Сказки бабушки Варвары-29. Душа Вселенной

Сказки бабушки Варвары
Часть 3. Грозовое лето
Глава 29. Душа Вселенной

Душа Вселенной
День в Жеребилово начинался тихо, будто сам мир решил на время придержать дыхание. Рая проснулась до первых петухов, когда небо ещё было тёмно;синим, а звёзды — крупными и яркими, как рассыпанные по бархату серебряные зёрнышки. Она накинула тёплый платок, тихонько вышла из избы и вдохнула утренний воздух — густой, прохладный, пахнущий мокрой травой и дымом из труб.
Первым делом Рая пошла проведать корову Зорьку. Та стояла в полутёмном хлеву, тихонько фыркала и тянула морду к девочке. Рая погладила её по тёплой шее, принесла свежей воды и положила в ясли пучок душистого сена.
— Ты у нас самая добрая, — шептала Рая, поправляя упряжь. — Наша кормилица. Ты будто кусочек солнца на четырёх ногах.
Потом Рая заглянула к Огоньку и Пушистику — двум озорным козлятам, которые уже нетерпеливо стучали копытцами и ждали, когда им откроют загородку. Рая налила им тёплого молока, поправила подстилку из свежей соломы и строго, но ласково сказала:
— Ведите себя прилично! Не гоняйтесь друг за другом по всей избе, как вчера. Бабушка Варвара с ума сойдёт.
Козлята будто поняли и притихли, только смотрели на Раю большими блестящими глазами.
С этими простыми делами день наполнялся теплом и смыслом. Рая помогала маме Анне Арсентьевне носить воду из нового колодца, месить тесто для хлеба, перебирать крупу. Каждое движение было привычным, но сегодня Рая делала всё особенно внимательно, будто прислушиваясь к чему;то большему.

Забота о своих питомцах
После того как Рая помогла маме по дому, она заглянула в тёплый уголок у печки — туда, где раньше ютились крошечные комочки, а теперь вовсю хозяйничали подросшие питомцы.
Котёнок Павлуша уже и котёнком;то почти не был: шерсть стала густой и шелковистой, лапы — крепкими, а взгляд — серьёзным, будто он всё на свете уже понял и теперь просто присматривает за порядком. Он важно сидел на краю корзинки и вылизывал лапу, но стоило Рае подойти, как он тут же перевернулся на спину, подставляя пушистый животик, и замурлыкал так громко, что казалось, будто в избе завелся маленький моторчик.
— Ах ты, баловник, — улыбнулась Рая, почесав его за ушком. — А ведь ещё недавно ты только пищал и прятался у меня за пазухой. Теперь вон какой самостоятельный!
Павлуша фыркнул, будто хотел сказать: «Конечно, я самостоятельный. Но погладить всё равно можно». Потом он ловко вскочил на край лавки, чуть не сбив глиняный горшочек, и замер, прислушиваясь к шорохам в сенях. Рая знала: теперь он считал себя главным защитником дома от мышей, и спорить с этим было бесполезно.
Рядом, на деревянной жердочке, гордо восседал воронёнок Карлуша. Он уже не был тем растерянным птенцом, который боялся каждого шороха. Теперь он расправлял крылья, вытягивал шею и важно оглядывал комнату, словно проверял, всё ли на своих местах.
— Кар;р! — громко провозгласил он, увидев Раю. — Доброе утро! Доброе утро!
Рая рассмеялась:
— Ну, утро;то уже давно прошло, Карлуша. Ты опять всех будить собираешься?
— Хорошо! Не будить! — возразил воронёнок, наклоняя голову набок. — Я порядок навожу! Порядок!
Честно говоря, так подумала про себя Рая, а Карлуша ещё только учился говорить, хотя у него уже неплохо получались слова: «Каррр-ашо!» и «Паррр-ядок!»
Он так забавно это произнёс, что Рая не удержалась и снова рассмеялась. Бабушка Варвара, сидевшая у окна с вязанием, покачала головой, но в глазах у неё плясали весёлые искорки.
— Видишь, Раечка, — сказала она, — и Павлуша, и Карлуша теперь хотят быть не просто питомцами, а настоящими помощниками. У каждого зверя своё дело: у Павлуши — мышей гонять да дом от беды оберегать, у Карлуши — всех будить да настроение поднимать.
Рая насыпала в мисочку зёрнышек для попугая, поставила рядом плошку с молоком для Павлуши и тихо сказала:
— Вы у меня молодцы. Только, пожалуйста, не слишком уж самостоятельными будьте. Мне без вас скучно.
Павлуша тут же подбежал, ткнулся мокрым носом ей в ладонь и принялся тереться о её юбку, будто хотел сказать: «Я самостоятельный, но я с тобой». А Карлуша взмахнул крыльями и прокричал:
— Вместе! Вместе!
И в этом крике было столько искренности, что у Раи на душе стало светло и спокойно.

