить, чтоб и им яблочко привезли. Гаврила заверил, что яблок хватит на всех. В итоге царевичи выехали в дальнюю дорогу под радостный шум и крики. 

На исходе третьего дня Иван заехал в дремучий лес. Тут и дорога кончилась, превратившись в маленькую тропку. Впереди громоздились пни, коряги, валежник.
Царевич спешился.
– Эх, Сивка-бурка, – сказал Иван коня, – видать, придется здесь заночевать.
Конь ничего не ответил. Иван привязал Сивку к дереву. Развел костер, поужинал и завалился спать.
Проснувшись утром, он обнаружил, что от коня остались одни косточки.
– Волки съели Сивку, – сказал Иван. Он был фаталистом. – Пойду пешком.
Но через пару часов Иван утомился на столько, что проклинал и волков, и Кощея, и молодильные яблоки.
– Сяду на пенек, съем пирожок, – решил Иван.
Царевич приметил подходящий пень и уже хотел поместить на него свою пятую точку, но вдруг услышал сердитый голос.
– Ты че, раззява, берегов не видишь?
Возле пня сидел огромный серый волчище. Левая задняя лапа зверя находилась в большом капкане.
– Ни фига себе! – удивился и обрадовался Иван. – Волк!
– Нет, блин, рождественский кролик! – зверь был не настроен на плодотворный диалог. – Будешь глаза пялить или поможешь мне?
– А ты меня потом не съешь? Конь, поди, твоя работа.
– Моя, – сознался волк. – Чисто сделано, никаких улик и отпечатков. Давай, выпускай.
– Дай слово, что есть меня не станешь!
– Мамой клянусь.
Царевич поднатужился, отжал капкан. Волк освободился. И через мгновение предстал перед царевичем во всей своей дикой красоте и силе.
– Ну что, лох ушастый, – сказал зверь и ощерил пасть, – молись.
– Ты же мамой поклялся, – напомнил Иван.
– И что с того? – искренно удивился волк. – Я – сирота.
– Не ешь меня, – попросил Иван и от страха закрыл глаза.
– Ладно, не бзди! – сказал волк, – я пошутил. Я вообще долги отдаю. Я должен тебе за коня, за капкан. Могу показать, где клад зарыт.
– Не надо.
– Ну тогда царевну отдам. Она все одно в темнице тужит.
– Спасибо, не надо.
– Чего же ты хочешь?
– Помоги, волчок. Надо к Кощею Бессмертному…
– Ты – дурак? – поинтересовался волк.
– Вроде нет, – сказал Иван, – читать и писать умею.
– Может, у тебя трудное детство было? Били тебя? В чулане запирали?
– Не было такого.
– Интересный ты человек… – волк расслабился, почесал правой лапой за ухом.
– …Иван, – подсказал царевич.
– Кто бы сомневался, – согласился волк. – На Руси Иванов как грибов поганых. Ты, Ваня, на всю голову больной, если хочешь к Кощею Бессмертному ехать. Зачем тебе это?
– Надо яблоки молодильные для батюшки моего.
– Да, – сказал сам себе волк, – влетел я в блудняк!
Новые знакомые отправились в путь-дорожку. Волк оказался очень хорошим собеседником, правда, в его речи Иван не понимал многих слов, например, «рамсы», «маза», «порожняк» и т.д. и т.п.
В свою очередь волку было интересно изучать парня, его страхи, комплексы, потаенные нечистые желания.
– Ваня, ты хоть шишку мочишь?
– Чего?!
– Ну подруга у тебя есть?
– А, нет. И не хочется. От баб одни беды!
«Дурак», – поставил диагноз волк.

*  *  *  *  *

Остров Кощея представлял нагромождение диких камней, скал и валунов. Ни травинки, ни кустика не росло меж ними. Кое-где белели человеческие кости, скалились черепа.
Дворец Кощея возвышался над округой.
– Сдается мне, Ваня, что мы на грани грандиозного шухера! – сказал волк. – Спалимся мы на этих фруктах, к бабке не ходи!
– Ничего. Авось пронесет.
– Как скажешь, гражданин начальник. Только в сад я не полезу. Извини, но яблоки не мой профиль. Я привык к овечкам, барашкам.
Охотники за яблоками остановились у высокой ограды сада.
– Слушай сюда, Ваня, – начал волк. – Яблоки рви, но ветви не ломай.
– А че будет?
– Ну мало ли! Не ломай и все!
– Понял.
– Лезь, давай! Я на стреме постою.
Иван перелез через забор и оказался в саду. Вокруг него сколь хватало глаз росли самые разные деревья: грушевые, сливовые, вишневые, персиковые, абрикосовые. Яблонь имелось несколько сортов. Под каждой стояла табличка с названием «Антоновка», «Белый налив», «Золотой ранет» и т.д.
– Садовод, блин! – занервничал Иван. – Как я здесь найду молодильные яблоки?!
В сердцах он саданул кулаком по ближайшему дереву. Раздался перезвон колокольчиков, и перед царевичем, словно из-под земли, выросли два крепких молодца в черных доспехах с мечами.
– Стоять! – закричали они.
Через пару минут Ивана уже волокли по длинному коридору до самого тронного зала.
На троне из черного камня с золотыми искорками камня восседал сухонький старичок, похожий на мумию.
– Ты в чей сад забрался?! – закричал Кощей.
Иван упал на колени.
– Не вели казнить, вели слово молвить.
– Ну говори. Только не ври.
– Батюшка меня послал за молодильными яблоками
– И кто у тебя батюшка?
– Царь Ставр Первый.
Кощей задумался.
– Что-то не припомню такого царя.
– Он раньше боярином был, – подсказал Иван.
– Боярином, говоришь. Так это Ставр Силыч?
– Ага. Вы его знаете?
– Знаю. Сволочь он редкостная.
Сердце царевича упало. Следом душа ушла в пятки.
– Не вели казнить! – закричал он. – Я все исполню!
– Я дам тебе яблок, – сказал Кощей, – если приведешь мне коня волшебного. Он у хана Калгана.
– Приведу, – заверил царевич.
– Вот и славно.
Кощей велел Ивана отпустить. Даже приказал дать припасов на дорогу.
Волк поджидал Ивана на том же месте. Увидев царевича без яблок, он от расстройства даже заскулил.
«Заставь дурака Богу молиться…»
– Ну и где фруктики? Что так долго?
– Поймали меня, волчок…
– Ты меня сдал?
– Да нет.
– Что так быстро выпустили?
– Надо у хана Калгана выпросить коня волшебного.
Волк выругался исключительно нецензурно, но очень художественно и искусно. Иван даже заслушался.
– Короче так, – сказал волк, немного успокоившись, – полезай ко мне на спину. Поедем за конем.
Зверю захотелось скорей отделаться от дурака. 

