Две серебристые линии на оранжевом поле. Глава 4

Две серебристые линии на оранжевом поле. Второй сол лета Глава 4. Всё смешалось в доме Облонских
*

Витя вдруг поманил меня в сторону.
– У меня Лиза – моя домашка – работает. А Иво говорил, что…
– Врал, выходит? – пожал плечами я. – Но зачем? Или он сам не знает, что всё заработало… Аглая, – прошептал я, – отвечай тихо, ты меня слышишь?
– Да… – прошелестела она.
– Да, и у меня… Нет, надо Иво сказать. Или сразу Скрябину?
– А ты ему веришь?
– Я тут уже никому не верю. Кроме, разве девчонок. Они нас спасли.
– А зачем они нас спасли? – Витто потёр нос. – Может, они выкуп с наших родителей за нас хотят взять?
– Паранойя? – сощурился я.
– Не паранойя, а нормальный здравый человеческий подозризм. Кстати! А ты ещё Гора, или уже и тебя подменили по пути?
Я рассмеялся и ткнул Витька кулаком в бок.
Я поискал глазами Иво, он всё так же сидел на диване. Взгляд его был невесел. Но подойти к нему мы не успели, потому что в это время со второго этажа начали спускаться Скрябин и остальные. И мы опять собрались за столом, посуду с которого Лора и Эли успели убрать, поменяв убранство обеда на сервировку в стиле чайной церемонии.
– Что ж, господа, – Скрябин снова стоял на прежнем месте. – Вот и наш револьверчик. В номерах мы его не отыскали. Что было достаточно предсказуемо. Мы нашли его в шкафчике в подсобке. Там, где стоят всякие пылесосы и поломойки. Отпечатков на оружии нет, я проверил. У меня случайно оказался с собой соответствующий приборчик. И, как видите, я не ошибся. – Георгий повертел револьвер в руке, продемонстрировал нам. – Крошка. Словно игрушечный. Человека такой не убьёт. Агна тоже. Но стрелок попал прямо в сердце. И бил в упор. Причём, оружие электрическое. Отсюда напрашиваются несколько выводов. Тезис первый: стрелок – профессионал. Во-вторых, целенаправленно шёл убивать агнийца. То есть, в данном случае, агнийку. И третье: госпожа Милли доверяла тому, кто стрелял. Сначала, неодетая, открыла дверь в свой номер, позволила войти, а потом подпустила к себе на расстояние вытянутой руки… Но кто мог выстрелить из такого маленького оружия, – оглядев нас, задумчиво продолжил Скрябин.
– Так женщина же, – подал голос Лино.
– Да, очень похоже, – согласился Скрябин. – А вот я бы, скажем, не смог. Обратите внимание.
Он поднял вверх руку и продемонстрировал ладонь. Вернее сказать, огромную лапищу.
– Видите, да? У меня рука, словно у какого-то гигантопитека. Я не смог бы даже просунуть палец в спусковую скобу. Но у моей жены это получится. И у госпожи Маскоэн… Но не только у них. У господина Маскоэна маленькая рука. И у господина Лино тоже не сказать что большая. А наш хозяин? – Скрябин поморщился, покачал головой. – Вряд ли. У него тоже рука не маленькая. Да и зачем ему такой переполох в собственной гостинице? Таким образом, у нас четверо подозреваемых.
Я внимательно наблюдал за окружающими. Лино нервничал, это было заметно. Да, он пытался держать себя в руках, но попеременно то бледнел, то краснел, мял в руках салфетку. И Маскоэн явно чувствовал себя не в своей тарелке, он тоже старался никак своего волнения не обнаружить, но дышал часто, и по сторонам не смотрел, уткнулся взглядом в свою чашку. А вот Тиля… казалось бы, такая впечатлительная, склонная к истерикам Тиля, сидела неподвижно, спокойно, с какой-то блаженной, невозмутимой улыбкой на губах. Я скосил глаза на Иво. Он откинулся на спинку стула, сложил пальцы в замок, и как бы соглашаясь со Скрябиным, отмечал каждый его вывод кивком головы. Я перевёл взгляд на Ирину. Та, как и Маскоэнша, улыбалась. Но улыбка была вовсе не блаженной. О, нет! Ирина Скрябина сейчас напоминала кобру, которая заметила жертву. А вернее, несколько жертв. Поскольку она переводила взгляд с Маскоэнов на Лино. И этот взгляд не сулил ничего хорошего.