Уроки самостоятельности
Чуть позже Рая взяла корзинку и пошла во двор — нужно было собрать яйца в курятнике и проверить, не разбросали ли козлята Пушистик и Огонёк солому. Павлуша увязался за ней, гордо вышагивая рядом, будто не котёнок, а настоящий сторож. Он то и дело останавливался, принюхивался, вглядывался в траву — вдруг там прячется какая;нибудь важная мышь.
А Карлуша остался на окне, высунув голову наружу, и громко комментировал каждый шаг Раи:
— Осторожно! Осторожно! Трава высокая!
Рая только улыбалась и кивала:
— Спасибо, Карлуша! Буду осторожна!
Когда она вернулась, Павлуша уже успел «обследовать» весь двор и теперь сидел на крыльце, вылизывая лапу с таким видом, будто совершил великое дело. Рая присела рядом, погладила его и прошептала:
— Ты у нас теперь почти взрослый. Но знаешь, взрослость — это не только когда ты всё делаешь сам. Взрослость — это когда ты понимаешь, что рядом есть те, кто тебя любит, и ты их тоже бережёшь.
Павлуша на секунду замер, будто обдумывал её слова, потом снова замурлыкал и прижался к её колену.
Карлуша тем временем перелетел с окна на спинку стула и важно заявил:
— Дррр-ужба! Дррр-ужба!
Дружба — это когда вместе! - добавила Рая, засмеялась и обняла обоих — и пушистого кота, и яркого попугая.
— Вот именно, Карлуша, — тихо сказала она. — Дружба — это когда вместе. Даже если кто;то хочет быть самостоятельным, а кто;то просто любит поболтать.

Тихий час
Этот день был особенный: птицы вдруг перестали петь. Сначала умолкла одна, потом другая, и вскоре над полями и лесом повисла такая тишина, что слышно было, как падает с травинки капля росы. Даже ветер притих, будто тоже решил послушать, о чём шепчет земля.
Солнце, казалось, замедлило свой ход. Его лучи стали гуще, словно мёд, и ложились на крыши домов, на листья, на плечи людей не спеша, бережно. В этой тишине мир стал казаться огромным и одновременно очень близким — будто Рая вдруг увидела его насквозь: как он дышит, как живёт, как держит в себе миллионы маленьких жизней.
Рая остановилась посреди двора, держа в руках глиняный кувшин с водой, и замерла. Мама Анна Арсентьевна подошла к ней, положила руку на плечо и тихо сказала:
— Слышишь? Это тишина говорит. Не словами, а самой своей глубиной.
Рая кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Знаешь, дочка, — продолжила мама, глядя куда;то вдаль, туда, где лес обнимал горизонт, — люди часто думают, что душа — это что;то маленькое, спрятанное внутри человека. А на самом деле душа — она как река: течёт сквозь всё. Через деревья, через камни, через птиц и зверей, через нас с тобой. Душа Вселенной — это когда всё связано: твоё сердце и дыхание леса, твой шаг и шелест травы, твоя забота о Звёздочке и о Карлуше с Павлушей. Когда ты любишь и бережёшь — ты помогаешь этой душе быть живой.
Рая медленно опустила кувшин на скамью.
— А если я боюсь? — тихо спросила она. — Если мне кажется, что мир слишком большой и я ничего не могу сделать?
Мама улыбнулась — спокойно, без спешки, как улыбаются, когда знают что;то очень важное:
— Страх — это тоже часть души. Он показывает, что тебе не всё равно. Но помни: не обязательно спасать весь мир сразу. Достаточно просто быть доброй там, где ты есть. Погладить Звёздочку, напоить козлят, помочь мне по дому, сказать доброе слово соседу. Из этих маленьких дел и собирается большая душа Вселенной.
Рая посмотрела на свои руки — на них ещё остались следы муки от замеса теста, на пальцах прилипли крошечные соломинки. И вдруг ей стало ясно: эти руки и правда могут держать целый мир. Не силой, а нежностью.