*  *  *  *  *

Был жаркий полдень. Солнце стояло над степью высоко. Гуляли кони. Пасла их ребятня. Степняки постарше, пережидая зной, спали в юртах.
Среди лошадей выделялся один конь, белый как снег, наверно, волшебный.
– Спятил Кощей на старости лет, – сказал волк, увидев коня, – кто хоть в поход на белом коне отправляется? Белые кони, конечно, быстрые, но не выносливые. Иди, Ванюша, коня лови. Хорошо, что пацанята пасут. Да смотри, не спались как в прошлый раз!
– Постараюсь. 
Все получилось еще хуже, чем в саду Кощея. Ивана поймали сразу, надавали «горячих» и притащили к хану Калгану.
– Ты что, собака, совсем страх потерял?! Среди белого дня коня крадешь! – закричал Калган. – Всякий меня обокравший от моей руки падет! Прикажу тебя в котле сварить!
Иван упал на колени.
– Не вели казнить, вели слово молвить. Не по своей воле, меня Кощей заставил.
– Сам Кощей Бессмертный? – узкие глаза хана стали круглыми и большими.
– Да.
Хан задумался, пошептался с советниками.
– Что ж дам я тебе коня, – наконец сказал он.
– Прямо сейчас можно забирать?
– Ты – дурак?
– Вроде нет.
– Если ты не дурак, то съезди на бережок моря синего, привези мне царевну Марью. Она в Византии, в высокой башне сидит. Будет у меня Марья, дам тебе коня волшебного.
Иван пообещал все исполнить в точности.
Хан Калган оттаял совершенно. Велел Ивана напоить и накормить. Дал восточной ткани на новые портянки.
Волк ждал царевича на кургане, у ног каменной бабы.
– Опять попался! – закричал он, увидев Ивана. – Что Калгану пообещал?
– Пообещал привести царевну Марью.
– Ты че с дуба рухнул? Это ж в Византии?!
– Да я знаю. Волчок, помоги.

*  *  *  *  *

У самого синего моря волк остановился. Иван соскочил с его спины и застыл столбом. Моря он никогда не видел.
Волк дал дураку насмотреться всласть, после чего указал лапой на белый город вдали.
– Вон там, Ваня, Византия, – сказал серый волк. – Этот город много взять пытались, да только зубы отломали.
Царевич прикинул свои возможности. Соответствие сил было явно не в его пользу.
– Что мне делать? – спросил он.
– Молчать в тряпочку! – отрезал волк. – Я на этот раз с тобой пойду, чтобы ты дров не наломал. Отвернись, мне надо кое-что сделать…
– Лапу что ли поднять?
Волк ругнулся. Иван отвернулся.
Серый три раз перекувырнулся через голову и превратился в добра молодца.
Иван повернулся и обалдел. Зверь исчез, вместо него стоял парень в сером кафтане с серебряными пуговицами.
– А где серый волк? – поинтересовался царевич.
– Я за него, – ответил незнакомец.
– Ты куда зверя дел? – начал сердиться Иван.
– Это же я, придурок! Я – серый волк.
Иван оглядел оборотня с головы до ног и даже присвистнул.
– Круто! А меня научишь? 
– Непременно. Только шнурки поглажу! 
Царевич ничего не понял, но на всякий случай от волка отстал.
– Когда пойдем по городу, – сказал оборотень. – Ни с кем не связываться! С лотков фрукты не тырить!
– Даже не пробу?
– Даже на пробу. Законы у них суровые. Отрубят руку, потом доказывай, что ты не верблюд.
«Если б у нас каждому вору руку отрубали, то на Руси давно бы все однорукие были!» – подумал Иван. 
– Ни с кем не разговаривай, – сказал оборотень.
– Даже с русскими?
– С русскими в первую очередь.
Белый город раскинулся на берегу моря подобно большой белой птице. На башнях колыхались разноцветные знамена. В гавани стояло множество ладей: греческих, варяжских, русских. Витали самые разные запахи. Пахло морем, нагретой солнцем солью, потом, грязными портянками, потухшей рябой, пряностями.
В воздухе стоял гул голосов. Иван услышал родную речь и в наслаждении замер.
– Так-перетак! Ети твою налево! – выводил грубый голос вычурные фибулы разговора. – Едрёна кочерышка!
– Ты что застыл?
– На чужой сторонушке рад своей воронушке, – объяснил Иван.
– Родная речь? – понял волк. – Ничего, тут и не такое услышишь.
Вдруг перед ними словно из-под земли вырос огромный детина. Был он полуголый, татуированный с головы до ног восточными мастерами.
– Вы что здесь вынюхиваете? – недобро спросил он.
В ответ Иван промычал что-то невразумительное.
– Ты что немой? – поинтересовался детина.
– Да, – с радостью согласился царевич.
– Понятно.
– Ты что-то попутал, морячок, –- начал волк. – Мы – туристы, отстали от группы.
– А ваш «Красин» – ту-ту,   засмеялся детина.   Уже два часа как отчалил.
– Черт побери! – притворно спохватился волк. 
 
Улицы города были полны народа. Народа самого разнообразного. На них не обращали никакого внимания. Торговали, покупали, обсуждали новые указы. Город представлял из себя то ли деловой, то ли политический, но никак не культурный центр.
В центре города стоял высокий дворец, огороженный высокой белой (а какой еще?!) стеной.
– Вот здесь живет под присмотром нянек и мамок царевна Марья, – сообщил волк.
– Ты-то откуда знаешь?
– Это, Ваня, не ваше, собачье, дело.
Иван даже немного обиделся на волка. А еще больше на самого себя. Просидел он сиднем в Пупкино много лет, света белого не видел, нигде не был.
– Все, ночью идем за царевной, – сказал волк. – Просьба такая: ручками шаловливыми ничего мацать. Помни, что это не шалашовка деревенская, а дочь басилевса. Если что – мало не покажется. Не только голову отрубят, а на кусочки порежут.
Как только стемнело, Иван с волком двинулись по знакомому адресу. Они остановились у белой стены.
– Полезай через забор, – приказал волк, – да смотри, чтоб все путём было! Царевну не пугай. Зови с собой, будто бы Русь посмотреть.