– Господин Скрябин, – неожиданно сказал тут я, приподнимаясь. – Мы с Виктором только что обнаружили, что наши семейные энпэшки работают. И, получается, что…
– Как?! – вышел из оцепенения Иво. – Но это же не может быть! Ведь… ведь это же какой сигнал должен быть?! Какой мощности! И к тому же… к тому же…
– И к тому же источник сигнала должен быть внутри гостиницы, – продолжил Скрябин; кажется, он не был обескуражен подобным известием.
– Вот именно, внутри! – уже тише проговорил Иво. – Но как же это возможно?
– Мы тоже с Ириной ближе к полудню обнаружили, что сигнал идёт, – произнёс Скрябин. – А его сила, и правда, значительна. Ведь для полноценной работы сети потребовалось отключить ваш энергостопор. Чтоб не возникло помех. Но, как говорится, нет худа без добра, – он усмехнулся. – Дело в том… Наверное, стоит выложить и наши карты на стол. Я бывший сотрудник спецотдела по… по разным вопросам… а ныне частный сыщик. А Ирина – моя бывшая коллега, но не по оперативной работе. Она преподаёт. И ещё… ещё она – улучшенная. И без каких-либо технических устройств может выходить в сеть. А это тяжёлый, беспрестанный труд. Днём и ночью. Когда-то мы эту способность удалим. Но пока… пока каждые три месяца гостим здесь. Потому что тут нет сети. И Ирина может отдохнуть.


Но не только мы – частые постояльцы этого уникального чудесного местечка. Помимо нас, тут также часто останавливается мадам Милли. И мы с ней были в прекрасных дружеских отношениях. Когда умер её муж, она не смогла жить дома, где всё напоминало о нём. И принялась путешествовать. И на Земле более года прожила. Но там слишком шумно. И она вернулась. В конечном итоге облюбовав отель господина Наро. И опять-так потому, что в нём нет сетей. А теперь перейдём к насущному. Я же уже сказал, что отпечатков не обнаружилось? – проговорил Скрябин, снова нас всех оглядев, – Да, их не было. Но я нашёл другое – запах. По странной случайности в моём кармане завалялся искусственный нос. Вот такой, – Георгий вытащил из кармана маленькое продолговато-овальное устройство. – Он, как понимаете, нюхает, и выдаёт текст. Или говорит. Так вот, этот нос унюхал на револьвере несколько необычный запах. Аромат духов соломенной делии. Соломенная делия – это такой ннефский цветок. Растёт высоко в горах. И духи – изысканные и дорогие. А прямо сейчас он мне подсказывает, что соломенная делия – это запах госпожи Маскоэн. Не вы ли, госпожа Маскоэн отключили энергостопор? А?
– Я нашла, Жорж, – проговорила тут Ирина. – Она церемонно положила ложечку на блюдце и улыбнулась. – Виринк Маскоэн никогда не был женат. Господин Маскоэн, кто рядом с вами? Ведь она не женщина? А? Тилинда, кто вы? Андро?
– Да как вы смеете?! – зашипел Маскоэн, поднимаясь с места. – Да кто вы такие? По какому праву?!
Он собрался выкрикнуть ещё что-то, но глаза Тилинды вдруг вспыхнули жёлтым огнём, она раскинула руки и в одно мгновенье запрыгнула на стол. И ринулась на Ирину. А та, слегка отстранившись, но всё так же продолжая держать спину прямо, мигом подхватила со стола металлическое блюдо и с силой метнула его в Тилинду. Я увидел, как отсечённая голова госпожи Маскоэн скатывается на пол, а тело падает на стол. Из обрубка шеи, в котором извивались щупальца проводов, брызнула зелёная жидкость.