Где живёт Душа
Рая сидела на крыльце, теребя край фартука, и вдруг тихо спросила:
— Мама, а где живёт душа? Вот у Звёздочки она где? А у Павлуши? А у меня? И откуда она вообще появляется — её кто;то приносит, как котёнка или цыплёнка?
Анна Арсентьевна улыбнулась, присела рядом, взяла Раю за руку и посмотрела так спокойно, будто в этом взгляде умещалась вся мудрость деревни.
— Знаешь, дочка, душа не прячется в одном месте, как пуговица в шкатулке. Она — как свет от солнышка: он и на траве, и в капле росы, и у тебя в глазах. У Звёздочки душа — в том, как она тянется к тебе мордой, в её тёплом дыхании и в том, как она чутко слушает каждый шорох. У Павлуши — в его мурлыканье, которое будто говорит: «Я тут, я с тобой». А у тебя — в твоём добром сердце, в твоих заботливых руках, в том, как ты умеешь и жалеть, и радоваться.
Рая нахмурилась, стараясь всё это удержать в голове:
— Но ведь её не видно… Как же тогда понять, что она есть?
Мама тихо рассмеялась, и этот смех был похож на шелест листвы в тихий день.
— Её не видно, но её слышно. Слышишь, как в груди становится тепло, когда ты кого;то жалеешь? Это она и есть. Чувствуешь, как хочется сделать что;то хорошее, даже если никто не видит? Это она шепчет. А когда ты плачешь от жалости или смеёшься от счастья — это она поёт.
Рая помолчала, потом тихо призналась:
— А когда я Потапыча в лесу увидела, мне казалось, что душа у меня прямо в пятках спряталась и дрожит…
Анна Арсентьевна притянула дочку к себе, обняла:
— И это тоже она. Душа — она не только про радость. Она про всё: и про смелость, и про страх, и про то, как ты, несмотря на страх, не убежала, а сказала доброе слово. Вот это и есть самое настоящее.

Легенда о Душе
— А хочешь, я расскажу тебе старую легенду, которую мне ещё моя бабушка шептала, когда я была такой же, как ты? — спросила Анна Арсентьевна.
Рая кивнула, прижавшись к маминому плечу.
— Говорят, давным;давно, когда мир был совсем юным, небо и земля ещё не научились разговаривать друг с другом. Земля была молчаливой и холодной, а небо — слишком далёким и гордым. И тогда Великая Птица, что летает между мирами, решила соединить их. Она взяла по капле света от солнца, по щепотке ветра от облаков, по горсти тишины от звёзд и слепила из этого маленькие светящиеся зёрнышки — души.
Каждое зёрнышко она несла бережно, на кончике крыла, чтобы не рассыпать по дороге. И когда опускалась на землю, тихонько дула на него — и оно вспыхивало тёплым огоньком и входило в живое существо: в птицу, в зверя, в человека.
Но было у этих душ одно правило: они не могли жить в одиночестве. Им обязательно нужен был кто;то, кого можно беречь. Душа в медведе бережёт лес, душа в лошади бережёт дорогу, душа в человеке бережёт всех остальных. А если кто;то переставал беречь — его душа начинала тускнеть, как огонёк на ветру.
И ещё говорили, что Великая Птица до сих пор летает над миром и смотрит, где огонёк начинает гаснуть. И если видит, что кто;то очень старается быть добрым, она тихо подлетает и одним лёгким дуновением снова разжигает этот свет.
Анна Арсентьевна замолчала, и Рая тоже сидела тихо, будто боялась спугнуть эту историю. Потом она тихо спросила:
— Значит, если я буду заботиться о Звёздочке, о козлятах, о Павлуше и Карлуше, моя душа будет гореть ярче?
Мама поцеловала её в макушку:
— Именно так. Не потому, что ты хочешь стать особенной, а потому, что доброта — это и есть её пища. Чем больше ты даёшь тепла, тем больше его в тебе остаётся.