Сон царевны Марьи был тревожен. Неизвестно, что было тому виной. Может, чересчур обильный ужин со сладостями. Может, духота и пыль дворца. Может, шум города, который не прекращался даже после заката.
Марья ворочалась на постели, на пуховой перине с боку на бок. За стеной дворца шумели деревья, внизу перекрикивалась ночная стража.
Легкий шорох заставил царевну прекратить бесполезную борьбу с бессонницей. Марья села на постели.
Вдруг от занавеси, возле двери отделилась темная фигура.
Царевна хотела закричать, но призрак приставил палец к губам и тихо попросил молчать.
– Ты кто? – спросила Марья.
– Я – Иван, жених твой.
– Мой жених?
– Ага.
– Откуда же ты взялся?
– Из Руси приехал?
– На чем приехал? На коне или в ладье?
– Не-а, на волке…
– Врешь, так не бывает!
– Бывает. У меня волк волшебный.
– Говорящий?
– Говорящий.
– Интересно, – произнесла Марья. – А поглядеть на него можно?
– Пойдем, покажу. Он здесь у ограды дожидается.
– Как же я пойду?
– Ножками. Поглядишь и назад.
– Погоди, я оденусь.
Марья быстро оделась. Иван очень вежливо помог ей спуститься из комнаты в сад, а оттуда забраться на стену и спуститься в город.
Внизу «жених» моментально переменился. Царевна была схвачена. Ей связали руки, в рот сунули кляп.
– Молодец Ваня! – похвалил волк.
К великому удивлению Марьи, спутник Ивана тут же превратился в огромного серого волка.
– Поехали! – сказал Иван и махнул рукой.

*  *  *  *  *

Добыв Марью, пустились в путь к хану Калгану. Надо сказать, хотя и был Иван глуповат, но Марьина красота повернула его мозги в правильном направлении и, когда впереди показалось кочевье Калгана, он взмолился.
– Волчок, помоги!
– Що опять? – от возмущения волк закричал не совсем по-русски.
Иван замялся.
– Очень, знаешь, не хочется Марью отдавать.
Волк повернул морду и поглядел царевне прямо в глаза.
– Слушай, Марья, на кой тебе этот придурок сдался? – спросил он напрямик. – Не упрямься, иди за хана замуж.
– Не люб он мне! – возразила царевна. – А вот Иван – люб.
Зверь заругался, перекувырнулся через голову и обратился царевной.
«Опускаюсь все ниже и ниже, – подумал он, – даже самому интересно…»
– А теперь, Ванюша, веди меня к хану Калгану. Получай коня и канай отсюда, иначе огребут все.
Иван поскрипел мозгами (в голове, словно заржавленные шестерни поворачивались), но все сделал как надо. Привел волка под видом царевны и передал хану лично в руки.
– Все как договаривались, – сказал он, – я тебе царевну привел, давай мне коня. Мне ехать нужно.
– Ай, дорогой, пошто такай горячий! Отдохни с дороги, кумыс попей, мяса покушай!
– Некогда мне кумыс пить, – отрезал Иван. – Коня давай.
– Может тебе денег дать? – предложил хитрый кочевник.
– Денег не надо. Что я Кощею скажу?
– Скажи, что нет коня.
– Нет, хан, договаривались ведь…
– Ну ладно, бери коня. Ай да Марья, краса!
Обрадованный Калган подарил Ивану и коня, и сбрую, и плетку.
Иван добрался до ближайшей балки, где его ждала царевна. Мария сидела на травке, с веночком на голове. Из одежды на ней присутствовала только нижняя рубашка.
– Ваня! – ахнула царевна.
Царевич оглядел ее с головы до ног и спросил:
– Ты это чего разделась? Жарко что ли?
– Ой, жарко, Ваня! Ой, жарко!
Мария медленно легла на спину. При этом рубаха на груди весьма соблазнительно натянулась. 
– Ты это чего? Поднимайся, ехать надо! Я вот коня привел…
– Давай сначала отдохнем на травке-муравке, – предложила Марья.
– Это с какого перепугу? – не понял Иван.
– И вообще я – больна, – продолжала гнуть свое царевна, – мне надо первую медицинскую помощь оказать…
– Голову что ли напекло?
– Ой, не голову! Боль сердечная. Истомилась я вся. Полюбил бы ты меня. Или я тебе не нравлюсь?
– Очень нравишься, – признался Иван.
– Так приляг со мной, – предложила Марья.
– Ехать надо, ­­– отрезал царевич.
– Ты – дурак? – спросила обиженная царевна. – Можно подумать тебе каждый день царевны отдаются?
Скоро в балку прибежал волк. Увидев всех троих, он пришел в ярость и хотел разорвать дурака, но заступилась царевна.
– Не трогай его, волчок, это я виноватая.
– Дура ты, Машка! – закричал волк. – Погоня на хвосте!
И в самом деле кочевье Калгана походило на развороченный улей. Бегали люди, седлали коней, сверкали острые кривые сабли.
– Я здесь не при чем! – закричала царевна, выскочив из балки. – Я – заложница! Спасите!
– Ты что надрываешься? – поинтересовался волк.
– При таких рамсах свидетелей обычно валят, – пояснила царевна.
– Ты хоть сарафан надень, ­­– посоветовал волк. – Срамом отсвечиваешь!
Марья прикусила губку. Натянула сарафан.
– По коням? – спросил Иван.
– Да пошел ты лесом! – ругнулась царевна, но на коня села.
Поскакали по горам, по долам. 

