Р. Акинфий Скрипин

    Акинфий Скрипин: Художник и писатель.

    Губернатор Прохор Прохорович Загребин: упитанный.

    Председатель Суда Аристарх Платонович Кривошеев: Сухощав, с вечно подергивающимся глазом.

    Городничий Иван Кузьмич Пустозвонов: Громкоголос, но труслив.

    Почтмейстер Петр Петрович Записка: Мелкий, суетливый.

    Жандармский офицер: Строг, немногословен.

    Слуга в гостинице.

Место действия: Гостиница города N, Томской губернии.

Сцена первая

Комната в гостинице. Бедно, но чисто. На столе – кусок хлеба, чернильница, несколько исписанных листов. Акинфий Скрипин, художник с растрепанными волосами и мечтательно, сидит за столом, пытаясь что-то написать.

Акинфий: (Вслух) О, Муза, где ты? Или ты, как и я, застряла в этой богом забытой Томской губернии, где вдохновение иссякает быстрее, чем запасы последнего рубля? Третий день сижу, третий день пытаюсь изобразить хоть что-то, что принесет мне хоть копейку. А тут… (Оглядывается) …только пыль да скука. И этот хозяин гостиницы, который уже косится на меня, как на неплатежеспособного призрака.

Стук в дверь. Акинфий вздрагивает.

Акинфий: Кого там несет? Уж не хозяин ли с требованием оплаты?

Входит слуга.

Слуга: Барин, к вам тут… господа чиновники. Говорят, по важному делу.

Акинфий: (Удивленно) Чиновники? Ко мне? Вы, должно быть, ошиблись. Я – Акинфий Скрипин, художник и писатель, а не…

Слуга: (Перебивая) Они настаивают, барин. Говорят, что вы – тот самый… ну, вы понимаете.

Слуга многозначительно подмигивает. Акинфий пожимает плечами.

Акинфий: Ну, пусть войдут. Может, хоть натурщицу привели, или заказ на портрет какого-нибудь местного купца.

Слуга уходит. Акинфий быстро прибирает со стола, прячет хлеб.

Сцена вторая

Входят Губернатор Загребин, Председатель Суда Кривошеев, Городничий Пустозвонов и Почтмейстер Записка. Все они выглядят крайне взволнованными и подобострастными. Загребин вытирает лоб платком.

Загребин: (Подобострастно кланяясь) Ваше высокоблагородие! Какая честь! Какая неожиданность! Мы, нижайшие слуги государевы, и не смели мечтать о таком визите!

Акинфий: (Озадаченно) Простите, господа, но я, кажется, не совсем понимаю…

Кривошеев: (Потирая руки) Не извольте беспокоиться, ваше высокоблагородие! Мы всё понимаем! Инкогнито, так сказать! Полная секретность!

Пустозвонов: (Громко, но с дрожью в голосе) Мы, ваше высокоблагородие, всегда на страже порядка! Всегда готовы к любым проверкам!

Записка: (Суетливо) Почта работает как часы! Ни одно письмо не задерживается! Ни одна жалоба не пропадает!

Акинфий: (Начинает догадываться) Постойте, Постойте, господа, вы, кажется, меня с кем-то путаете. Я всего лишь скромный художник и писатель…

Загребин: (Перебивая, с фальшивой улыбкой) О, ваше высокоблагородие, какая скромность! Мы наслышаны о вашем таланте! И о вашей… проницательности!

Кривошеев: (Поддакивая) Да-да, проницательность! Говорят, вы видите людей насквозь!

Пустозвонов: (Почти крича) И сразу распознаете всякую нечисть!

Акинфий: (Внутренне усмехаясь, но сохраняя серьезное выражение лица) Ну, если вы так считаете… Что ж, я действительно обладаю некоторой… наблюдательностью.

Загребин: (Подавая ему толстый конверт) Вот, ваше высокоблагородие, это… скромный дар от благодарных горожан нашего города. На нужды искусства, так сказать. На развитие таланта.

Акинфий: (Берет конверт, чувствует тяжесть. Внутри него что-то ёкает. Он открывает конверт, видит пачки ассигнаций. Глаза его расширяются.) Ого! Это… весьма щедро.

Кривошеев: (Протягивая еще один конверт, чуть тоньше) А это, ваше высокоблагородие, от меня лично. За… ну, за ваше внимание к нашим судебным делам. Мы всегда стараемся быть справедливыми.