Рассказ бабушки Варвары
Когда солнце покатилось к закату, а тени стали длинными и синими, вся семья собралась на крыльце. Бабушка Варвара достала из сундука старое лоскутное одеяло, укуталась в него и начала свой рассказ — негромко, будто не хотела спугнуть вечернюю тишину.
— Расскажу вам про Тихона Тихого, или ещё его звали Тихоном Утешителем. Жил он давным;давно, в те времена, когда люди умели слышать землю. Тихон не был ни богатырём, ни колдуном, ни царским сыном. Он был простым человеком, тихим и внимательным. Говорили, что он никогда не кричал, не спорил, не торопился. Если кто;то ссорился — Тихон садился рядом и молчал, пока гнев не уляжется. Если кто;то плакал — он просто клал руку на плечо, и человеку становилось легче.
Люди сначала думали, что Тихон странный: молчит, ходит босиком по росе, разговаривает с деревьями. Но потом заметили: там, где Тихон прошёл, трава растёт гуще, вода в роднике становится чище, а в домах воцаряется мир.
Однажды в деревню пришла беда: засуха. Поля пожелтели, колодцы мелели, люди волновались и спорили, кто виноват и что делать. Все кричали, махали руками, а Тихон взял глиняную чашу, пошёл к самому старому дубу на краю леса и сел под ним. Он не просил дождя, не звал богов, не грозил небу. Он просто сидел и слушал.
И вот, когда солнце уже садилось, он тихо сказал дереву:
— Спасибо тебе за тень, за силу, за то, что держишь небо. Пусть и нам достанется немного твоей доброты.
В ту же ночь пошёл тихий, спокойный дождь — не ливень, который ломает ветви, а мягкий, ласковый, который пропитывает землю до самого корня. И с тех пор люди стали звать Тихона Утешителем: он умел успокоить не только сердца, но и саму природу.
Бабушка Варвара помолчала, глядя на угасающие лучи заката.
— Смысл этой сказки не в чуде, — сказала она. — Смысл в том, что тишина — это тоже действие. Иногда самое сильное, что мы можем сделать, — это остановиться, послушать и сказать доброе слово. Не ради похвалы, а ради того, чтобы мир стал чуть;чуть светлее.
Рая сидела, прижавшись к маминому боку, и чувствовала, как тепло разливается внутри — не от огня, а от слов, от близости родных, от понимания, что она тоже может быть такой: тихой, внимательной, доброй.

Вечерняя тишина
Позже, когда солнце опустилось за лес и по двору поползли длинные тени, Рая пошла проведать своих подопечных.
Павлуша уже устроился на тёплой лавке у печки, свернувшись пушистым клубком. Он приоткрыл один глаз, увидел Раю, лениво потянулся и снова уткнулся носом в лапки — но так, чтобы она знала: он тут, он её ждёт.
Карлуша сидел на жердочке, нахохлившись, и тихо бормотал что;то себе под клюв — будто укладывал на место все дневные слова, чтобы утром снова было что сказать.
— Спокойной ночи, мои хорошие, — прошептала Рая, поправив солому в углу и прикрыв форточку, чтобы ночной ветерок не тревожил их сон. — Пусть вам снятся добрые сны.
Павлуша чуть слышно муркнул, будто ответил: «Спи спокойно, я сторожу». А Карлуша сонно пробормотал:
— Всё хоррр-ошо… всё хоррр-ошо…
Рая улыбнулась и вышла во двор. Над Жеребилово уже зажглись первые звёзды. Они висели в небе, как крошечные огоньки, и Рае вдруг показалось, что это и есть те самые души, о которых говорила мама: не спрятанные, не далёкие, а рядом, в каждом живом существе, в каждом добром деле, в каждом тихом слове.
Она подняла лицо к небу и тихо прошептала:
— Спасибо, Великая Птица. Я буду стараться, чтобы мой огонёк не гас.
Где;то в глубине леса Потапыч прошёл по своей тропе, мягко ступая по мху. Ветер качнул верхушки сосен, и они тихо зашептали, будто ответили: «Мы видим. Мы слышим. Ты на верном пути».
А в доме, у тёплой печки, Анна Арсентьевна тихо напевала старую колыбельную, и голос её плыл по избе, как ласковый свет, оберегая сон всех, кто был дорог.

Душа Вселенной

Жизнь устроена непросто,
Щедрым может быть и нищий,
Люди маленького роста
Могут быть добрей и чище.

Некрасивый малость внешне,
Может быть Душой красивый,
А богатый и успешный-
Очень гордый и спесивый.

Словно яблонька меж сосен,
Неказиста, кривовата,
А когда приходит осень,
Урожай даёт богато.

Не судите по одежде,
Человек красив Душою.
Сохранит наш Мир как прежде
Человек с Душой большою.

©Сергей Весенин #стихиотавтора

Продолжение следует