Степняки гнались следом. Слышались громкие голоса. Сверкали кривые сабли.
– Если уйти не сможет, – сказал волк, – надо кого-нибудь отдать. Лично я бы как поступил: девку отдал, а коня схавал.
– А меня куда девать?
– Да кому ты нужен?!
– Ну как? – обиделся Иван. – Я ведь младший сын царя, его надежда и опора. Да без меня государство осиротеет!
– Ага! – съязвил волк. – Всенародный траур объявят. Плач будет великий стоять по городам и весям три дня. 
– Ну да?
– Давай его отдадим, – предложила царевна.
Однако от погони все же ушли. Заплели узелки следов по степи, и по цыганскому дыма нашли табор. Стоял табор на самой границе леса и степи.
Волк остановился и указал лапой на костры и кибитки.
– Пойдешь туда, Ваня. Спросишь цыгана Мару. Если он здесь, то позовешь его на пару слов.
– А что мне сказать?
– Нет, ты не понял. Говорить буду я, а ты будешь внимательно слушать и мотать на ус.
– У меня усы еще не растут!
– Тогда на нос!
– Мне одному идти? Или Марью взять?
– Одному. Да иди же ты.
«Дернул меня черт с этим лохом связаться…»
Иван ушел. Марья поглядела на волка с вопросом.
Серый поймал ее взгляд и пояснил.
– Служили мы у боярина Кумова…
– Понятно.
Скоро со стороны табора показался высокий цыган в красной рубахе и полосатых портах, заправленных в блестящие сапоги.
– Здорово, серый! – крикнул Мара. – Не ждал тебя живым видеть! Думал, тебя на последнем шмоне пришили!
– Здоровей видали! – проворчал волк. – Должок за тобой, Мара.
– Если ты за бабки рубишься, то это зря.
– Да не за бабки базар, ты меня, Маруша, кинуть пытался.
– Ты что, родной? Не было этого!
– Тогда как ты объяснишь, что на той хате меня цветные ждали?
– Постой, серый! Ты, вроде, не домушник?
– На каком языке они говорят? – спросил Иван у царевны.
– На русском, ­­– немного подумав, ответила Марья.
– Что ж я не понимаю ничего?!
В этот момент оба подельника не на шутку распалились. Стали вспоминать старые обиды. 
– Отойдем, – предложил волк, – надо разобраться.
– А вы, – он повернулся к Ивану и царевне, – пока разведите костер.
Они ушли в рощицу.
Царевич прошелся туда-сюда, насобирал сухих веток. Запалил костерок.
– Что готовить будем? – спросил он, развязав мешок с подорожниками.
– Оленину с бананами, – скривилась Марья.
– Жаль, бананов нет, – отозвался Иван. – Есть крупы немного, сала кусок. Хлеб кончился.
Царевна едва не заплакала от злости. О, сколько лакомых кусочков не доела она на царских обедах! Если б здесь оказалось хотя бы одно пирожное, пусть самое маленькое! Она бы за него все отдала, и сама отдалась!
– Я сухарик нашел, – сообщил Иван. – Будешь?
Скоро появились разбойники. Мара на ходу перевязывал рану на руке. Волк прихрамывал на левую заднюю лапу.
– Что случилось? – испугалась Марья. – Вы что дрались?
– Ладно, не парьтесь! – отмахнулся Мара, присаживаясь к костерку. – Давайте я вас веселой байкой побалую. Значит так. Сидят в темнице волк, лица и петух. Спрашивают, кто за что сидит. Волк говорит: «За грабеж». Лиса говорит: «За воровство». А петух говорит: «Я – политический». «Как это?» «Боярина из Думы в зад клюнул!».
– Ну ты отмочил, Маруша! – не сдержался волк. – Этой байке уже лет двести, не меньше!
Сам он, совершенно по­собачьи, лег у костра. Всем своим видом волк хотел показать, что огня он не боится.
– До чего договорились? – поинтересовалась царевна.
– Волк согласился оставить лошадку у меня, – отозвался цыган. – Естественно, на пару дней.
На ужин Мара не остался, видать, не очень хотелось ему каши с салом. Он погладил коня по изящной «лебединой» шее и увел в табор.
– Ваня, ­­– сказал волк, – ты молись-крестись, чтоб я раньше времени дуба не дал, а то не видеть тебе коня как своих ушей.
Поужинав, улеглись спать. Из цыганского табора еще долго слушались шум и песни. Над ними плыли ночные облачка, через которые проглядывали звезды.
Утром волк собрались к Кощею. 
Когда вдали показался черный замок на скале, волк остановился.
– Отдаем царевну? – спросил он.
– А она хочет? – ушел он ответа Иван.
– Каков из себя Кощей? – у царевны был свой интерес от возможного замужества.
– Кощей? – переспросил волк. – Полный отморозок, не соблюдает никаких понятий. Садист, извращенец.
– А внешне он какой?
– Маленький, сухонький старикашка.
– Он богатый?
– Очень. Один из самых богатых людей Руси и Европы. Сундуки от рыжья ломятся.
– А «рыжье» это что? – поинтересовалась Марья. – Вы простите, я не всегда понимаю ваш варварский жаргон.
– Золото, что же еще?
– Тогда я согласна.
Волк удивленно поглядел на царевну. Хотел покрутить лапой у виска, но не стал.
– Ты что, коза, не догоняешь? – сказал он. – Бабы Кощею уже давно по барабану! Он любит пытать, казнить. Шейка­то у тебя беленькая. А если по этой шейке да топором садануть?
– Давай ее оставим, – попросил Иван.
– Если, по правде, – признался волк, – я бы ее отдал. Лично в моей работе бабы вообще не нужны. От них один бедлам.
– Так что ж делать?
– Пошли так, – сказал волк. Он повернулся к царевне и добавил. – А ты, куколка, никуда не уходи.

*  *  *  *  *

У самого дворца Кощея Иван нос к носу столкнулся с пожилым богатырем.
– Ты кто будешь, добрый молодец? – спросил богатырь.
– Я – Иван царевич на сером волке, – ответил младший сын спятившего боярина.
– На волке? – хмыкнул богатырь. – Вот это да! Ты, малый, круче всех. Ездили раньше на печках, в ступах, на метлах, коврах­самолетах… Но чтоб на волке! Это круто!
– Я за молодильными яблоками, – гордо ответил царевич. – Кощей дома?
– Дома. Только сегодня он не принимает, – расстройство желудка, весь день на горшке.
– Обидно, – Иван страшно расстроился. – Я такой путь проделал… Что делать?
– Решай сам, – сказал старик. – Можешь здесь подождать.
Старый богатырь ушел. Иван немного помаялся и вошел во дворец. Пройдя в тронный зал, он обнаружил хладный труп царя Кощея.
– Я говорили, что он – бессмертный, – Иван был разочарован.
Царевич пошел гулять по дворцу. Он не искал сокровищ и чудес, просто ему все было интересно.
– Сюда бы иноземных туристов водить, – размышлял он, – и внешние связи, и казне доход. Интересно, а привидения здесь есть?
Будто в подтверждение этих слов из­за одной двери донеслись женские голоса: «Помогите! Спасите! I need help! »
Иван испугался и отбежал от страшной двери.
В саду он немного успокоился. Нарвал яблок, груш, персиков, абрикосов, насшибал грецких орехов. Набил сумку и, довольный, вернулся к волку.
– Как успехи? – поинтересовался волк. – Что обломилось?
– Ага.
– А Кощей?
– Помер.
– Ты уверен. Этот залетный, что выходил, не при делах?
– Не знаю.
– Рвем, Ваня, отсюда когти. А то в свидетели попадем! Сдается мне, мокрухой пахнет.
Царевна Марья маялась у стога. Увидела царевича, обрадовалась. Закричала, руками замахала.
«Замочу лярву! – подумал волк. – Гадом буду…»
– Достал? – спросила царевна.
– Достал, – Иван улыбнулся от уха до уха.
«Придурок, – подумал волк. – Ну че ты лыбишься?!»