Мы все что-то закричали, вскочили со своих мест. Произошедшее было настольно ужасным, что казалось нереальным – будто киношный хоррор вырвался с экрана и заплясал вокруг нас. Ничего более кошмарного мне ещё видеть не приходилось. Я едва мог владеть собой. Витя опрокинул стул, девчонки визжали, Иво с яростью на лице стоял, сжимая нож, Лино, схватившись за голову, всхлипывал.
Скрябин прошёл вдоль стола, оттолкнул Маскоэна, сбросил на пол тело Тилинды.
– Вот мы и наши того, что глушил энергостопор, – произнёс он. – Господин Маскоэн, вы же нам всё объясните? Не так ли?
Виринк рухнул на стул, закрыл глаза. Кажется, сейчас он был не в состоянии что-либо пояснять. На несколько минут воцарилось молчание.
– Да, она была андроидом, – наконец произнёс он. – Но мы прожили с ней… счастливо прожили почти двадцать лет… А теперь… Что теперь? – он со злобой взглянул на Скрябина. – Вы просто убили её… Хладнокровно убили… Она была такой хорошей… доброй… Как теперь я? Зачем?..
– Но она же машина, – тихо сказала Лора, ни к кому не обращаясь, – её же можно починить как-то, отремонтировать, может быть, наверное…
– Нет, – жёстко ответила Ирина. – Слишком сложно организована. Личность уже не восстановить.
– Господин Наро, виц остался? Мне б… чего-то покрепче. – промолвил Маскоэн. –Можно?
– Да, – ответил Иво.
Он прошёл к буфету, взял бутылку.
– Держите.
Маскоэн плеснул виц в чашку для чая. Выпил, помотал головой.
– Что ж, слушайте, – он крякнул, промокнул губы салфеткой. – Вот вам вся правда. Да, мы с Тилей купились на предложение одного агнийца, который за нейроразум. А может, землянца, не знаю. Я даже его не видел, не разговаривал. Он только письма писал. И гонорар сразу выслал. К слову, хороший гонорар. Нам бы на всю оставшуюся жизнь хватило… мою жизнь… А может, и Тиле тоже, на все её триста лет. Мы согласились. И дело-то – ерунда. Выведать у чокнутой вдовы, где доки. Где вдова – ясно. Приезжай и спроси. Заартачится, так Тиля б её враз уговорила. Шокером ткнуть – вот и ответ. Загасить энергостопор только надо. Чтоб Тиля нормально жила. Так это тоже по Тилиной части. Да только всё не по плану пошло. Мы пришли. Стучим, дверь открыта. Тиля внутрь, а Милли-то всё! Мёртвая! Где доки? Револьвер валяется. Шаги какие-то. Испугались. Я Тилиным платком револьвер схватил и – в подсобку. А кто убил?.. И доки, доки где? У кого? Клянусь, мы Милли не убивали!.. Хотели тут же бежать, да Тиля ж бурю не выдержит. Даже такую, маленькую.
– Жорж, я ещё нашла, – улыбнувшись, промолвила тут Скрябина.
Она взяла с розетки маленькую агнийскую ягодку, похожую на малину, положила в рот, зажмурилась от удовольствия, – Лино, – сказала она, – почему у вас документы на имя Лино? Вы же Милли. Цонар Милли. Вы сын Ламина и Далны Милли. Мальчик, милый мальчик, зачем вы от нас всё это скрывали?
Лино заозирался, задрожал. Порывисто встал, сделал шаг к шлюзу, снова сел. Закрыл лицо руками.
– Я не хотел, не хотел, – промямлил он. – Только напугать, только напугать… А она… я случайно!.. Я не хотел!..
– Доки у вас? – Скрябин стремительно подошёл, стиснул своими стальными пальцами плечо Цонара.
– Да, – обречённо вымолвил тот.
Он полез в карман шорт и вытащил накопитель.