Пустозвонов: (Тоже протягивает конверт, самый тонкий) И от меня, ваше высокоблагородие! За… за ваше понимание трудностей службы городничего!

Записка: (Дрожащими руками протягивает маленький мешочек) А это… это от меня, ваше высокоблагородие. За… за то, что вы не забываете о простых тружениках почты.

Акинфий: (С серьёзным видом) Что ж, господа, я тронут вашей… заботой. Могу заверить вас, что эти средства будут использованы по назначению. Для… для блага искусства и… для процветания Томской губернии.

Загребин: (Расплываясь в улыбке) Мы и не сомневались, ваше высокоблагородие! Мы и не сомневались!

Кривошеев: (Почтительно) Может быть, ваше высокоблагородие, вы желаете осмотреть наши учреждения? Суд, например? Или тюрьму?

Акинфий: (Махнув рукой) Нет-нет, господа. Пока нет необходимости. Я предпочитаю… наблюдать со стороны. Изучать нравы.

Пустозвонов: (Радостно) Как скажете, ваше высокоблагородие! Мы к вашим услугам!

Акинфий: (Встает) А теперь, господа, я попрошу вас оставить меня. Мне нужно… сосредоточиться.

Загребин: (Кланяясь) Конечно, ваше высокоблагородие! Мы не смеем вас задерживать!

Чиновники, кланяясь и пятясь, выходят из комнаты. Акинфий закрывает за ними дверь, затем падает на стул и начинает ухмыляться.

Акинфий: О, Томская губерния! О, чиновники! Какая благодатная почва для сатиры!

Он достает из кармана карандаш и лист бумаги. Быстро начинает писать.

Акинфий: (Вслух, диктуя себе) "Мой дорогой друг, журналист Петр Иванович! Спешу сообщить тебе презабавнейшую новость, достойную пера самого Гоголя! Я, твой покорный слуга, Акинфий Скрипин, бедный художник и писатель, волею судеб оказался в городе N Томской губернии. И что же ты думаешь? Местные чиновники, эти столпы общества, эта дутая провинциальная шайка, приняла меня за… ревизора! Да-да, за того самого, из столицы! И теперь, мой друг, я купаюсь в их подобострастии и, что самое приятное, в их деньгах! Губернатор, председатель суда, городничий, почтмейстер – все они, как один, спешат поднести мне конверты, мешочки, ассигнации! И все это, разумеется, "на нужды искусства" и "за внимание к их делам". О, Петр Иванович, если бы ты видел их лица! Эти потные лбы, эти дрожащие руки, эти фальшивые улыбки! Они готовы на всё, лишь бы я не заметил их бесчисленных прегрешений. Я же, пользуясь случаем, собираю материал для новой пьесы, которая, уверен, произведет фурор! А пока, мой друг, я наслаждаюсь этим неожиданным благополучием. Как только соберу достаточно "вдохновения" и "средств", немедленно покину эту благословенную губернию. Жди меня с новыми историями и, возможно, с небольшим капиталом. Твой верный Акинфий."

Акинфий запечатывает письмо, довольно улыбаясь. Он встает, подходит к окну и смотрит на улицу.

Акинфий:  Что ж, пора. Пора покинуть этот театр абсурда, пока актеры не опомнились.

Он берёт свой небольшой саквояж, в котором теперь лежат не только его рукописи, но и увесистые пачки денег. Еще раз оглядывает комнату, затем выходит.

Сцена третья

Несколько часов спустя. В комнату Акинфия Скрипина врывается Жандармский офицер. Он строг, подтянут, с проницательным взглядом.

Жандармский офицер: (Громко) Где он?! Где этот… ревизор?!

Вслед за ним вбегают Губернатор Загребин, Председатель Суда Кривошеев, Городничий Пустозвонов и Почтмейстер Записка. Они выглядят еще более взволнованными, чем раньше, но теперь в их глазах не подобострастие, а паника.

Загребин: Ваше благородие! Что случилось?!

Жандармский офицер: (Холодно) Что случилось? Случилось то, что вы, господа, приняли за ревизора какого-то бродячего художника! Настоящий ревизор, господин тайный советник N, только что прибыл в город! И он уже осведомлен о вашем… гостеприимстве!

Чиновники замирают. Их лица бледнеют. Глаза расширяются от ужаса. Губернатор Загребин и Кривошеев начинает судорожно дергаться. Пустозвонов не может произнести ни звука. Записка падает на стул, закрыв лицо руками.

Немая сцена.

Занавес.