*  *  *  *  *

Волк мчался по лесной дороге. Иван и Марья сидели смирно, хотя трясло жестоко. Вдруг впереди заржали кони.
Иван увидел трех стариков (по виду настоящих богатырей) и крикнул:
– Стой!
Волчище затормозил передними лапами. Особы царских кровей полетели кувырком.
Иван угодил в куст шиповника.
– Ах ты, волчина позорный! – крикнул он.
– Молчи, козел! – заругался волк. – Достал ты меня! Волчок, хочу царевну! Волчок, хочу коня! Волчок, хочу молодильные яблоки! Лодырь! Захребетник!
Марья упали в папоротник.
Волк сел на тропинке. Высунул язык.
Иван вылез из шиповника. Поднялась Марья.
Услышав про яблоки, пожилые богатыри начали переглядываться. Потом один из них спросил
– И как успехи? Нашли?
– Что именно? – спросил волк.
– Яблоки.
– Яблок нет, – соврал волк. – Кто­то нас опередил. – Зверь пристально поглядел на стариков, на одном задержал взгляд. – Не вы ли?
– Нет, не мы, – ответил тот же богатырь.
– А кто? – волк чесался.
– Если один деятель. Зовут его Абрам Моисеевич, трактирщик.
– Я не антисемит, – волк перестал чесаться, – но могу проверить.
– Волчок, – взмолился Иван, – помоги в последний раз! Иначе меня батюшка наследства лишит, в завещание не впишет!
Скоро волк уступил, царевич и девушка забрались к нему на спину.
Тут старики начали донимать зверя вопросами. Волк начало отвечал, а потом просто махнул лапой и поскакал дальше.
Минут через пятнадцать волк остановился.
– Постой–ка, – сказал он. – На кой хрен нам этот Абрам Моисеевич, трактирщик?! Яблоки ведь у нас.
– У нас.
– Так в чем проблема? Едем к царю Ставру, сдаем фрукты.
– А как же конь?
– С тобой, дурачина, с ума сойдешь! Поехали за конем.
Табор цыгана Мары нашли сразу. Только Мары в таборе не было. Не было и волшебного коня.
Волк пошел разбираться. Цыгане сказали, что Мара уехал вчера вечером. На коне? Нет, блин, пешком ушел! 
Пришлось догонять цыгана Мару. Волк хоть и волшебный, но все лапы сбил, пока не вывез Ивана и Марью на бережок луговой речки, где горел костерок и цыган готовил ужин. Тут же гулял волшебный конь.
– Мара! – крикнул волк. – Ты что ж, гад, у своих воруешь?
– Вор у вора дубинку украл, – сказал Мара и достал нож. – Я тебе, волчина, сейчас морду распишу.
– Рискни здоровьем. 
– Мальчики, – подала голос царевна, – может без драки обойдемся?
– Согласен, – Мара убрал нож. – Я отдам коня, если парнишка отдаст мне девчонку позабавиться.
Волк поглядел на Ивана. Царевич стоял дурак дураком.
– Соглашайся, Ваня, – пропела Марья. – За меня не бойся.
– Ну…я это…согласен, – выдавил из себя Иван.
– Вот и славно. Забирай коня.
Мара повернулся к царевне.
– Пойдем, дорогуша, в кустики.
Царевна подчинилась. Ушла.
Через несколько минут из кустов раздался громкий крик. Ломая ветки, кубарем выкатился Мара. Конокрад выл, зажимая ушибленное место внизу живота.
– Это тебе яичница к ужину, – сказала Марья, поправляя сарафан.
– Мы забираем коня, – сказал волк. – Тебе пока вообще не надо верхом ездить.
Забрали коня. Иван сел в седло. Рядом посадил Марью.
– Свершилось чудо! – обрадовался волк. – Всё, теперь в расчете!
И волшебный зверь исчез в чистом поле.
Гордый собой Иван поехал домой. Поездка удалась: яблоки, царевна, конь.
– Теперь веселым пирком да за свадебку… – начал было царевич старинную присказку.
Бах!
Подзатыльник ему прилетел звонкий и тяжелый. Марья была не в настроении.
– Это мы еще поглядим, – сказала она. – Я своего согласия на брак не давала.
Иван шмыгнул носом и с жалостливой ноткой в голосе попросил:
– Может, сначала съездим к моему батюшке. Познакомишься.
– А если я не хочу? Я домой хочу!
– Это ненадолго, – заверил Иван. – Конь у нас волшебный, понесет как ветер.   
– На пару дней, не больше, – дала разрешение Марья. – Слышал?
– Естественно.

*  *  *  *  *

Освободившись от Ивана, волк на радостях рванул в родной лес. Перспективы в жизни открывались просто радужные.
«Прибьюсь к стае, – размышлял волк, – или останусь одиночкой. Найду молодую волчицу. Будем по первому снегу на промысел ходить…»
Однако планам его сбыться было не суждено. Вернее, все получилось не совсем так, как думал серый.
Волк уже нашел прекрасный лес вблизи богатых скотом деревень. Он наслаждался, ловил зайцев, пил воду из родника, спал. Жизнь казалась долгой, почти вечной.
Но вдруг как лист перед травой перед ним появился волшебный конь. На спине коня сидела царевна Марья.
Глаза волк мгновенно стали как у филина, очень круглыми и желтыми.
– Ты чего? – спросил волк. – Нет, я не понял! Что за дела? Че ты приперлась?!
– Волчок, помоги, – начала царевна.
Серый тихонько завыл. Все начиналось снова.
– Где Иван? – спросил он.
Царевна сползла с коня. Принялась выть и причитать.
– Сгинул Ванюша. Напали на нас в темном месте лихие люди. Разбили Ванюше буйну голову…
– Он помер? – спросил волк.
– Да.
– Так, а я тут причем? Я вообще не при делах!
– Волчок, помоги, – повторила царевна.
– Чем?
– Нужна живая и мертвая вода.
– Это не по мне, – начал волк. – И вообще, что я с этого буду иметь?
– А что ты хочешь?
– Мне бы гулять в ваших полях вдоволь, – мечтательно произнес серый, – и чтоб в любой момент мог взять какую хочу корову или теленочка.
Волк даже облизнулся.
– Будет тебе и корова, и теленочек, – заверила Марья, – если достанешь мне живую и мертвую воду.
– Это дело не простое, – пошел в несознанку волк. – Я не знаю.
– А кто знает?
– Ну есть тут пара человечков.
– Скажи, кто?
– Щас! Ты меня на гнилое дело подбиваешь! Я корешей закладывать не подписывался!
– А как тогда? – царевна была в полном ступоре.
– Давай, Маруха, вместе поскачем.

Хитрый волк знал, что про живую и мертвую воду может знать только старый Ворон Воронович. Где найти ворона знает цыган Мара, поэтому нужно искать «главного специалиста по лошадям». Конечно, Мара может «включить дурака», но есть способ и от конокрада добиться признания.
Табор Мары нашли у Чернигова. Цыгане приехали недавно. Еще не успели расположиться, только разбивали лагерь. Однако уже пестрели платки и шали, звенели мониста. Целая шара цыганок собиралась в город бродить по улицам, гадать по ладоням и на картах, просить «позолотить ручку».
– Подожди здесь, – сказал волк и серый тенью скользнул по вечерней траве, по цветам, мимо кустов прямо к табору.