– Вот…
– Зачем?! – прорычал Скрябин, нависнув всей своей громадой над Цонаром.
– Да я же всю жизнь кое-как!.. Отец мало давал… он почти не зарабатывал… Мама… у неё были деньги… от деда. Но отец ей запрещал… А тут миллионы! Миллионы! Кто больше даст, тому можно и продать! Хоть ИИшникам, хоть тем, кто против.
«Как же всё смешалось в этом доме Облонских», – мелькнула в голове мамина фраза, надо б посмотреть, откуда она.
Скрябин взял накопитель, подбросил в воздух, сжал в кулаке.
– Иво, – сказал он, – дело раскрыто. Как уляжется буря, вызывайте полицию. Мы с Ириной дадим показания. А Маскоэна и этого... Ирина, скажем так, нейтрализует. Пусть спят. И да, я ошибся. Стрелок – не профессионал.

***
Скрябин и Иво упаковали тело и голову Тилинды в мешок и отнесли в шлюз.
У меня внутри всё до сих пор немножко вибрировало.
– Ты как? – обернулся я к Витосу.
– Ничо. Норм – прохрипел он. – Будет, что рассказать внукам.
– Да уж… будет, – согласился я.
Я встал с дивана, подошёл к Лоре, присел на стул рядом. В последний час я был просто очарован Ириной Скрябиной, но она же – как недостижимый эталон, как постер к роману. А Лори… Востроносая, веснушчатая, зеленоглазая, волшебная и простая, не девушка с открытки, а настоящая, мечта, которая всегда рядом.
– Всё в порядке? – проговорил я.
– Да, – кивнула она. – Но это смотря, что считать порядком. Такой жути я ещё не видала.
– Я тоже, – буркнул я, сжав её ладонь.
– Вот этого сейчас не надо, – сказала она.
– Да, не сейчас, – сказал я.
Скрябин и Иво вошли в зал. Младший Милли и Маскоэн уже находились в анабиозе. В бывшем номере Маскоэнов.
– Возьмите, – сказал Скрябин, вытащив накопитель и протягивая его дяде Иво. – Совсем не обязательно отдавать его полиции. Но вы же знаете, кому его отдать.
– Знаю, – ответил тот.
– Не думаю, что молодым людям надо дожидаться полицию, – проговорила Ирина. – Тем более, буря усиливается.
– В самом деле, буря всё сильнее, – промолвила Лора. – И если сейчас не уедем, то потом только через три сола. Вас довести?
– Господин Скрябин, сколько времени? – спросил я.
– Семь вечера.
Я и не заметил, куда делось время. Но семь – это отлично.
– Если б довезли, было б здорово, – сказал я.
– Вас же прям домой?
– Лучше домой. До Красногорки.
– Тогда поехали. А то потом поздно будет.
Мы пожали руки Иво и Скрябину, влезли в скафандры. Дождались девчонок, они переодевались на кухне. Потом снова ждали, пока Лора и Эли вдоволь наобнимаются с Ириной и Иво, а после наконец-то всем сказали «до свидания» и вышли.
До Красногорки доехали за час с небольшим. Мне очень не хотелось терять связь с Лорой. А Витосу, как мне показалось, вовсе бы не хотелось прерывать знакомство с Эли. Но обмениваться телефонами не имело смысла. Земная и агнийская системы связи друг друга не поддерживают.
– Приезжайте к дедушке, – сказала Лора, – вот координаты.
Она сунула мне в карман пластинку.
– Мы приедем, – проговорил я. – Обязательно.
– Будем вас ждать.
Мы пожали девочкам руки, вылезли и потопали к шлюзу.
– Надо ж, до десяти вечера успели, – хмыкнул Витос.
– Да, уложились, – проронил я.
Уже нажав кнопку и слушая, как с пыхтением открываются двери, я обернулся. Лора и Эли стояли около транспорта, смотрели нам вслед.
– Увидимся, – помахав рукой, прокричал я.
А Лора кивнула и помахала в ответ.