Мара просто обалдел, когда словно из­под земли перед ним возник огромный серый волчище. Волк успел щелкнуть зубами, Мара успел перекреститься.
– Здорово, Мара! – сказал волк.
– Здравствуйте, – тихо произнес конокрад.
– Ты что? Не узнал меня?
Мара поглядел на волка повнимательнее, немного успокоился.
– Узнаешь тут! Я думал, что это какой­то местный хищник.
– К черту лирику! – отрезал волк. – Времени мало, давай сразу по теме. Иван скопытился.
– Я здесь не при делах! – напомнил Мара.   
– Я знаю, – заверил волк.
– Ой, Ваня! – притворно запричитал цыган. – Какой человек был! Богатырь – не человек! Жизнь такая. Все проходит. Как древние говорили? Сит транзит глория муди?
– Глория мунди, – поправил волк. – Короче, мне нужен Ворон.
– Это – без меня, – попытался увернуться Мара.
– Без тебя никак нельзя, – сказал волк. – Ты один знаешь к ворону дорогу.

Степь, цыган, конь, волк да ворон – полный набор. А может есть кто­то лишний? Отвечай, кто здесь слабое звено? Убрать степь, лесом ее заменить? Будут жить волк да ворон, а вот цыгану с конем погибель неминуемая. Исключить цыгана? Останутся степь, конь, волк и ворон. Дико станет коню. Нет, не жить ему в такой компании. Можно, конечно, убрать коня. Но не жить цыгану без коня. Не приемлет цыганская душа пешего хождения. Цыгану воли надо даже больше, чем русскому. Не даром говорят, что были цыгане когда­то птицами. Не сеют птицы, не жнут, а кормятся там, где крылом преломили. Так и цыгане всегда жили и теперь живут.
– Ворон тебе родственник, – продолжал гнуть свое волк. – Сделай милость, своди к родичу.
– Мне то какая от этого корысть? – поинтересовался Мара.
– А что тебе надо?
– Что еще нужно цыгану кроме коня?
Серый немного подумал и сказал:
– Есть у меня конь.
– Ты что, серый? Откуда у тебя конь?
– Пойдем, покажу.
Мара увидев Марью, поежился. «Яичница» помнилась очень хорошо.
Царевна тоже заметила цыгана. Женская натура тут же проявила себя.
– Здорово, Маруша! – приветствовала она. – Как твои бубенчики?
– Спасибо, нормально, – торопливо ответил Мара, а сам подумал: «Вот стерва!»
– Как тебе коняшка? – спросил волк. – Подойдет?
Марья отпустила конокраду такой взгляд, что Мара понял: на сей раз «яичницей» дело не ограничится.
– Конь, конечно, хорош. Однако свой как­то привычней. 
– Значит, конь тебе не нужен, – подвел итог волк. – Помоги за так.
Мара поглядел на волка, перевел взгляд на царевну (оба гостя были настроены весьма недружелюбно) и согласился.

Почему именно Ворон Воронович? Почему, например, не царевна­­–лягушка? Не Лиса Патрикеевна? Почему именно так построена сюжетная линия? Признаюсь, что после долгих терзаний и раздумий, куда послать героев, и возникла эти мифическая птица.
Ворон в архаической и традиционной культуре многих народов – птица древняя и мудрая. По преданию, живет триста лет, потому как питается одной падалью. Впрочем, с этим можно и не согласиться, ворон может и птичку задавить, и мышку поймать. По многим приметам Ворон может рассматриваться как персонаж, связанный с потусторонним миром, нечистый силой, самой смертью.
Конечно, Ворона в сюжете можно было заметить, например, на сову. Однако ж сова – яркого света не любит, летает ночью и в сумраке, мышкует по мелочи.
Образ совы в фольклоре, бесспорно, присутствует, но он не так знаменит, как вороний. Ворона во многих легендах и преданиях почитаю как ипостась бога, сотворившего мир, как богатыря, похитившего жену у бога и т.п., и т.п.
В общем, рассуждать можно долго, но авторский выбор уже сделан.
 
*  *  *  *  *

На четвертый день пути они достигли Вороньего царства.
Дикая местность лежала пред ними. Мертвая земля, не способная родить, вся сплошь с камнями, валунами. Травка тянулась меж камней тонкая, больная. Кое-где желтели цветочки на тонких стебельках. Около дюжины деревьев протягивали к небу голые ветви.
– Это что? – оживилась Марья. – Воронье царство?
– Молчи в тряпочку! – заворчал Мара. – Не у себя дома!
С криком в небо поднялось черное воронье. Велика была воронья рать! Не десятки, не сотни, а тысячи ворон и воронят закружились в воздухе.
– Все, – выдохнул волк, – теперь – хана! Заклюют!
– Не заклюют, – сказал Мара. – Нам только к дубу пробиться.
– А где дуб?
– За полем.
Мара закричал что-то по-цыгански, хлестнул плеткой коня и помчался через поле. За ним поспешили Марья на волшебном коне и прыжками серый волк.
Меж тем вороны перестали кружить, начали собираться в стаю.
Они сложили в небе что-то подобное огромному черному клину. Острая часть клина с карканьем тут же опрокинулась с неба, целясь в путешественников.
Мара скакал и назад не оглядывался. Вороной конь хрипел, грыз стальные удила.
Волк бежал так, словно сотня псов гнала его по чернотропу. Перепрыгивал через камни. Жалко лап, а что делать? Жить хочется.
Марье, похоже, было легче остальных. Волшебный конь летел стрелой, без труда преодолевая даже самые большие камни.
– Атас! – крикнул волк. 
Острие клина ударило цыгану в спину: красная рубаха и безрукавка мгновенно превратились в лоскутки.
– А­а­а! – заорал Мара.
Оглушительный мат, казалось, даже затормозил падающий клин. Передние птицы шарахнулись в разные стороны. Только перья полетели…
Впереди показался развесистый зеленый дуб. Вороны снова пошли в атаку.
– Берегись, серый! – крикнул Мара. – Сейчас они не промажут!
Они не промазали. Спину цыгана вороны расцарапали в кровь.
Странники поняли, что следующий заход клина его просто разорвет. К счастью, дуб был уже близко.

На вершине дуба сидел огромный черный ворон в красных сапогах и золотых полумесяцем серьгах.
– Ворон Воронович! – закричал Мара. – Убери своих ворон! 
Ворон слегка повел бровью.
– Быстрее! – закричали хором цыган, царевна, волк и два коня. – Погибаем…
Ворон Воронович каркнул, и черный клин мгновенно исчез. Проделав это вещая птица снизошла уделить внимание гостям. 
– Кар, – сказал он, – ну и компашка, полный караул! Цыган, волк и два коня. Не понимаю, что здесь делает царевна Марья?
– Ты меня знаешь? – удивилась ромейка.
– Еще бы. Ивана убили. Тебе живую и мертвую воду надо?
– Откуда ты знаешь, что Ивана убили?
– Знаю. Мои вороны летали его клевать, да только не склевали.
– Это почему?
– Я не дал.
– Так ты воды дашь? – не выдержал Мара.
– У меня воды нет, – отозвалась птица. – Езжайте к золотой горе там и наберете. Только хочу вас предупредить там чудище поселилось.
– Какое еще чудище? – спросил волк.
– Обыкновенное чудище, волосатое и зеленое. Вам понравится…
Пришлось ехать к золотой горе.
Дорогой царевна достала волка бесконечными вопросами типа «правда, она золотая», «а ты там уже был». Серый проклял все на свете и уже готов был сожрать Марья вместе с конем, как засверкала впереди гора вся из чистого золота.
Мара увидел ее первым и рванул отрезать, отломать себе кусок золота побольше. Волк проследил глазами его бешеный бег и остался доволен собой.
Когда они достигли горы, Мара уже во всю потел, набивал карманы и седельную сумку кусками золота.
Серый вежливо кашлянул.
– Ты что, Мара, ударником заделался? Или активистом?
– Зато себя обеспечу, еще детям хватит и внукам, – ответил Мара, не отрываясь от работы, даже головы не поворачивая.
– А вот и хрен тебе! Это – пирит, железный колчедан!
– Ты гонишь?! На арапа берешь! Сам золотишко решил заграбастать?
– Дурак ты Мара, – грустно сказал волк. – Не слушаешь умных людей – живи со свиньями.
Конокрад немного подумал и начал избавляться от железной руды. Правда, несколько камушков он все же оставил.
– Где­­–то здесь должно быть чудище зеленое и волосатое, – напомнила Марья.
– Чудище­страшилище! – начал Мара, спятивший сначала от горы золота, потом от горы пирита. – Выходи на честный бой!
Так он прокричал раз пять, но никто не появился. Путешественники обошли гору (благо, она оказалась не очень большой) и обнаружили пустую пещеру.
Внутри было темно и сыро. Стоял стол, грубая занозистая лавка. В углу лежало подгнившее сено, служащее чудовищу вместо постели.
Запах стоял такой, что душу наизнанку выворачивало.
– Да, – сказал волк, – амбре…
Путешественники увидели, что на полу, под столом и среди гнилого сена валяются бесчисленные кости.
– Здесь кого-то съели, – предположила Марья. – Это ведь не человеческие кости?
– Да, конечно, не человеческие! – Маре было страшно. – Это кости древних животных. Мне кажется, что это кости древних лошадей!
– Кто про что, а вшивый про баню! – оскалился волк. – Что на измену сел?
– Приятного мало, – начал оправдываться Мара. – Как­то обедом быть не хочется!
Волк понюхал воздух, брезгливо повел носом по пещере и сообщил, что чудище уже минимум как три дня отсутствует.
– Уже легче, – сказал цыган. – Можно назад собираться.
– А как же живая и мертвая вода? – спросила Марья.
– Ну нет воды! Я что сделаю?
Марья сообразила быстро.
– Пойдем искать чудище волосатое и зеленое!

Среди дремучего леса стоял красивый терем, окруженный высоким забором. Правда, это был даже не забор, а частокол из острых кольев, на концах некоторых из них странники заметили черепа: конские, лосиные, медвежьи и даже три человеческих.
Ход к терему закрывали крепкие тесовые ворота. Волк про себя отметил, что такие тараном не пробьешь.
– Вот мы встряли! – начал сокрушаться волшебный зверь.
– Похоже на казенный дом, – поддержал его цыган Мара. – Может, обратно пойдем?
– Это что за базар гнилой!? – Марья уже нахваталась словечек.
Глазки ее блеснули гневно. Девица даже ножкой притопнула, травушку помяла.
– Что научилась? – оскалился волк. – По­рыбьи чирикаешь?
– Врешь, скворец! – закричала царевна. – На бугая берешь! Порожняк гонишь!
Пока волшебный волк и приблатненная царевна выясняли «кто здесь не прав», Мара постучал в ворота.
– Кто там? – спросил молодой звонкий голос.
– Мы – странники смиренные, – сказал Мара,
– Куда путь держите? – поинтересовался голос.
– Да ищем страну обетованную, где текут молочные реки в кисельных берегах. Нам бы отдохнуть с дороги, водицы испить.
– Заходите, пожалуйста.
Ворота сами собой отворились. За ними никого не оказалось.
– Чудеса! – ахнул Мара.
– Вам водицы испить? – спросил тот же голос.
– Ну да, – ответили хором все трое.
– Тогда вам туда.
Указующий перст, конечно, они не заметили, но поняли, что идти нужно к резному терему.
– Благодарствую, – сказал Мара.
На стене терема была прибита табличка с надписью «Водолечебница «Живая вода». Ниже был прилеплен кусок бересты с перечислением болезней, которые можно вылечить с помощью волшебной воды.
– С помощью нашей чудесной воды, – начал вслух читать волк, – вы можете излечиться от ушибов, переломов, язв, лихорадки, прострела, родимца, расслабления, прыщей, веснушек…
– Ерунда какая! – сказала царевна. – От веснушек избавиться невозможно!
– Однако ж обещают, – сказал волк.
Волшебный зверь замолчал, стал думать о том, что не мешало бы и ему поправить расшатанное темницами, острогами, облавами и погонями здоровье. Марья замечталась о красоте писанной. Один Мара подумал, что кто­то этим всем руководит.
Тут дверь терема отворилась и на широкое гульбище вышел кто­то очень волосатый и очень зеленый. Среди дремучей растительности дико глядели два желтых глаза.
Чудище открыло пасть и очень вежливо поприветствовало гостей. После этого вежливо поинтересовалось на что они жалуются, какую посильную помощь хотели бы получить от водолечебницы.
– Мне бы зубы подлечить, – признался волк, – и еще желудок поправить и печень.
– А я бы хотела красавицей стать, – загнула свое Марья, – и чтоб красота моя с годами не вяза, не тускнела.
– А меня все устраивает, – сказал Мара. – Деньжат бы побольше и коня быстрого. Чего еще цыгану желать?
– Желание клиента для нас – закон, – сказало чудище зеленое и волосатое. – Проходите, располагайтесь, будьте как дома.
– Но не забывайте, что вы в гостях, – проворчал волк.
Они вошли в терем. Первым им на глаза попался большой стол, на котором стояли всевозможные горшки, кринки, банки, ковши, чарки, кубки. В сосудах плескалась мутноватая водичка с подозрительным запахом.
– Это что ли ваша знаменитая живая вода? – усмехнулся Мара.
– Что вы! – замахало лапами чудище. – Это так… анализы.
– Чего?! – закричали странники в три горла. – Какие еще анализы?
Чудище смутилось. Почесало в затылке.
– Неправильная формулировка, простите. Это пробы воды на оживляемость.
– Типа того какая бормотуха лучше вставляет? – перевел на понятный язык Мара. – Знаем, сами проверяли.
– И как? – оживилось чудище. – Как результаты?
– Какие могут быть результаты? Напились, подрались и отрубились!
Чудище смутилось еще больше. В глубокой задумчивости поймало в бороде блоху, раздавило зелеными пальцами. После махнуло лапой в сторону другой комнаты.
– Пойдемте дальше.
В следующей комнате тоже оказались горшки, кринки, банки, но с другой водой, прозрачной. Мара, крадучись, отглотнул из одной чарки. На языке остался явственный привкус серебра.
– Живая вода, – пояснило чудище.
– А мертвая есть? – спросил волк.
Чудище глянуло на волшебного зверя недоверчиво.
– Есть и мертвая.
Волк хотел пожаловаться на свое житье-бытье, на врагов-супротивников, что предали его, безвинного, суду неправедному. Но тут вмешалось царевна.
– Нам она очень нужна, – сказала она. – Продайте…
– Ни живая, ни мертвая вода не продаются, – покачало головой чудище зеленое. – У нас – лечитесь, а к людям не носите.
– А в чем собственно проблема? – спросил Мара.
– Были случаи, – тихо, почти шепотом сообщило чудище, – когда нашей спекулировали.
– Это как? – спросила царевна.
– Ну брали у нас почти даром, а продавали за большие деньги.
– Хорошее дело! – изумился Мара. – И что лохи велись?
– Простите, – чудище было очень вежливым, – я плохо понимаю ваш говор.
– Говорю, дураки покупали?
– Еще как!
– Я бы тоже так делал.
Чудище на миг замерло.
– Так вы тоже спекулянты?
Что было дальше более-менее помнила только царевна Марья. Чудище вдруг стало увеличиваться в размерах, свирепеть, рвать зеленые волосы. Глаза стали размерами с хорошие блюдца, зажглись желтым огнем. Сами собой выскочили на пальцах кривые когти. Цыгана Мару чудище просто выкинуло в окно, в заросли дремучей крапивы. Волк прыгнул и впился зубами чудищу в горло. Они начали бороться. Уронили на пол половину кринок и горшков. Столы перевернули. Выломали пару дверей. Разбили печку… Дальше на голову царевны откуда-то сверху рухнуло корыто, и она потеряла сознание.
Очнулась Марья минут через пятнадцать. Она лежала на воздухе, на травке у крылечка. Рядом сидели исцарапанный Мара и серый волк.
– А где чудище зеленое и волосатое? – спросила Марья.
– Ушло, – уклончиво ответил Мара.
– Где?
– Что «где»?
– Я вообще хотела сказать «куда».
– На поля доброй охоты, – сказал волк.
Больше Марья ничего не спрашивала. Она попросила живой воды, отпила пару глотков, умылась.
– Чувствую, пора отсюда когти рвать, – сказала она.
Однако после падение корыта скоро сказались. Марья тихо превратилась в овощ.
– Мара, ты любишь вареную морковь? – поинтересовался волк. 
– Не очень, – признался Мара, взглянув на безжизненное тело.
Царевна очнулась через пятнадцать минут. Попила водички, прополоскала горлышко.
– Во водичка! Торкает похлеще браги! – сообщила она.
– Ну что, корытом стукнутая, к Ивану поедем? – лениво поинтересовался волк.
Царевна молча кивнула.
Набрав воды, странники собрались в обратный путь. Присели перед дальней дорогой. И тут Мару осенило. Древние греки говорили, что именно так появляется муза. Правда, была ли это женщина с крылышками узнать было невозможно. Но в глазах цыгана появился золотой блеск.
– Я здесь останусь, – сообщил он.
– На хрен? – поинтересовался волк.
– Буду водой торговать.
Волшебный зверь немного поразмыслил и согласился, что это занятие выгодное. Мара остался. В обратную дорогу пришлось отправлять вдвоем (если не считать волшебного коня).

*  *  *  *  *

Начался четвертый день пути. До дому оставалось рукой подать.
– Я все хочу спросить, Машка, – начал волк, бегущий по левой стороне дороги, – зачем тебе этот дурачок?
– Может, я его люблю, – уклончиво ответила Марья. – Может, мне его просто жалко.
– На твоем месте я бы не стал его оживлять, – сказал волк, – вдруг превратится в упыря. Или совсем идиотом станет. Шутка ли столько времени провести в неживом состоянии!
– Надо попробовать, – сказала Марья. – Если он не так оживет, то мы его обратно умертвим.
– А если совсем одуреет?
– Вот это проблема.
 Тело царевича дожидалось оживления в леднике под полом сарая на берегу речки со стремительным течением, глубокими омутами, водоворотами и корягами. В такой сарай обычно помещали найденные тела погибших в мутных водах людей. Этим занимался древний старик­смотритель по прозвищу Неупокой. Раньше утопленников было много, но после того, как ближайшие деревни обезлюдели, ледник пустовал.
Дом старика стоял среди остовов былых строений, среди лопухов и крапивы. Из живности в доме были коза и мыши (такие же тощие как сам хозяин).
Появлению царевны и волшебного волка древний Неукопой обрадовался. Будучи последним жителем исчезнувшей деревни Живая, он уже давно не видел живых людей. Чаще всего общался с домовым и привидениями.
– Здорово, старый! – сказал волк.
– Здравствуй, серый волк, – спокойно сказал старик, сидящий на завалинке.
– Ты почему не дивишься? – поинтересовался волшебный зверь.
– Эка невидаль, говорящий волк! Я и не такое видел. До Крещения Руси князем Владимиром у нас не только звери, но и деревья разговаривали.
– Тело в сохранности? – спросила царевна.
– А как же?! Дело я свое хорошо ведаю.
Пошли к сараю. Неукопой открыл крышку погреба, чтобы гости удостоверились, что тело в целости и сохранности.
Марья велела царевича вытащить. Сначала вспрыснула на тело мертвой водой, потом окатила живой. Через несколько минут Иван открыл глаза.
– Ну и приключение со мной было, – сказал он. – Или это сон был? Точно, сон. Привиделось мне, что братья меня убили и в лесу бросили.
Он заметил волк и царевну и еще незнакомого старика.
– Значит, это был не сон. Я в самом деле был мертв. А как вы меня оживили? Древним колдовством? Страшными заклинаниями?
– Живой водой, – сообщила царевна.
– Старо, но действует, – сказал царевич. – А сейчас, я понимаю, пора с братьями разобраться. Волчок, ты со мной?
Волк печально поглядел на царевну.
– Куда ж я от тебя денусь.